Гарри Поттер и Хранитель Теней

      Жизнь Гарри Поттера в двадцать пять лет напоминала слегка подгоревший пудинг: вроде бы сладко, но с отчетливой горчинкой. Он был героем, мужем красавицы Джинни и отцом очаровательного трехлетнего сорванца Джеймса. А еще он был на грани развода. Ирония судьбы, не иначе. Всё началось с того, что Гарри, к своему собственному удивлению, открыл в себе целый склад разнообразных сексуальных предпочтений. Оказалось, что вид Джинни в кружевном белье и чулках сводил его с ума куда сильнее, чем любое заклинание. Джинни, женщина понимающая и с чувством юмора, только посмеялась и поддержала мужа. — Хочешь, чтобы я села тебе на лицо? — уточнила она однажды вечером, поднимая бровь. — Прямо до состояния, знаешь, легкой кислородной недостаточности? — Э-э-э… Да? — выдавил Гарри, краснея до корней волос. — Ну, смотри, — предупредила она. — Если задохнешься, я твои очки продам на аукционе. Говорят, артефакты «Мальчика-Который-Выжил» в цене. Ему понравилось. Очень. Настолько, что через пару недель он, запинаясь и мямля, предложил новый эксперимент: оральные ласки с элементами доминации. На сей раз Джинни помрачнела. — Гарри, дорогой, ты уверен, что не перепутал жену с кем-то другим? Например, с закадычным другом Драко? — Что? Нет! — взвыл Гарри. — Просто… просто мне нравится, когда это ты. И когда ты так… решительна. Уговоры заняли пару недель и обошлись Гарри в новые сережки с бриллиантами и какие-то жутко модные и, конечно, эксклюзивные духи (спасибо, Астория). В итоге Джинни сдалась. И, надо сказать, в роли жесткой доминатрикс она была великолепна. Чулки на поясе, черный корсет, каблуки и, главное, трусики с прицепленным фаллоимитатором, который был очень похож на настоящий. Гарри стоял на коленях перед рыжей валькирией; его член истекал смазкой, он встал буквально, увидев жену в обновках. А уж когда она сначала неловко засунула ему в горло резиновый член и стала раскачиваться, Гарри поплыл, чувствуя в себе, в горле, что-то инородное. И когда член уперся прямо в глотку, и воздуха стало не хватать, Гарри понял, что никогда прежде не ощущал себя настолько хорошо. Гарри задыхался, пуская пузыри, слюни и сопли, но ловил такой дикий кайф, что мир уплывал куда-то в радужную даль. А в конце он, к своему шоку и восторгу, кончил, даже не прикасаясь к себе. Феноменальный результат. Идиллия длилась ровно до утра. Джинни, заваривая чай, заявила так же буднично, как если бы сообщала о прогнозе дождя: — Гарри, нам нужно развестись. Чайник выпал у него из рук и с грохотом покатился по полу. — Что?! Почему?! — Потому что ты гей, — прошипела Джинни, скрестив руки на груди. — И тебе нужно найти себе мужика. Я устала быть ширмой. — Я не гей! — взмолился Гарри. — У меня на мужиков ничего не встает! Только на тебя! В красивом белье! У магглов этому целые сайты посвящены, это абсолютно нормально — не быть геем, но тащиться от того, что тебя трахают! Пойми же! Но Джинни не понимала. В ее мире, полном квиддича, домашних пирогов и простых радостей, все это выглядело безумием. В итоге она, хлопнув дверью, заявила, что ей нужно отдохнуть и подумать, и уехала к маме. Так Гарри остался наедине с сыном и своим кризисом идентичности.

***

      Первые дни с Джеймсом прошли на удивление весело. Они ели торт на завтрак, запускали в гостиной миниатюрные метлы и строили крепости из подушек. Проблемы начались на третий вечер. Джеймс наотрез отказался спать в темноте. — Пап, можно оставить свет? — Ты что, боишься темноты? — удивился Гарри. Он-то в чулане под лестницей спал без проблем. До этого они так сильно заигрывались, что сын засыпал вместе с ним, и Гарри было лень переносить его в детскую. — Нет, не боюсь, — серьезно ответил малыш. — Но когда есть немного света, Он не приходит. — Кто Он? — Бугимен! Гарри нахмурился. Кто из Уизли взялся пугать ребенка этими глупостями? Бабушка Молли? Джордж? — Бугимен? Джеймс, это же просто страшилка, его не существует. — Существует! Бабушка рассказала, а мама подтвердила! И я теперь его вижу! Ну, не вижу, а чувствую. Он как тень в темноте, только плотная. — Он… с тобой разговаривает? — Гарри почувствовал легкую дрожь. Он вырос у магглов и до сих пор не всегда понимал, что в магическом мире «нормально». — Нет, папа, чего ты! Он не говорит. Но иногда может что-то делать, если сильно надо. — Тогда почему ты его боишься? — А я не знаю, зачем он появился? Вдруг он плохой? — прошептал Джеймс, и в его глазах читался неподдельный страх. Гарри оставил в комнате сына ночник в виде светящегося снитча и тут же отправился в библиотеку Блэк-хауса. Через полчаса усердных поисков он нашел в пыльном фолианте «Существа, близкие по разуму» нужную главу. «Буггемен — Дух-Хранитель Теней» — редкое, почти неизученное явление. Это существо, рожденное из смеси сильной защитной магии и неотпущенного прошлого. Оно существует в мире как бы «в тени» реальности, на грани восприятия. Далее шли правила: — Видят только дети. — Он не зло. Его природа — наблюдать и защищать. Привязан к семье из-за прошлых обетов. — Может взаимодействовать с миром: брать предметы, писать. Если его прошлое воплощение было сильным волшебником, может стать осязаемым. Гарри откинулся на спинку стула. Прошлые обеты? Сильный волшебник? В голову пришел только один кандидат, чье «неотпущенное прошлое» и маниакальная страсть к защите подходили под это описание. — Профессор Снейп? — негромко произнес он в тишину кабинета. — Неужели вы и после смерти не можете успокоиться?

***

      Мысль, что в его доме в виде сгустка теней обитает дух его самого нелюбимого профессора, не давала Гарри покоя. Взяв пергамент и чернила, он решился на отчаянный шаг. «Профессор Снейп, — вывел он. — Это Гарри Поттер. Если это вы… дайте знать». Он оставил записку на кухонном столе и ушел. Вернувшись через час, он увидел, что под его посланием появился новый текст, написанный знакомым острым, убористым почерком. «Бесспорно, Поттер, даже смерть не избавляет от необходимости констатировать очевидное. Да. Что вам угодно?» Гарри схватил перо. «Как вы? Вам… не тяжело? Не мучительно?» «Напротив. Отсутствие необходимости выслушивать интеллектуальные потуги горстки неспособных студентов, вдыхать запах немытых голов и терпеть идиотизм в промышленных масштабах — это не мука, а блаженство. Меня все более чем устраивает». «Но зачем вы здесь?» «Я — законный Хранитель этой семьи, Поттер. Вменено мне это в обязанности или выбрано мной — не ваша забота. А раз я Хранитель, то должен хранить. В том числе и ваш… гм… брак. Судя по недавнему исходу событий, я справляюсь из рук вон плохо». Гарри покраснел. Значит, Снейп все видел. Все. «Миссис Поттер уехала, потому что считает, что вам требуется мужская компания, — продолжала появляться надпись. — И раз уж я взял на себя эту обузу, я с удовольствием предоставлю вам требуемый… сервис». У Гарри перехватило дыхание. Рука дрожала, когда он писал ответ. «Что вы имеете в виду?» На этот раз ответ пришел мгновенно. «Использовать свой досуг для образования, Поттер, всегда благородно. Я предлагаю вам практический урок. Сегодня, в полночь, в гостиной. И уберите этот дурацкий ночник. Мерцание раздражает». В условленное время Гарри стоял в абсолютно темной гостиной. Сердце колотилось где-то в горле. Вдруг он почувствовал, как воздух сгустился перед ним. Тень, более темная, чем сама тьма, материализовалась в очертания высокого человека. Из ее рук появился фаллоимитатор, парящий в воздухе. «На колени, Поттер!» — в этот раз не нужен был пергамент, слова возникли прямо перед ним, будто подсвеченные огнем. Гарри, не секунды не колеблясь, рухнул на колени. «Открой рот, Поттер». Гарри повиновался. Игрушка скользнула внутрь, и тень начала ритмично двигать ею. Гарри захлебывался, пытаясь поймать воздух, слюна стекала по подбородку. И снова этот безумный кайф, это опьяняющее чувство подчинения и доверия. Ему это нравилось. Безумно. Когда тень отпустила его, он, откашлявшись, прошептал: — Хорошо… А теперь… можно не игрушкой? В воздухе появились новые слова, написанные огненными чернилами. «А как же ваше пламенное “Я не гей”, Поттер?» — Я и не гей! — выдохнул Гарри. — И ни одному мужику не позволю. Я люблю Джинни. Но я хочу… чтобы это были вы. Слова вырвались сразу же; Гарри казалось, что он сейчас пьян: дикое возбуждение, сердце, казалось, билось прямо в ушах, и огромное счастье от осознания, что Снейп был тут с ним, и еще более огромное доверие, и непонятно откуда взявшееся желание заставляло его произнести эти слова. Тень замерла. Гарри все так же стоял на коленях. Он почувствовал прикосновение прохладной, плотной материи к лицу. Затем, через какое-то мгновение, что-то невидимое, но вполне осязаемое ткнулось ему в губы. Он тут же открыл рот, и он наполнился чужой плотью. Гарри совсем неласково схватили за волосы и еще больше прижали к паху. Снейп его не берег, трахал быстро, размашисто, почти не давая вздохнуть. Гарри натужно дышал через нос, из его рта лились слюни, глотка болела, а в голове был туман. Он уже не осознавал себя; наслаждение, такое острое, кусачее, пронзало все тело. Монотонные движения и асфиксия привели к тому, что в какой-то момент он, кажется, потерял сознание. Когда он вновь открыл глаза, то застал момент, когда его резко отпустили, и он мешком свалился на пол, тяжело дыша и хлюпая носом. Если он отключился, то не более чем на пару секунд. Член продолжал стоять колом, но это даже не мешало; он, кажется, уже кончил морально на много времени вперед. Когда он немного отдышался, Гарри прислушался к себе. Хотел ли он продолжения? Был ли готов зайти еще дальше в своем эксперименте? Однозначно да! — Я хочу еще, трахни меня, Снейп! — откашлявшись, хрипло попросил он. «Поттер, ты никогда не знал, когда следует вовремя остановиться!» — огненные чернила перед ним чуть осветили его лицо, и если бы Гарри мог видеть себя со стороны, он бы точно был уверен, что обдолбан. — Я хочу! — не то умоляя, не то требуя, повторил Гарри. «Раздевайся и становись раком!» Гарри, не веря, что это происходит, дрожащими руками быстро снял с себя домашнюю футболку и штаны — белья на нем не было. Он был в полной темноте, рядом был только сгусток неведомой силы, которая по идее выдавала себя за его бывшего профессора. Он сам попросил эту силу сначала трахнуть себя в рот, а сейчас дать себя выебать, и он был полностью гетеросексуальный мужчина, как он считал, и глубоко любил свою чудесную жену. Когда-нибудь его жизнь будет нормальной? Снейп его не целовал, не гладил, только быстро, как-то хитро подготовил, непонятно откуда взяв смазку. Первые минуты было больно. Гарри даже как будто отрезвел, хотел отпрянуть, потребовать, чтобы из него вытащили то ужасное, что, казалось, просто разрывало его зад, но невидимые руки снова схватили его. Одна уверенно сжала бок и потянула сильнее на себя, а вот вторая схватилась за шею, перекрывая кислород и придушивая. Мир тут же поплыл, боль ушла на задний план. Постепенно что-то изменилось, и Гарри, вновь на секунду приходя в себя, осознал, что давно стонет в голос, точнее хрипит, сам выпячивая зад и ловя дикий кайф от того, как чужой член задевает что-то внутри него, разнося по всему телу дрожь удовольствия. Его трахал сгусток теней, бывший профессор зельеварения, и это было самое потрясающее чувство в его жизни. Он кончил, громко крича и держась за ворс ковра под руками, ощущая на себе тяжесть невидимого Бугимена.

***

Через неделю вернулась Джинни. Она выглядела уставшей, но решительной. — Гарри, нам нужно поговорить. — Нет, это мне нужно, — перебил он. — Я все обдумал. Я не хочу терять тебя. Все эти эксперименты… они не стоят нашего брака. Я люблю тебя, и только тебя. Прости меня за мои странности и возвращайся обратно. —Ты уверен? Я не хочу, чтобы ты страдал от невозможности исполнить свои желания, но я честно поняла, что для меня это слишком, я не смогу такого делать, Гарри! — Джинни смотрела на него, и в ее глазах таял лед. — Все в порядке, я обещаю тебе, что все будет хорошо! — жена обняла его, и Гарри счастливо вздохнул, вбирая ее аромат. Он очень скучал по ней. Этим же вечером, ложась спать, Джинни спросила: — А Джеймс? Он говорил про какого-то Бугимена… — О! — Гарри улыбнулся. — Я с ним… поговорил. Он хороший. Просто хранитель. Он никогда не навредит Джеймсу. Пусть это будет их маленькой тайной. И Джинни улыбнулась в ответ. Семья Поттеров вновь обрела мир и любовь. У маленького Джеймса появился невидимый друг, который всегда его защитит. У Джинни Поттер — лучший в мире любящий муж, который ее ценит, заботится о ней и с которым стало еще веселее. А у Гарри Поттера есть все, о чем только можно мечтать: чудесная семья, уютный дом, красавица-жена, домашняя еда и любящие люди вокруг.       И было совершенно нормально, что раз или два в месяц, когда в доме гаснет свет, Гарри ненадолго исчезает в объятиях собственного Бугимена, чтобы утром вновь сиять счастливой улыбкой за семейным завтраком. Ведь его семья была под самой надежной защитой во всем магическом мире.