Купол для двоих

Тиканье часов порядком поднадоело, но придавало лаборатории атмосферу, хоть немного напоминающую "живую". Шел четвертый час, как Стэнли стоит в тени, прислонившись к стене, и не слышит ничего, кроме черканья карандаша по бумаге. В моментах он был уверен, что выносливость Ксено в несколько раз превосходит его. Только если учёный обычно сидит в стерильной лаборатории, Стэнли чаще всего сидит где-то в грязных зарослях, без воды и еды, с винтовкой в обнимку и бешеным желанием пристрелить противника. По прошествии ещё пятнадцати минут (за которые Ксено все так же не произнёс ни слова, зато успел выпить чашку кофе) за окном послышался робкий шелест, впоследствии перерастающий в уверенную дробь. Дождь. Он забарабанил по стеклу, перекрывая звук карандаша и навязчивое тиканье часов. Стэнли прикрыл глаза. Во взрослой жизни дождь ощущался намного тяжелее, чем в детстве. Но сколько бы времени ни прошло, снайпер никогда не смог бы забыть тот самый запах мокрого после дождя асфальта, или, как бы сказал Ксено, запах выделяющегося озона. Память — штука капризная, но запахи она хранит вечно. Из раза в раз стук капель переносил его лет на двадцать назад. Стены лаборатории начали медленно таять, уступая место душному, солнечному району во Флориде. В то время, когда Снайдер был совсем и глупым, но четко знающим своё предназначение по жизни. 6 июля, 2003 год. Гейнсвилл, штат Флорида. Снайдер поднял глаза: тёмное, похожее на огромный синяк небо над городом предвещало не просто грозу, а настоящий хаос. Все соседские ребята уже скрылись в домах, но Ксено сидел прямо посреди пыльной дороги, битый час щупая мертвую ласточку. Хьюстону было абсолютно плевать на первые раскаты грома. Каплю, упавшую на лоб, он оперативно смахнул грязной, липкой рукой. Стэнли такой расклад явно не устраивал. Не поднимаясь с лавочки, он крикнул: —Ксено, дождь начинается, твои родители будут ругаться. Давай домой. – высказал Стэн. Без понятия, на что он надеялся, ведь заранее знал ответ мальчишки. —Иди сам, я попозже приду. – наспех ответил Хьюстон, не отрываясь от изучения тушки мертвой птицы. Гром грохнул совсем рядом и небо окончательно прорвало. Капли грязного дождя сыпались на мальчика, который в свою очередь даже не вздрогнул. Он лишь сильнее согнулся над ласточкой, пытаясь защитить её своим телом от нарастающего дождя. Стэнли вздохнул. В этом был весь Ксено: только он мог проигнорировать все что угодно во благо науки. Мальчик взял рядом лежащий зонт и в несколько шагов оказался рядом с маленьким учёным. Снял свою плотную ветровку и накрыв ею спину мальчишку, Снайдер раскрыл зонт и поднял его куполом над Хьюстоном. Почему он не пошел домой? Хотел бы сам Стэнли ответить на этот вопрос, да только в данный момент он думал лишь о том, чтобы его драгоценный друг не замерз. Вода затекла за шиворот, он стоял в одних джинсах и майке под проливным, холодным дождем. Странно то, что на душе было до безумия тепло. Стэн смотрел на вихрь слегка мокрых волос Ксено и чувствовал себя до безумия счастливым. Это и стало точкой невозврата: в тот момент он понял, что его предназначение – всегда быть рядом с этим умным мальчишкой. Спустя какое-то количество времени, вдоволь изучив тушу ласточки до Ксено дошло: дождь не закончился, он не промок и не замерз. Резко обернувшись назад, мальчик увидел за собой Стэнли, крепко державшего над ним зонт. –Почему ты до сих пор здесь? – голос Хьюстона был почти безэмоциональным, но в нём слышалось лёгкое удивление. – Ты сдурел, Стэн? – Ага.– сказал Стэн с довольной улыбкой на лице, как дурак. Честно говоря, он не совсем чувствовал свои руки, зато на душе было безмерно тепло. Вздох. Дождь за окном лаборатории все еще яростно стучал по стеклу и не собирался заканчивать. Стэнли открыл глаза и сразу же уставился на Ксено: тот продолжал сидеть за своим рабочим столом и строчить что-то важное в тетрадь. Лампа освещала его элегантный профиль, делая черты лица более чёткими. –Помоги мне с этим, – Ксено кивнул в сторону очередной стопку бумаг, – Нужно перенести это в шкаф. И ещё, Стэн .... сделай мне кофе, сам знаешь какой. Вставая, Стэн только сейчас заметил то, что все это время он был укрыт плюшевым пледом. Думать, что это сделал, долго не пришлось: Ксено не пускал в лабораторию никого, кроме Снайдера. Стэнли ещё раз взглянул на учёного, который все так же сосредоточенно что-то вычерчивал и записывал. – Элегантно, Ксено, – негромко произнёс Стэн, скрестив руки на груди. Учёный лишь кратко посмотрел на него редким, тёплым взглядом, и этот взгляд, предназначавшийся только для Стэна, был дороже всего на свете. Военный едва заметно усмехнулся: ясно было то, что в тот день не только он нашел своё предназначение. Видимо, его "зонт" всë-таки был достаточно большим, чтобы под ним хватило места обоим.