Теория большого провала.

      Лондонский дождь — явление сродни мелкому, но очень навязчивому стихийному бедствию. Он не льёт как из ведра, не обрушивается тропическим ливнем — он просто есть. Всегда. Кажется, что даже в ясные дни где-то за углом притаилась туча, которая только и ждёт момента, чтобы напомнить человеку: ты в Англии, детка, расслабься и пей чай.       Октябрь выдался особенно мерзким.       Драко Малфой сидел у окна в кафе «Золотой Котелок» и мрачно наблюдал за тем, как по стеклу неспешно сползают капли, собираясь в мутные ручейки. Где-то там, за этой водяной завесой, оставался маггловский Лондон с его спешащими куда-то людьми, красными автобусами и вечным запахом выхлопных газов. Здесь, внутри, пахло кофе, корицей и свежей выпечкой — запах, который успокаивал даже тогда, когда внутри всё кипело от злости.       Кафе было особенным. Для магглов — просто «Кофе-брейк», заведение с облупившейся вывеской и вечно ломающейся кофемашиной. Для тех, кто знал — «Золотой Котелок», место, где подавали лучший эспрессо к югу от Хогсмида. В углу за столиком всегда сидел старичок, читающий «Придиру» десятилетней давности и делающий вид, что он здесь живёт. Хозяин, полноватый волшебник-неудачник по имени Арчи, когда-то работал барменом в «Дырявом котле», но разругался с Томом из-за неправильно подогретого эля и открыл своё заведение прямо в сердце Сохо. Магглы считали его чудаковатым типом со странными привычками. Волшебники — своим тайным убежищем, где можно было спокойно выпить кофе, не опасаясь, что репортёры из «Ежедневного пророка» подслушают твой разговор через магический усилитель звука.       Сегодня здесь было тихо. Только старичок в углу шелестел страницами, да за стойкой Арчи возился с кофемашиной, бормоча что-то про «проклятые маггловские технологии».       — Ты выглядишь как побитый флоббер-червь, — жизнерадостно сообщил Блейз Забини, откусывая огромный кусок круассана. Крошки полетели на белую рубашку, но Блейз даже не обратил внимания. Он вообще редко обращал внимание на такие мелочи — при его обаянии и улыбке ему прощали всё, включая полное отсутствие манер за столом.       Драко покосился на друга. Блейз был, как всегда, безупречен в своей небрежности: тёмные волосы уложены так, будто он только что вышел из салона, хотя Драко точно знал, что Забини просто просыпается таким. Карие глаза лучились насмешкой, а на губах играла та самая улыбка, которая заставляла ведьм падать в обморок, а мужиков — инстинктивно проверять сохранность своих кошельков.       — Я не переживаю о репортёрах, — процедил Драко, помешивая остывающий американо. Ложка звякала о стенки чашки с монотонным раздражением. — Я переживаю о том, что мой отец, кажется, окончательно лишился рассудка.       Блейз поднял идеальную бровь. Этому движению он научился лет в тринадцать и с тех пор оттачивал его до совершенства. Сейчас эта бровь выражала весь спектр эмоций: от «ты меня удивляешь» до «а когда он был в рассудке?».       — Только сейчас заметил? Люциус Малфой свихнулся примерно в тот момент, когда решил, что Тёмный Лорд с лицом змеи — это надёжный вариант для долгосрочных инвестиций. Если честно, я удивлён, что он вообще способен связно мыслить после всего этого.       — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Драко.       С Блейзом он позволял себе то, что не позволял ни с кем другим: быть уставшим, злым, раздражённым, неидеальным. Они дружили с первого курса, и Забини был единственным, кто видел Драко не только наследником Малфоев, но и просто человеком.       — Я серьёзно. Он вчера пригласил Гринграссов на ужин. В наш дом. Понимаешь? И Астория сидела напротив меня весь вечер и улыбалась так, будто у неё лицо свело судорогой.       Блейз хмыкнул и отпил кофе.       — Астория милая.       — Астория похожа на фарфоровую статуэтку, которую страшно трогать, потому что она разобьётся, — Драко отставил чашку и откинулся на спинку стула, запуская пальцы в волосы. Светлые пряди упали на лоб, и он раздражённо откинул их назад. — И она, кажется, боится дышать в мою сторону. Весь ужин просидела с прямой спиной, пила чай маленькими глоточками и говорила только тогда, когда к ней обращались. Я хочу жену, а не музейный экспонат. Хочу, чтобы со мной спорили, чтобы… Не знаю… Чтобы был огонь, понимаешь?       Блейз посмотрел на друга с непривычной серьёзностью.       — Чего ты хочешь на самом деле?       Вопрос повис в воздухе. Драко уставился в окно, где дождь всё так же монотонно барабанил по стеклу. Чего он хотел на самом деле?       Он хотел, чтобы при слове «Малфой» люди перестали вздрагивать и оглядываться на шрам на левой руке, который теперь приходилось прятать даже летом. Хотел, чтобы в Министерстве перестали провожать его взглядами, полными подозрения, когда он приходил продлевать лицензию на аппарацию. Хотел, чтобы отец наконец понял: война кончилась, и тащить его в постель к Гринграссам ради сомнительного альянса — не лучший способ вернуть былое величие.       Он хотел, чтобы его оставили в покое. Но при этом — чтобы уважали. Чтобы считались. Чтобы он сам решал, с кем ему просыпаться по утрам и чью фамилию носить его детям.       — Свободы, — коротко ответил он, не оборачиваясь. — Хочу сам решать, с кем мне спать и завтракать.       Блейз присвистнул.       — О, романтик. Высокие материи. Ну так пошли отца в баню. Скажи, что не женишься на Астории.       — Я пытался. — Драко наконец повернулся к другу, и в его серых глазах плескалась такая усталость, что Блейз на мгновение перестал улыбаться. — Он сказал, что помолвка уже готовится. Через две недели будет официальное объявление в «Пророке». Контракты подписаны, Гринграссы довольны. Всё, что осталось, — моя подпись и моя физиономия на семейном портрете рядом с этой фарфоровой куклой.       — Ну, не всё так плохо, — философски заметил Блейз. — Астория, может, и тихая, но зато красивая. И богатая. И чистокровная. Твой отец прав — с такими связями…       — Забини, — перебил Драко, — если ты сейчас скажешь «с такими связями можно жить припеваючи», я прокляну тебя так, что твоя следующая эрекция будет наступать только по чётным числам.       Блейз засмеялся — открыто, заразительно, так, что старичок в углу поднял голову от «Придиры» и неодобрительно покачал головой.       — Ладно-ладно, сдаюсь. Но ты же понимаешь, что выхода нет?       — Выход есть всегда.       — Например?       — Например, — Драко выпрямился, и в его глазах мелькнул тот самый опасный огонёк, который Блейз видел лишь однажды. Когда на шестом курсе Малфой решил доказать всем, что он достоин стать Пожирателем смерти. Тогда это кончилось плохо. Очень плохо. — Например, я могу жениться на первой, кто войдёт в эту дверь.       Тишина повисла в кафе такая плотная, что даже кофемашина перестала шипеть.       Блейз поперхнулся. Кофе брызнул на белую рубашку, но он даже не обратил внимания. Его челюсть медленно поползла вниз.       — Прости, что?       — Ты слышал. — Драко откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и уставился на дверь с выражением человека, который только что подписал себе смертный приговор и горд этим. — Если судьба такая сволочь, что хочет видеть меня мужем Астории, то пусть сама и выбирает. Я полагаюсь на случай. На провидение. На высшие силы. На что угодно.       — Ты спятил, — констатировал Блейз. Он промокнул рубашку салфеткой, но взгляда от друга не отрывал. — Малфой, оглянись. Это маггловский Лондон. Сюда может войти бабка с тележкой. Или бомж. Или мужик в костюме клоуна. Или, — он понизил голос до шёпота, — маггл, который работает в канализации.       — Тем лучше, — упёрся Драко. Ему самому было страшно от собственных слов, но остановиться он уже не мог. Азарт зашкаливал, смешиваясь с отчаянием в гремучий коктейль. — Представляешь лицо отца, когда я приведу домой бабку с тележкой? «Папа, познакомься, это Мэри, она собирает бутылки, но у неё золотое сердце и полный набор зубов».       Блейз фыркнул, пытаясь сдержать смех.       — Представляю твоё лицо на фамильном портрете рядом с этой Мэри. Ты идиот. Я серьёзно.       — Я Малфой. Мы не отказываемся от своих слов.       — С каких это пор? Твой отец только и делает, что отказывается от своих слов каждый раз, когда это выгодно.       — А вот это было больно, Забини.       — Правда глаза колет, — Блейз вздохнул и тоже уставился на дверь. — Ладно. Давай посмотрим, кого тебе подкинет судьба. Но если это окажется мужик, я первый засниму это и отправлю в «Пророк».       — Иди к чёрту.       Они замолчали. Дождь барабанил по стеклу, где-то на кухне звякнула посуда, старичок в углу перевернул страницу. Секунды тянулись резиновые, растягиваясь в минуты.       Никто не входил.       — Может, никто не войдёт, — с надеждой сказал Блейз. — Нормальные люди в такую погоду сидят дома. Пьют чай. Смотрят телевизор. Размножаются.       — Кто вообще размножается под дождём?       — Кролики, например. Им всё равно.       — Забини, ты идиот.       — Сам такой.       Колокольчик над дверью звякнул.       Драко вцепился в чашку так, что костяшки побелели. Блейз замер с круассаном на полпути ко рту.       Дверь распахнулась, впуская внутрь тучу брызг и порыв ветра, пахнущего мокрым асфальтом и осенью. В проёме возникла фигура, которая сначала показалась им олицетворением лондонской непогоды: мокрые кудри, рассыпавшиеся по плечам влажным ореолом, огромная сумка через плечо, которая норовила соскользнуть и утянуть хозяйку за собой, и зонт, вывернутый наизнанку, с которым фигура отчаянно боролась, стоя одной ногой на пороге, а другой — в луже.       — Чёрт, чёрт, чёрт! — донеслось до них вполне разборчиво, несмотря на шум дождя и вой ветра. — Чтоб тебя, дурацкий зонт!       Зонт, наконец, сдался и захлопнулся с жалобным хрустом спиц. Фигура встряхнула головой, отбрасывая с лица мокрые пряди, шагнула внутрь и наконец подняла глаза.       Драко увидел карие глаза. Очень знакомые карие глаза.       Блейз Забини издал звук, который нельзя было описать иначе, как гиена, подавившаяся шампанским, перемешанным с истерическим смехом. Он уткнулся лицом в ладони, плечи его затряслись, и из-под ладоней послышалось приглушённое: «О боги, о боги, я сейчас умру, это судьба, это точно судьба».       Гермиона Грейнджер, мокрая, растрёпанная и, судя по выражению лица, чертовски злая на погоду, на свою сумку, на зонт и на весь мир в целом, вошла в кафе.       Драко смотрел на неё и не верил своим глазам. Этого не могло быть. Просто не могло. Из всех кафе Лондона, из всех дверей Англии, из всех женщин магической Британии — почему именно она? Почему именно сейчас?       Она была… живая. Вот что первым пришло ему в голову. Астория за полчаса ужина делала столько же движений, сколько Грейнджер сделала за пять секунд, просто пытаясь закрыть чёртов зонт. В ней кипела энергия, раздражение, жизнь — и это было… завораживающе.       — Ты… — выдохнул Блейз сквозь смех, хватая ртом воздух, — ты только что проиграл пари самому дьяволу. Драко, это знак. Это Вселенная ржёт над тобой.       — Заткнись, — прошептал Драко, не сводя глаз с Грейнджер.       Она тем временем стряхивала капли с пальто, оглядывая кафе в поисках свободного места. Взгляд её скользнул по старичку в углу, по пустующим столикам, по стойке — и наткнулся на них.       На долю секунды их взгляды встретились.       Её взгляд скользнул по нему, на секунду зацепился — и вот уже в карих глазах полыхнуло: «Только не ты». Недоумение, раздражение и глухая усталость от того, что день решил добить её окончательно. Она отвернулась и направилась к стойке, делая вид, что не заметила их.       И конечно, проходя мимо их столика, она зацепилась своей бездонной сумкой за ножку стула.       Сумка дёрнулась, из неё едва не вылетела стопка пергаментов, Гермиона чертыхнулась снова, уже изощрённее, и Драко вдруг поймал себя на том, что уголок его губ предательски ползёт вверх.       — Да чтоб тебя… — пробормотала она, дёргая сумку.       — Грейнджер.       Голос Драко прозвучал на удивление ровно. Гермиона замерла, выпрямилась и медленно обернулась.       Теперь они смотрели друг на друга в упор.       Она изменилась. Волосы всё такие же непокорные, но лицо стало взрослее, тоньше, под глазами — тени усталости. Одежда простая, но дорогая — хорошее пальто, качественные сапоги. Уже не та девочка-отличница в школьной форме, а женщина, которая знает себе цену.       — Малфой? — переспросила она, будто проверяя, не показалось ли. Голос звучал настороженно. — Ты что тут делаешь?       — Пью кофе. А ты?       — Пытаюсь спрятаться от ливня и выпить чашку горячего шоколада, — она покосилась на Блейза, который уже не скрывал улыбки, а откровенно лыбился во все тридцать два зуба. — Что с ним?       — Ему смешно, — объяснил Драко, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Присаживайся.       — Что?       — Присаживайся, Грейнджер. У меня к тебе разговор.       Она посмотрела на него как на сумасшедшего. Потом на Блейза. Потом на пустой стул за их столиком. Потом снова на Драко.       — Я не собираюсь с вами сидеть. Мы не друзья. Мы даже не приятели. Мы вообще никто друг другу.       — Это важно.       — Мне плевать.       — Это касается брака.       Гермиона моргнула. Блейз закашлялся, пытаясь скрыть новый приступ смеха.       — Чего? — переспросила она.       — Брака, — повторил Драко. Голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. Он зашёл слишком далеко, чтобы отступать. — Моего брака. Садись, Грейнджер. Это в твоих интересах.       Она колебалась секунду, но потом решила, что терять нечего. Или просто из чистого любопытства — гриффиндорское качество, чтоб его. Плюхнулась на свободный стул, поставив мокрую сумку на пол. Из сумки тут же вытекла лужица.       — Я слушаю, — сказала она, глядя на Драко в упор. — Только быстро. У меня промокли ноги, я замёрзла, и я хочу шоколад. И если это какая-то шутка, Малфой, я клянусь, я засуну твою палочку тебе в…       — Грейнджер! — перебил Драко, чувствуя, что ещё немного — и он покраснеет. — Язык попридержи.       — А ты не доводи.       Блейз наблюдал за этой перепалкой с видом кота, дорвавшегося до сметаны. Он даже круассан отложил, чтобы ничего не пропустить.       Драко сделал глубокий вдох. Мерлин, как же сложно.       — Ладно. Слушай сюда. Мой отец решил, что мне пора жениться. Он выбрал невесту — Асторию Гринграсс. Через две недели официальное объявление в «Пророке». Я против. Категорически.       — И при чём тут я? — нахмурилась Гермиона.       — При том, что я только что поспорил с Блейзом, что женюсь на первой, кто войдёт в это кафе.       Пауза.       Гермиона перевела взгляд на Блейза. Тот кивнул, подтверждая, и развёл руками — мол, я тут вообще ни при чём, он сам дурак, я только свидетель.       Она снова посмотрела на Драко.       — Ты хочешь сказать… Что я — первая, кто вошёл?       — Да.       — И поэтому ты должен на мне жениться?       — Да.       Тишина повисла в воздухе плотная, как лондонский туман. Гермиона смотрела на Драко. Драко смотрел на Гермиону. Блейз смотрел на них обоих и чувствовал, что это лучший день в его жизни.       — Малфой, — голос Гермионы звучал подозрительно спокойно. Слишком спокойно. — Ты головой ударился? Тебя прокляли? Или это какой-то новый изощрённый розыгрыш? Потому что если это розыгрыш, то он несмешной. Совсем.       — Это не розыгрыш, — вмешался Блейз, не в силах больше молчать. — Честное слово. Он реально психанул и ляпнул это. Я пытался его отговорить, но вы же знаете Малфоев. Если они вбили себе что-то в голову…       — Заткнись, Забини, — рявкнули они хором и переглянулись.       В этом хоре было что-то пугающе синхронное. Блейз только шире улыбнулся.       Гермиона первой отвела взгляд. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и уставилась на Драко с выражением, которое он не мог расшифровать.       — Значит так, — начала она чеканным тоном, тем самым, которым когда-то зачитывала нотации Гарри и Рону. — Давай по порядку. Твой отец хочет женить тебя на Гринграсс. Ты в панике. Ты заключаешь идиотское пари с этим, — кивок в сторону Блейза, — клоуном. Я захожу выпить шоколад. И ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж. Я всё правильно поняла?       — Абсолютно.       — И ты серьёзно считаешь, что я на это соглашусь?       — А почему нет?       Гермиона моргнула. Потом моргнула ещё раз.       — Вот как, — она встала. — Спасибо за предложение, Малфой, оно, безусловно, украсит мой вечер и станет главной темой для разговора с подругами. Но я, пожалуй, откажусь. Удачи с Асторией.       Она фыркнула и направилась к стойке.       Драко смотрел ей в спину. Блейз смотрел на Драко.       — Ну всё, — сказал Блейз. — Проиграл.       — Заткнись.       — Ты проиграл пари. Первая вошедшая отказалась. Значит, женишься на Астории.       — Я сказал, заткнись.       Драко вскочил и, сам не понимая, что делает, направился к стойке. Гермиона как раз делала заказ у бармена.       — Грейнджер.       Она закатила глаза, но обернулась.       — Что ещё?       — У меня есть библиотека, — выпалил он.       — Что?       — Библиотека Малфоев. Ты всегда хотела в неё попасть. Я дам тебе доступ. Полный. Насовсем.       Гермиона замерла. В её глазах мелькнуло что-то опасное — профессиональный интерес.       Библиотека Малфоев. Легендарное собрание книг, некоторые из которых считались утерянными веками назад. Фолианты по тёмной магии, которые даже в «Хогвартсе» не выдавали студентам. Древние манускрипты, о которых она читала только в каталогах.       Она ненавидела себя за то, что это предложение заставило её сердце пропустить удар.       — Библиотеку? — переспросила она осторожно.       — Полный доступ. К любой книге. В любое время. Моя мать, конечно, будет ворчать, но она не посмеет перечить, если ты будешь моей женой.       Гермиона задумалась. Это было заманчиво. Очень заманчиво. Но, с одной стороны — Драко Малфой. С другой стороны — фиктивный брак. С третьей стороны — она устала. Устала от одиночества в своей маленькой квартирке, от пустой постели по утрам, от того, что все подруги уже замужем, а она всё ещё «та самая Грейнджер, которая слишком умная, чтобы с ней связываться».       — И что взамен?       — Ты выходишь за меня. Фиктивно. На год. Может, два. Пока отец не отстанет. Ты получишь доступ к книгам, мою фамилию и финансовую независимость. Я получу свободу. Все довольны.       Она смотрела на него долго, изучающе. Бармен кашлянул, напоминая о заказе.       — И отдельные спальни, — сказала она наконец.       — Разумеется.       — И я не буду изображать счастливую жену на всех приёмах.       — Только на некоторых.       — И я сама составлю брачный договор.       — Только без пунктов о моём полном разорении.       — Это мы ещё посмотрим.       Она протянула руку. Драко, чувствуя, что только что подписался на авантюру, по сравнению с которой пари с Блейзом — детский лепет, пожал её. Ладонь у неё была тёплая и сухая, несмотря на дождь, и пожатие — крепкое, уверенное.       — По рукам, Малфой.       — По рукам, Грейнджер.       Сзади раздались аплодисменты. Блейз Забини стоял за их спинами и хлопал, сияя улыбкой чеширского кота, только что сожравшего канарейку.       — Я всё запишу, — объявил он. — Это будет легендарная история. «Как Драко Малфой нашёл жену в очереди за кофе». «Пророк» удавится от зависти. Тео удавится от смеха. Пэнси удавится от шока. Твоя мать, Драко, удавится от удивления. Это будет квартетное удавление!       — Заткнись, Блейз, — сказали они снова хором, и в этом хоре Драко почувствовал что-то пугающее.       Кажется, они спелись.       А за окном всё так же лил дождь, октябрьский Лондон утопал в серых сумерках, и никто из них ещё не знал, что эта случайная встреча в дешёвом кафе изменит всё.