До самой Глубины души

Яркий рассвет переливался красками отражаясь в окнах и зеркалах, что стояли у кого то в квартирах, погода предвещала быть хорошей, ведь на небе не виднелось ни единого облака. Солнце постепенно все больше возвышалось над горизонтом, пробуждая город и объявляя о новом дне. Наверное он будет таким же как и все другие, но не у этих двух. Мужчина подаёт руку второму, помогая забраться на борт яхты. Сегодня она была взята не просто так. Погода в целом была летная, а потому можно отплыть подальше от гнойной цивилизации и окунуться друг в друга, разговаривая по душам целый день. Яхта была оборудована специально для подобных встреч или романтических свиданий, чем часто пользовались молодые пары. Снайдэр усаживает друга на диванчик, рядом с которым стоял стол забитый фруктами, сырами да и что только душа желает. Его рука тянется к роскошным бокалам, что бы разлить игристый напиток. Сегодня его день, ничто не сможет его испортить. Всё шло прекрасно. «Элегантно» как сказал бы его друг. Однако между ними имелось напряжение. Наверное для этого военный продолжал так старательно разливать алкоголь, что бы в один момент взять и выбросить всё, что находилось тяжелым грузом на душе. - Нет Стен, спасибо. Я думаю мне уже достаточно. Проговаривает мужчина, поддерживая на лице мягкую улыбку и аккуратно забирает опустошенный бокал, что бы туда не подливали. Кажется этот человек знает свою меру, но сейчас это было совсем не кстати. Стэнли послушно ставит бутылку на стол, прикрывая горлышко пробкой, что бы не выветрилось. Время идет, слова прокручиваются в голове, вот вот и казалось сейчас скажет, но смелости не хватает. Как это так? Лезть под пули, рисковать жизнью было легче, чем признаться кому то в чувствах? Это ведь бред.. Хотя для офицера жертвовать собой уже обыденность. Стэн уже третий раз спрашивает ученого о работе, слышит один и тот же ответ, хотя и с первого раза запомнил всё, что успел сказать ему Ксено во всех деталях. говорить больше нечего, спрашивать тоже. Неловкое молчание повисает. Неужели придется говорить то, что лежало на языке уже более полудня, до самого отплытия. - Ксено, я хотел ска… В левый борт резко ударила волна, Стэн пошатнулся, но устоял, это заставило его повернуть голову в сторону, после чего раздался крик, предупреждающий о начале шторма. Как ответственный капитан мог не знать этого заранее? Ответ на вопрос находится быстро и легко, капитан поставил все карты на победу и проиграл стихие. Судно в опасности.. Волны накрывают его полностью, вода влетает на палубу. Значит и сейчас не время для пары слов? Что-ж.. Как только выкарабкаются, то военный безусловно скажет обо всем, о чем только думает. Но на данный момент он поможет капитану, это ведь все ещё останется его обязанностью. Ксено последовал за ним, он ведь ученый, значит будет помогать по своему. Из них всегда выходила прекрасная команда. Аппаратура дала сбой, приборы вышли из строя, на рации нет приема, а от берега ещё очень далеко. Шансы на спасение тонут вместе с ними. Капитан тяжело вздыхает, снимает берет и опускает голову, информируя о том, что времени совсем не осталось, если повезёт, то минут 15, а если нет.. Думать даже не хочется. Ученый бьёт кулаками по оборудованию. Ему рано умирать, он же ученый.. Молодой, свежий ум.. Он поддался истерике, какая жалость. Некогда спокойный, разумный, понимающий, что подобным поведением ничего не решить, но сейчас когда последние минуты жизни утекают сквозь пальцы без лишних надежд. Кто бы остался спокойным? Кто принял бы свою смерть.? Стэн принял. Он не задавал вопросов, на это нет времени. У них нет родственников, да и друзей в том числе, они единственные кто остался друг у друга. Снайдер останавливает чужой кулак, тянет друга на себя, он уводит Ксено в более уединенное место, грубо, но не желая причинить боли. Ученый влетает в стену, смотрит на друга как на сумасшедшего. А Стэн встает напротив, быстро выдыхая, сжимая руки по бокам. - У нас больше нет времени на размышления, у нас нет возможности перенести на потом. Есть только сейчас, я не могу упустить и эту возможность. Тяжелый выдох создает шум в гробовой атмосфере. Плевать, будет ли осуждать ученый, плевать на то, что он может сказать, пусть хоть сам задушит, всё равно. От того в воздухе повисают четкие слова «Я люблю тебя Ксено.» Ученый приоткрыл рот, раскрыл глаза. На его лице можно было прочитать вопрос «Ты серьезно?», но есть ли смысл спрашивать вслух? Генерал не может лгать в такой момент. Он сам кажется чувствовал к Стэнли нечто большее, чем простую дружбу, но это приходилось замыкать в себе. Вдруг тот отреагирует плохо, но неужели всё было донельзя просто..? Почему именно сейчас, а не раньше, когда они ещё могли прожить хотя бы маленький кусочек жизни вдвоем. Стэн молчал, после слегка склоняясь, сжимая руки до побеления костяшек. - Прошу.. Позволь огласить желание.. Подари мне хотя бы один свой поцелуй.. Ксено опешил, он протянул руку, обхватывая чужую. Видимо Стэнли решил, что всё плохо, что ученый никогда не ответит взаимностью. Он ошибался Снайдер разжимает руку, тянет её к чужой щеке. Он тянется за поцелуем, горячим и страстным, что боле удивляет - взаимным. Влажные губы соприкасаются. На душе становится тепло, тела согреваются, сгорают, несмотря на то, что температура опустилась ниже, чем планировалось. Жалкие семнадцать градусов, но холод совсем отступил. Стало душно, одежда не к месту. Руки ученого потянулись к рубашке «друга», старательно расстегивая пуговицы, делая так быстро, как он мог. Стэн же не стал пытаться осторожничать, разорвал чужую рубашку, оставив вместо неё тряпки. Штаны и прочие лишние предметы полетели на пол. Военный тянет Хьюстона за ошейник, который тот частенько носил, возможно подчеркивая и без того превосходный образ. Губы вновь соприкасаются, их языки жадно сплетаются. Воздух словно исчерпан, но пусть, пусть задыхаются в поцелуях, пусть стирают языки и губы в кровь, что угодно, лишь бы момент не заканчивался. Руки трогают чужое тело, наслаждаясь каждой выемкой, каждым бугорочком, будь то рёбра или ключицы, или мускулы, которых на теле офицера полным полно, прикосновения которые не посмеют прекратиться, пока оба сердца будут биться в унисон. Громкие стоны смешивались с бушующими снаружи волнами, кооорые так и наровили бить о корабль, тем самым словно стараясь скорее забрать его на дно, вместе со всеми чувствами, что когда-либо были здесь испытаны. Любовь или ненависть, но им уже никогда не показаться на свет. Ксено гнался за поцелуями, принимая их как успокоение, отвлечение от неминуемого, несмотря на то, что он задыхался. Задыхался от многочисленных стонов, от глубоких и долгих «лобызаний», от жара, которого никогда не почувствовал бы никто из них, будучи в совершенно иной ситуации. Хрупкое тело прогибалось под сильными толчками и тонкими ощущениями, от которых хотелось таять. Снайдер старательно двигался в определённый темп, на лбу появлялись капельки пота, что почти мгновенно стекали вниз, порой задевая чужое тело, он щупал, трогал, кусал его шею, оставляя за собой след из алых дорожек, которые за короткое время могли посинеть, превращаясь в синяки. 9. Минут.. Никто не интересуется сколько им осталось, знают, что это число лишь один раз можно будет поделить на три. Стэн заканчивает, обрывая процесс, липнет к чужому телу, затягивает его в поцелуй. 3 минуты. Ксено сжимает его руку, от понимания времени паника охватывает быстро, подобно пожару. Он дрожал, прижимался к чужому ещё горячему телу. Слова сами вылетали, звучало признание в любви, звучали клятвы, остаться вместе, когда смерть настигнет их души, когда дыхание оборвется и вода заполнит лёгкие, когда сердце пробьёт последний стук. - Ксено, я люблю тебя.. Больше чем что либо и кого либо. Ты самое светлое, что я встретил за всю свою жизнь. Хьюстон жмурит глаза, ему страшно, он не хочет расставаться, не хочет покидать мир, умирать вот так.. Неужели совсем ничего не сделать..? Минута. Дыхание замирает, ученый прижимается ухом к чужой груди, обнимает, старается быть как можно ближе. Стэн в свою очередь зажимает его в своих руках, сжимает до боли.. Один из отсеков перестал работать, разгорелось пламя, оно так быстро пробиралось, но волны старательно сбивали катер, переворачивая его совсем. Последние крики, слова, которые навсегда останутся в пределах этой каюты. «Я люблю тебя Ксено..» Ответ был мгновенным, казалось, что военный даже не успел закончить предложение.. Этих голосов никогда не раздастся, никогда и нигде, они даны только друг другу, вместе и до самого конца, как обещали. Судно отправилось на дно. Им суждено погибнуть мучительной смертью задыхаясь. Но именно так они останутся рядом. Может их никогда не найдут, но они будут прижатыми друг к другу, ничто и никогда не сможет более разнять их тела.