Heal my darkness.

"предыстория." Гром грохотал на всю округу светлого королевства божества. Неизвестное чудо,нагнавшее проклятье на высочественный замок,вызывало истинный страх. Паче такому божеству как клерику было не ведомо о силе столь могучей,позволенной управлять чувствами народа. Небесная роса усердно капала на закрытую настежь стеклянницу,позволяя издавать бурные стуки,от которых всем сущим ломило голову некоторый день. В своей покои, за письменным столом, сидел сам Уилльям-клерик,погружённый в вечные раздумья, где мысли его плелись, как нити времени, нескончаемые и таинственные.  Время от времени,парень,учил магию исцеления сущую. Гоже по призыву сердца-ему людей спасать невинных было. Столь потратить свои силы священные,было не важнее спокойствия чужого. Каждую вечернюю зарю,клерик,садился за книгу древнюю. Изучая заклинания могущественные,способные залечить любые раны полученные от зверя дикого,так и от тьмы темной. Особенно предостеречь паладина. вечера проходили в сумерках темных,окутанных невыносимо зловещей атмосферой. Страх кутал сознание как лозы розы колючей. Хотелось бежать без оглядки за стражем королевства,чтобы в любой момент излечить душу святую раненную в столь страшный период. Наипаче устрашало его дерзость паладина, вечно готового жизнь свою возложить во искупление за воинов. Не щадя ни плоти, ни последней искры дыхания, он бы отдал всё, дабы спасти души свя’тые. И пыл парня мужественного,столь жертвенный тревожил клерика, ибо видел он в нём тень гибели дорогого ему человека. Оба юноши занимали высокое положение при дворе и время от времени встречались в замке. После сражений с неизвестными и могущественными силами паладин возвращался израненным, и тогда Уильям исцелял его своим светом. Тёплое сияние закрывало раны и возвращало ему силы. Каждый раз, когда исцеление заканчивалось, паладин склонялся перед клериком — слишком низко и слишком долго, чем того требовал обычай. Он целовал его руку с особым почтением. И от этого Уилл невольно вздрагивал. В этих жестах было что-то большее, чем благодарность, и это смущало его сердце. Вот уже год ведётся распознавание сущностей неопознанных, тварей, что вторглись на священную землю.  Ни один обычный воин не способен изгнать их, ибо силы их дики и непреклонны. И потому приходится направлять на сие дело великого паладина, ведущего за собою войско верное и великое: Дастин, что плетёт мелодии заклинательные; Лукас, что метко выпускает стрелы и файерболы; принцесса Макс и принцесса Джейн, закованные в доспехи, отважно сражающиеся бок о бок с союзниками. "Конец предыстории. начало истории." Солнечные лучи с утренним сиянием коснулись тёмных стен самой верхней башни замка «Элорнии», оставляя после себя мягкое тепло и тихое дыхание нового дня. В верхней комнате, под номером двадцать один, лежал сонный клерик. Он медленно приходил в себя после вчерашнего обряда, что отнял у него немало сил. Сознание возвращалось постепенно, будто сквозь лёгкую дымку усталости. Спустя некоторое время он поднялся и надел своё привычное учебное облачение: серую мантию, нежно-фиолетовую кофту и изящные коричневые сапоги. Приведя себя в порядок, клерик покинул башню и направился в главный учебный корпус, где его ждали занятия и священные знания. Сегодняшнее занятие требовало от ученика овладеть искусством изгнания мёртвых лоз чёрной магии — той скверны, что поселяется в человеке или укореняется в ране проклятой. Уильям давно жаждал постичь это заклятие, столь необходимое для истинного исцеления. Но клирикам дозволяется приступать к сему могущественному умению лишь по достижении двадцатого года. Посему начать учение он смог только два дня назад — в день, когда исполнилось ему двадцать лет. Тот день минул тихо и без торжества. Родители его, как и прежде, были поглощены службой в замке. Друзья же — Лукас, Дастин, Макс, Джейн и Майкл — уже отправились в дальний путь на своих жеребцах, дабы сразиться с порождениями тьмы и исследовать возрождающиеся силы Векны могучей. И потому Уильям встретил своё совершеннолетие в одиночестве. Он прошёл в благовещенный сад, вознёс молитву за сражающееся войско, а затем удалился в покои свои, предавшись царству Морфея и тихому сну. заклинания книги шептались под нос - будто сами по себе. Невообразимо яркие символы древнего языка,сверкали в воздухе. Перед клериком сидел специально раненный человек. — Боже святыня милостивый..,как наши братья,находящиеся с нами под одной крышей—позволяют себе так обращаться с людьми.. — обратился к подданному Уильям. — Не забивайте лишними проблемами голову ,сэр,это неважно. Я раб,я обязан выносить на себе такие пытки и испытания. Как бы страшно не звучало. — тихо,с принятием участи в голосе произнес слова мужчина. — Все имеют права на спокойную жизнь,раб вы - или нет. Это ужасно что они делают с вами. Никакие молитвы ни очистят их грехи свершенные на земли святой нашей. Это полное - богохульство. — с сожалеющим тоном,сопереживая, сказал клерик. — Может это и так. но видимо не у меня.  Видимо не в этой жизни.. — стараясь не пустить слезу,сказал поданный. На что Уильям не ответил.  Он собрал силы в кулак и начал заживлять его раны,нанесенные мужчине специально. Ради обычного учения для клерика-что таило злость на самого себя. Спустя время,раны зажили,и ему принесли нового подопытного. Сердце разрывалось от боли видя этих ни в чем не виновных детей,мужчин,женщин..,которым по-просту было не повезло со своим статусом. Спустя несколько тренировочных людей,силы покинули Уилла,оставив руки холодными а голову в смятении. — “быть может,где то сейчас,Паладин-находится с такими же ранами как и у этих невинных людей..“ — подумал клерик. Майкл и его войска пробыли в вылазке на векну уже целую неделю. Это не давало покоя никому из стражей. В первую очередь клерику. Обычно они возвращались из вылазок за 2-3 дня,и неделя - это точный знак опасности. По замку ходили слухи об сильном нападении,смертях войска. но Уильям предпочитал не верить этим слухам,надеясь и молясь из дня в день - на лучшее. Мысли о столь страшной проблеме вновь окутали сознание бедного шатена. Не позволяя продолжить лечение,и практику нового заклинания. — Извините мастер,не могли бы мы прервать занятие?..,— Опустошенным голосом пробурчал под нос,истощенный клерик. — Клерик,вы уже за день восьмой раз отпрашиваетесь с нашего столь важного занятия!,Это сплошное не уважение!,— Разнесся разъяренный голос хранителя знаний. — Да,извините сэр,это неуважение к вам и священным божествам. Давайте продолжим занятие. Прошу извинить меня.  — Я прощаю вас клерик. Столь будьте бдительней себе и своим мыслям. Продолжим занятие с молитв о войске.  Они продолжили учение своё. Сперва вознесли молитвы за воинство, пребывающее в брани, испрашивая ему защиты и крепости духа. Затем вновь обратились к практике важной и трудной, углубляясь в искусство священного изгнания. Когда же занятие было завершено, Уильям покинул стены учебного корпуса и направил шаги к башне своей. Там, в уединённом углу, он намеревался вновь предаться размышлениям тяжким, позволяя мыслям терзающим овладеть его сердцем. — Они там,на поле безликом,души свои ставят за наш покой. А-я ?,я-тут. И даже ничем не могу помочь в столь важной битве. — пролетело очередная мысль в голове Уильяма. За стеклянницей снова полил сильный дождь,будто показывая состояние клерику всему миру,и начал мирно стукаться об раму. Уильям встал с пола и через несколько секунд отправился к столу своему,на котором располагалась карта свя'тая.  Эту карту ему подарил паладин, на прошлый день рождения когда не было сил неведанных.  Не было походов смертоносных. Были лишь они,придурчивые шутки и теплый мартовский ветерок,игриво переваливающий их волосы со стороны в сторону. А теперь Уильям должен сидеть в башне и вечно ждать прихода войска. Так ещё и ссора с Майклом случившаяся до их ухода. — Сэр клерик,срочно!,— раздался запыхавшиеся голос подданного,прервавший мысли клерика. — Что случилось Арни?,что изволишь мне доложить?! — спокойно,но с трепетом и надеждой прошептал парень. — Они…,войска.— он сделал паузу. — Войска приехали,сэр клерик!  Уиллям быстро вскочил со своей расправленной койки,схватил мантию,и выбегав из башни застегнул фибулу. В его глазах читалось самое настоящее беспокойство,страх,переживание и трепет. В момент,он забыл о всех только возможных статусах “приличного поведения“,и он побежал без оглядки во двор замка,ко главным вратам. Прибежав на место,его встретил суровый взгляд короля,не пропускающего его к железным дверям.  — Клерик,я..думаю тебе не надо видеть этого. Полежи в башне,отдохни. — с истинным страхом в голосе прошептал сквозь нарастающие слезы король. — Но милорд..,там все мои близкие люди,не считая родителей. Почему люди горюют ?..Пропустите меня. Лишь я в замке имею власть над заклинанием изгнания черной магии. Если что то я… — после быстрых сказанных им предложений,на одном вдохе.. он затаил дыхание от увиденного. Король отошел в сторону,что позволило клерику своими оками взглянуть на картину спереди,около главных врат : В двор заехало пять жеребцов.  На первом располагался смелый лучник - Лукас Синклер. Его кожа выступающая из под рубашки была обожжена и содрана до самого мяса. На щеках были следы от крови и укусов,которые по видимости были нанесены неземными существами. Пострадавший лук лежал на правой руке - что была перевязана прутиками.  На втором коне ехала принцесса и самая добрая волшебница замка - Джейн Хоппер. Ее розовый костюм слился с цветом кровью создавая страшный отсвет. Пряди волос - которые раньше были шатен,окрасились в красный оттенок. А нога была вывернута. На третьем жеребец ехал смельчак,волшебный бард и шутник - Дастин Хендерсон. Его зеленая мантия была ободранна от огня. Волшебная укулеле была разодранна в дребезги,от чего с каждым движением кобылки- струны отдавали тихий скрип. По щекам текли слезы. На четвертом располагалась отважная принцесса и одна из великих боевых сил королевства - Макс Мэйфилд.  Она ехала вся в красных отливах и пятнах. Её одежда была выжжена будто от огня. Вывернутая рука висела на просторе колен. Тело ели хваталось за гриву коня-чтобы удержатся на седле,А глаза были закрыты настежь. На шестой кобыле ,по близости,удерживая Макс - ехал сам Паладин. Его лицо было белое как мел. Все доспехи были прожженны будто насквозь,а один глаз скрывался под глазной повязкой. Он ехал в притык к кобылки Макс держа её за руку.  Сердце клерика провалилось в плитку,что была под его ногами. Все его близкие были настолько тяжелого вида,что от их вида хотелось завыть. За Дастина с Лукасом - он чувствовал явную боль и сопереживание. За Джейн - он хотел упасть,зарыдать,поставить себя на её место,главное чтобы она чувствовала себя намного лучше. А когда застал картину Паладина с Мэйфилд..  Была тишина.  Мир замер.