Рыбки подо льдом

На утро после произвольной программы родители Ильи и его тренер поговорили с ним о произошедшем вчера. "Ты ни в чем не виноват", "мы всегда рядом", "один проигрыш не решает всю твою жизнь", и он слушал, но не слышал их. Их голоса были словно под водой, глухие и еле слышные. Холодные потоки ледяного океана окатившего его вчера не отступали. Фигурист проплакал до трёх ночи, а затем, обессиленный провалился в сон. Но несмотря на то, что ободряющие слова близких ему людей не изменяли фактического положения дел, ему действительно становилось легче от осознания того, что он не один и его окружают замечальные люди, всегда готовые поддержать в любой ситуации. Илья принял душ, сходил на завтрак и пошёл на тренировку. Олимпиада Олимпиадой, но тренировки никто не отменял. Он надел свои коньки с жёлтыми шнурками, подаренные Овечкиным, вышел на лёд и начал раскатываться. Внезапно его взгляд пал на высокого парня, с собранными в хвост тёмными волосами. Пётр Гуменник! -Ого, он на одной тренировке со мной, - подумал Илья, - это же нейтральный атлет из России, которого за несколько дней до короткой лишили музыки, интересно как он смог так быстро перестроиться на другую мелодию. Вдруг Илья поймал себя на мысли, что накатывает уже 5 круг по льду, засматриваясь на нейтрального атлета. Хватит, надо идти на прыжки. Личная боль Малинина состоялась в том, что будучи единственным в мире фигуристом приземлившим четверной аксель, этот чертов прыжок так и не смог покориться ему на Олимпийском льду. Надо сделать хотя бы здесь, на тренировке. Разгон, кораблик, заход и... - ЧЕТВЕРНОЙ АКСЕЛЬ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ! - журналисты за бортиком хлопали. Малинин отъехал к другой части катка и уже без элементов ультра-си закончил тренировку и вернулся в номер. Все это время пристальнее журналистов за американцем наблюдал только один человек, Пётр Гуменник. В его голове была разработана пошаговая стратегия как познакомиться с человеком, имя которого последние четыре года будоражит весь мир.