Теория большого провала.

      Следующий день выдался на удивление солнечным. Лондон, словно извиняясь за вчерашний ливень, заливал улицы золотым октябрьским светом, и даже магглы казались чуточку счастливее обычного.       Драко Малфой этой радости не разделял.       Он стоял у подъезда обычного маггловского дома в районе, который его отец назвал бы «рассадником плебса», и смотрел на облупившуюся краску парадной двери. Гермиона Грейнджер, гроза его школьных лет, будущая (фиктивная) жена и, судя по вчерашнему разговору, главный кошмар его отца, жила здесь.       Драко явился ровно в пять, как и договаривались. Пунктуальность — единственное, чему его научило воспитание, и что, кажется, одобряла даже Грейнджер. Дверь распахнулась раньше, чем он успел нажать на звонок.       — Ты пунктуальный, — констатировала Гермиона, появляясь на пороге. — Уже плюс.       Она выглядела… Драко замер, пытаясь подобрать слово. Дорого? Нет, не дорого. Аккуратно? Тоже не то. Она была в простой бордовой мантии, волосы убраны в низкий пучок, на ногах — удобные, но явно не дешёвые туфли. Никаких рюшей, никаких попыток казаться аристократкой. Грейнджер была сама собой и от этого выглядела увереннее любой расфуфыренной чистокровной невесты.       — Ты готова? — спросил он, чтобы хоть что-то сказать.       — Жду тебя уже пять минут, — ответила она. — Так что да, готова.       — Если ждёшь пять минут, значит, я не опоздал, а ты собралась раньше.       — Это называется предусмотрительность, Малфой. Записывай новые слова. Твоя мать знает? — спросила Грейнджер.       — Что?       — Знает, что ты везёшь невесту? Или для неё это тоже сюрприз?       Драко поморщился. Хороший вопрос. Он сообщил матери вчера вечером коротким письмом: «Мам, завтра ужин. Я приведу кое-кого. Это важно». Нарцисса ответила так же коротко: «Жду». Что она думала — он не знал. С отцом он решил не разговаривать до последнего. Иначе Люциус мог успеть натворить дел. Например, пригласить Гринграссов «для поддержки».       — Мать в курсе, что будет гостья, — уклончиво ответил Драко. — Отец… узнает на месте.       — Замечательно, — хмыкнула Гермиона. — Люблю сюрпризы. Особенно те, после которых люди хватаются за сердце.       — Он не схватится.       — Посмотрим, — она произнесла это таким тоном, что Драко на секунду стало почти жаль отца. Почти.       — Держись. Аппарируем вместе. Не боишься? — Малфой протянул ей руку.       — С тобой я боюсь только за сохранность своих бровей, — фыркнула Гермиона и взяла его под руку. — Но если ты меня расщепишь, я буду являться тебе в кошмарах до конца жизни.       — Я уже живу в кошмаре с тех пор, как ты вошла в то кафе, — парировал Малфой и крутанулся на месте, увлекая её за собой.

***

      Аппарация вышла на удивление мягкой — Драко постарался. Они материализовались у ворот поместья Малфой-мэнор, откуда открывался отличный вид на фамильное гнездо, залитое багрянцем заката.       Гермиона отпустила его руку и замерла, рассматривая особняк. На её лице не было страха. Скорее… профессиональный интерес. Как у журналиста, дорвавшегося до сенсации.       Особняк возвышался, окружённый идеально подстриженными газонами и вековыми дубами. Даже после войны, даже после всего, что случилось, он оставался символом рода — надменным, неприступным, прекрасным.       — Красиво, — сказала она наконец. — Знал бы твой прапрадед, кто будет любоваться его творением через сотни лет.       — Он бы в гробу перевернулся.       — Тем лучше, — улыбнулась Гермиона. — Пусть тренируется перед финальным турниром.       Драко фыркнул, не сдержавшись. Чёрт, она была смешной. Когда не бесила.       Двери поместья распахнулись сами — домовые эльфы работали безупречно. Гермиона ступила на мраморный пол и замерла на секунду, оглядывая холл с высоченными потолками, фамильными портретами и тяжёлыми портьерами. — Дыши, — шепнул Драко. — Они не кусаются. Пока. — Я дышу, — одними губами ответила она, — Просто прикидываю, сколько здесь книг. — Много. — Я знаю. Я статью писала, забыл?       Из гостиной донеслись голоса. Один — низкий, властный, принадлежащий Люциусу Малфою. Второй — мягкий, спокойный, но с металлическими нотками, принадлежащий Нарциссе.       — Сын, — Люциус появился в проёме арки, и его взгляд тут же упёрся в Гермиону, — Ты привёл… Гостей.       Это было сказано таким тоном, будто он увидел на пороге бомжа с Коктэрн-аллеи.       — Отец, — Драко шагнул вперёд, инстинктивно загораживая Гермиону. Глупо, конечно. Она сама кого хочешь загородит. — Позволь представить: Гермиона Грейнджер. Моя невеста.       Тишина в холле стала осязаемой. Её можно было резать ножом и намазывать на тосты. Люциус побелел. Не побледнел, а именно побелел. Так, что стал похож на восковую фигуру самого себя. Его пальцы сжали набалдашник трости так, что костяшки хрустнули.       — Что ты сказал? — переспросил он севшим голосом.       — Ты слышал.       — Драко, это не смешно.       — Я и не смеюсь.       Из-за спины Люциуса выплыла Нарцисса. Она была, как всегда, безупречна: светлые волосы уложены, на губах — лёгкая улыбка, в глазах — непроницаемая гладь озера. Она посмотрела на Гермиону долгим, изучающим взглядом.       — Мисс Грейнджер, — произнесла она с лёгким кивком. — Рады видеть вас в нашем доме.       — Благодарю, миссис Малфой, — Гермиона ответила таким же лёгким кивком. Ни тени смущения. Ровна, спокойна, уверена. — У вас прекрасное поместье.       — Оно в роду уже шесть столетий, — машинально ответила Нарцисса, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.       Люциус же, кажется, был близок к апоплексическому удару.       — Драко, — прошипел он, обращаясь к сыну, но глядя на Гермиону, — ты привёл в этот дом… её? Грейнджер? Ту самую?       — Ту самую, — подтвердил Драко. — Гермиона Грейнджер, герой войны, обладатель ордена Мерлина первой степени, журналистка «Магического вестника». Ведёт отдел расследований. И моя будущая жена.       — Это невозможно! — рявкнул Люциус так, что с люстры чуть не посыпались стёклышки. — Я уже договорился с Гринграссами! Контракты подписаны! Объявление в «Пророке» готово!       — Отмени, — пожал плечами Драко. — Скажи, что передумал. Скажи, что сын оказался непредсказуемым. Скажи что угодно.       — Я не буду отменять! Я Люциус Малфой, я не отменяю договорённости!       — Ну, вообще-то, — вмешалась Гермиона, и все трое Малфоев повернулись к ней. — Согласно пункту 34 стандартного брачного контракта чистокровных родов, если одна из сторон вступает в официальный брак до даты подписания окончательных документов, предварительные договорённости аннулируются автоматически. Так что технически вы уже ни с кем не договорились. Если, конечно, вы не включили штрафные санкции за срыв помолвки. Включили?       Люциус замер. Его лицо медленно наливалось свекольным оттенком.       — Откуда… — начал он.       — Пункт 34, — повторила Гермиона. — Я его выучила наизусть. Очень полезный пункт, кстати. Рекомендую в следующий раз внимательнее читать то, что подписываете. Гринграссы, между прочим, известные хитрецы — они всегда добавляют скрытые комиссии. Ваш юрист проверял?       Тишина стала просто оглушительной. Драко смотрел на Гермиону с ужасом и восхищением одновременно. Нарцисса — с лёгким интересом, будто перед ней выступал редкий зверь в зоопарке.       Люциус… Люциус открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.       — Ты… ты… — выдавил он наконец.       — Я, — спокойно подтвердила Гермиона. — Гермиона Джин Грейнджер, если полностью. Можно просто Гермиона. Или, если официально, — мисс Грейнджер. Но скоро — миссис Малфой. Привыкайте.       Нарцисса кашлянула в ладонь. Драко мог поклясться, что это был смешок.       — Драко, — Люциус перевёл взгляд на сына, и в этом взгляде было столько ярости, сколько Драко не видел с тех пор, как отец узнал о падении Тёмного Лорда. — Ты понимаешь, что ты наделал?       — Женился? — предположил Драко. — Точнее, только собираюсь. Пока формально мы только обручены.       — Ты опозорил род!       — Я его спас от Гринграссов. Они почти банкроты. А Грейнджер, между прочим, зарабатывает сама и на содержание не претендует. Почти.       — Почти? — переспросил Люциус.       — У нас будет отдельный договор, — вмешалась Гермиона. — Я его вчера набросала. Черновик, конечно, но основные пункты уже проработаны. Если хотите, можем обсудить за ужином. Я, например, очень хочу есть. И пить. У вас подают вино?       Люциус посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл его на сына. Потом снова на Гермиону.       — Ты… — начал он.       — Я, — кивнула она. — И, мистер Малфой, давайте сразу проясним один момент. Я понимаю, что я — не тот выбор, которого вы ждали. Я понимаю, что моя кровь для вас — не та кровь. Я понимаю, что вы будете пытаться это разрушить. Но у нас с вашим сыном договорённость, и я намерена её придерживаться. Если вы будете вести себя цивилизованно, я обещаю не портить ваши семейные ужины и даже иногда говорить вам комплименты. Например, у вас очень красивая трость.       Драко зажмурился. Сейчас отец или взорвётся, или… Люциус Малфой рассмеялся. Это было настолько неожиданно, что Драко распахнул глаза. Отец действительно смеялся — сухо, каркающе, но смеялся. Он смотрел на Гермиону так, будто видел перед собой не магглорождённую выскочку, а редкий экспонат, достойный коллекции.       — Ты… — выдохнул он, отсмеявшись. — Ты хоть понимаешь, что говоришь с Люциусом Малфоем?       — Понимаю, — спокойно ответила Гермиона. — А вы понимаете, что говорите с Гермионой Грейнджер, которая пережила войну, сдала ЖАБА на двенадцать «превосходно» и выиграла суд у Министерства по делу о правах домовых эльфов? Я никого не боюсь, мистер Малфой. Даже вас.       Нарцисса кашлянула снова. На этот раз определённо смеясь.       — Люциус, — мягко сказала она, — может, пригласим гостью к столу? Ужин стынет.       Люциус смотрел на Гермиону ещё долгих пять секунд. Потом развернулся и направился в столовую, бросив через плечо:       — Идёмте. Посмотрим, что вы ещё знаете о брачных контрактах.       Гермиона переглянулась с Драко. В её глазах плясали бесенята.       — Кажется, я ему понравилась, — шепнула она.       — Кажется, ты его убиваешь, — поправил Драко. — Медленно и с наслаждением.       — Одно другому не мешает.       И она прошествовала в столовую с таким видом, будто всю жизнь только и делала, что ужинала с чистокровными аристократами.

***

      Ужин был… странным.       С одной стороны, Люциус не переставал сверлить Гермиону взглядом, полным смеси ярости и любопытства. С другой стороны, Гермиона парировала каждый его выпад с лёгкостью опытного дуэлянта.       — Ваши родители, мисс Грейнджер, — начал Люциус за супом, — чем они занимаются? В смысле… работают?       — Зубные врачи, — спокойно ответила Гермиона, потянувшись за ломтиком хлеба. — Стоматологи, если по-научному. Лечат зубы. Очень уважаемая профессия в маггловском мире. Ваши зубы, кстати, в идеальном состоянии. Удивлена, что вы не пользуетесь услугами стоматологов. Или у вас есть свой зубной маг?       Люциус поперхнулся.       — У Малфоев никогда не было проблем с зубами, — выдавил он.       — Генетика, — кивнула Гермиона. — Впечатляет. Но если вдруг понадобится — я дам рекомендации. Мои родители сейчас в Австралии, но я могу их вызвать. Они будут рады познакомиться с родственниками дочери.       Нарцисса, которая всё это время с лёгкой улыбкой наблюдала за перепалкой, вдруг подала голос:       — Мисс Грейнджер, а как вы относитесь к традициям?       — К каким именно?       — К родовым. К обязанностям хозяйки дома. К приёмам. К тому, что на вас будут смотреть и обсуждать каждый ваш шаг.       Гермиона отложила вилку и посмотрела Нарциссе прямо в глаза.       — Миссис Малфой, я выросла в мире, где каждый мой шаг обсуждали одноклассники, потому что я была лучшей. Потом меня обсуждали газеты, потому что я была грязнокровкой. Потом меня обсуждали чистокровные семьи, потому что я писала о них правду, — она чуть наклонила голову. — Думаю, я справлюсь. Тем более что теперь у меня есть фамилия, которая защищает лучше любой брони. Или я ошибаюсь?       Нарцисса смотрела на неё долго. Потом чуть заметно кивнула.       — Драко, — сказала она, поворачиваясь к сыну, — твой выбор… неожиданный. Но, кажется, ты знаешь, что делаешь.       Драко, который всё это время сидел как на иголках, выдохнул. Мать — это половина успеха. Если она приняла Грейнджер, то отец рано или поздно сдастся. Просто потому, что мать умеет быть убедительной.       Люциус тем временем допил вино и отставил бокал.       — Допустим, — сказал он, глядя в пространство. — Допустим, я соглашусь. Что это даст роду?       Гермиона ответила мгновенно, будто ждала этого вопроса:       — Доступ к информации. К реальной информации, не той, которую чистокровные семьи рассказывают друг другу на приёмах. Я знаю, кто с кем спит, кто кому должен, кто собирается разориться, а кто — наоборот. Я знаю это потому, что это моя работа. И теперь эта информация будет работать на вас.       Люциус моргнул.       — Шпионаж?       — Журналистика, — поправила Гермиона. — Разница только в том, кому продавать результаты.       Тишина за столом стала просто ледяной. Люциус медленно перевёл взгляд на сына. В этом взгляде было что-то новое.       — Ты нашёл себе жену, — сказал он наконец. — Или она нашла тебя. Я пока не понял.       — Судьба нашла, — вставил Драко. — Через дверь кафе.       Люциус поморщился.       — Я не хочу знать подробности, — он встал из-за стола. — Мисс Грейнджер. Я… не привык проигрывать. Но сегодня, кажется, проиграл. По всем фронтам. Приятного аппетита.       И вышел.       Гермиона посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Драко.       — Это он сдался?       — Это он ушёл переваривать, — ответила Нарцисса вместо сына. — И, кажется, готовить ответный удар. Но вы сегодня победили, мисс Грейнджер. Поздравляю.       — Спасибо, — Гермиона улыбнулась. — Но я бы предпочла, чтобы мы были на одной стороне.       — Посмотрим, — загадочно ответила Нарцисса. — Посмотрим.       Когда ужин закончился и они вышли в холл, Гермиона сразу направилась к камину. Достала из кармана горсть летучего пороха, уже прикидывая, какую именно точку в Лондоне выбрать для выхода, чтобы недалеко было до дома.       — Грейнджер.       Голос Драко остановил её у самой каминной арки. Она обернулась.       — Малфой?       — Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Откуда ты знала про банкротство Гринграссов? Про тот пункт в контракте? Ты правда следила за ними?       Гермиона улыбнулась — в свете каминных огней её глаза блестели, как у довольной кошки.       — Я же журналист, Малфой. Полгода назад я готовила материал о финансовых махинациях чистокровных семей. Гринграссы были лишь одним из пунктов. Но когда ты вчера ляпнул про Асторию, я полезла в архив и освежила память, — она пожала плечами. — У меня хорошая память. И я люблю быть готовой ко всему.       Драко смотрел на неё и понимал, что эта женщина — самая опасная из всех, кого он встречал. И самая… притягательная.       — Ты невозможна, — выдохнул он.       — Я знаю, — улыбнулась она. — До завтра, Малфой. У нас ещё куча дел. Надо оповестить «Пророк», выбрать кольца, и, кажется, твоя мать хочет устроить приём в честь помолвки. Я уже согласилась. Ты не против?       — Я… — Драко открыл рот. — Я уже ничему не удивляюсь.       — Вот и славно.       Она шагнула в камин, бросила порох под ноги и назвала адрес чётко, по-маггловски: «Лондон, Ислингтон, двадцать семь». Зелёное пламя взметнулось вверх и проглотило её без остатка.       Драко остался стоять в холле, глядя на пустой камин, и чувствовал, что его жизнь только что разделилась на «до» и «после».       Из гостиной донёсся голос Нарциссы:       — Драко, зайди. Нам нужно поговорить о твоей невесте. Она мне нравится.       Драко закатил глаза. Даже мать переметнулась.       Что ж. Добро пожаловать в новую жизнь.