Like a Prayer

      Русские фигуристки – лучшие в мире.       Если бы Эмбер платили каждый раз, когда она слышит эту фразу, ей бы хватило на роскошный дом на побережье Тихого океана в Малибу.       Маленькие девочки, прыгающие по пять четверных за одну программу, рвущиеся в бой, несмотря на кровь и сломанные конечности. Девочки, способные побеждать, несмотря ни на что.       Эмбер была не такой. Она плакала, когда было больно, и когда не получалось. Плакала из-за беспорядка в собственной голове и частого желания бросить спорт. Плакала после каждого поражения, от чувства, что она подвела всех, кто в неё верил и вкладывался.       Отстранение россиянок от международных соревнований было подарком.       Каждый раз, когда её спрашивают об этом надоедливые журналисты, девушка вздыхает и говорит, что это всё очень тяжело и ей их жаль. Но она знает правду – её карьера пошла вверх только после их отстранения. Тогда, четыре года назад, она была в шаге от того, чтобы закончить кататься, пока не узнала эту новость. С их отстранением всё вновь обрело смысл.       Русские фигуристки – лучшие в мире.       Что ж, это правда. Аделия всегда была согласна с этим.       Она наблюдала доказательства вот уже много лет. Каждый день своей жизни, когда переступала порог Центра фигурного катания Этери Тутберидзе. Но правдиво ли будет это утверждение после Олимпиады 2026?       Адская боль раздирала практически всё тело, руки тряслись, глаза застилали непролитые слёзы, а в голове царил полный бардак. Чёртов четверной прыжок. Всего один. Две недели назад ведь всё выходило!       По приезде в Милан выходит немного успокоиться. Позабытая атмосфера международных стартов, приветствия на разных языках и многочисленные журналисты заставляют расслабиться и наслаждаться прекрасной Италией.       В этом году фавориты – американцы. Они уже взяли золото в «команднике», на них были все ставки. Это немного раздражало – Аделия привыкла видеть на их месте спортсменов своей страны. От всей американской сборной исходило только вечное хорошее настроение, фальшивые улыбки и ещё более фальшивые слова.             Всё слишком напоминало о том, что она здесь совсем одна.       Именно в этих мыслях Аделия, покидая тренировочный зал, врезается в блондинку, на чьей кофте большими звёздно-полосатыми буквами выведено USA.       Она её узнала.       «Oh, sorry», – бросает блондинка, очаровательно улыбаясь, хотя её вины нет.       Аделия на ломаном английском отвечает, что всё в порядке.       «Тьфу, вражина», – в шутку думает она про себя, немного усмехаясь и недолго провожая американку взглядом.       Сегодня девушка спокойна – в короткой без риска, без ультра-си. Ставка на чистый прокат. Она знает точно, что будет высоко в турнирной таблице.       Наверное, эта тоже спокойна, с её-то идеальным тройным акселем.

***

      Эмбер трясёт. Как всегда изящная Изабо и расслабленная Алиса рядом разминаются. Они обе сильно младше неё, но кажутся собранными. Эмбер же едва не падает от нервов.             Начинаются прокаты.       Эмбер даже через свои наушники слышит, как объявляют высокие баллы этой нейтральной спортсменки. Её лицо на всех экранах – Аделия улыбается и машет, уверенная и прекрасная. Чёрт.       Гленн знает, что способна взять золото.       Её главные конкурентки – две японки и Алиса. Так почему же она сейчас думает только об этой чёрноволосой россиянке, выступающей под нейтральным флагом?       Сильнейшая разминка. Её очередь…       Начальная точка. Музыка. Взгляд. Прыжок. Тройной аксель. Идеально. Дальше комбинация из трёх прыжков… Отлично. Всё в порядке. Она его сделала! Можно выдыхать. Осталось только… нет, этого просто не может быть.       Гленн не сразу понимает, что сделала. Тройной риттбергер… его не было. Всего два оборота – на третий не хватило времени.       Осознание всего кошмара обрушивается уже на конечной точке. Она едва может дышать. Так просто не бывает.       Она почти ничего не видит из-за слёз, пока делает поклон на четыре стороны. Еле доезжает до бортика, прежде чем упасть в объятия тренера. Операторы без всякого стыда снимают её слёзы со всех сторон, но ей плевать.       Она задыхается от плача, глядя на свою оценку.       Прощай, мечта.       «Переплыла океан – утонула в луже», – думает Аделия, глядя на 13-е место конкурентки в турнирной таблице.

***

      Эмбер всеми силами делает вид, что в порядке. Что идёт дальше, что это просто очередная ошибка и сдаваться нельзя. Постит в соцсетях и шутит про свои баллы – six seven. Но она знает – для неё всё кончено. Единственный способ не опозорить себя окончательно – чистый прокат произвольной.       У Аделии же хорошее настроение уменьшается с каждой секундой по мере приближения произвольной. Один четверной – пьедестал. Два – золото. Это простая математика.             Нужно собраться. Нужно сделать это.       Дневная тренировка. Вот она набирает скорость, чтобы зайти на прыжок. Сердце стучит быстрее, чем обычно.

***

      После ночной истерики, замазывания тональным средством синяков под глазами и приёма таблеток Эмбер выходит на лёд тренироваться.       Боковым зрением она видит её. Рядом с этой женщиной – Этери Тутберидзе, у которой уже есть несколько олимпийских чемпионок. И она близка к тому, чтобы завтра получить ещё одну.       Гленн сильно сжимает челюсть и набирает скорость. От себя не убежишь.       Девушкам каким-то чудом удаётся избежать столкновения, но того, насколько они близко, оказывается достаточно, чтоб потерять равновесие. Эмбер тормозит одной рукой, второй удерживая от падения Аделию. Убедившись, что та стоит, она тут же одёргивает руки и отъезжает на несколько метров, произнося множество слов извинений.       Аделия спокойно отряхивает снег с колена и немного улыбается:       «Всё нормально, я не кусаюсь».       Эмбер чувствует странный трепет в животе от одного взгляда тёмных глаз россиянки. Кивнув, она уносится прочь.       Она точно скоро сойдёт с ума на этих играх.

***

      Настаёт день Х. Произвольные программы.       Светловолосая американка, единственная из своего трио, сегодня не в сильнейшей разминке. На удивление, это даже успокаивает. Когда рядом нет никого из знакомых девочек, легче не сравнивать себя с ними каждую секунду.       Эмбер Гленн выдыхает, забывает обо всём на свете и катается, оставив на льду всю себя.       Опять ошибка. Ей хочется убить себя.       Но на этот раз ошибка не критическая, она уверенно занимает первую строчку в рейтинге. Ясно, что она не останется там, что не войдёт даже в тройку. И всё-таки сидеть в этом кресле лидера чертовски приятно.

***

      Аделия Петросян выполняет четверной прыжок дома. Она выполняет два четверных на тренировках. Она выполняет их на тренировке в день прокатов. Она выполняет его на шестиминутной разминке. Всё это для того, чтобы упасть с проклятого четверного тулупа во время своего проката на Олимпиаде.       Ей хочется уйти, убежать так далеко, насколько это возможно, и больше никогда не увидеть никого из этих людей. Она поднимается, уверенно докатывает остальную программу и покидает лёд.       Это конец.       Она крепко вцепляется в собственные колени, стараясь не заплакать.              Оценки считают ужасно долго.       Оператор выводит на экран сидящую в нескольких метрах блондинку, и это немного заземляет. Аделия хочет улыбнуться американке, но та даже не смотрит в её сторону. Лишь подмигивает в камеру, прекрасно понимая, что останется выше.       «Вот же сука», – проносится отчётливо в бесконечном потоке мыслей.       Дорожка шагов с третьего уровня переходит на четвёртый, все вращения тоже четвёртого уровня. Баллы за технику растут. Объявление. 214.53. У Гленн – 214.91. Их разделяют обидные несколько десятых балла.       Петросян поднимается и, не глядя ни на кого, уносится прочь.       Программы продолжаются. Вскоре американке с россиянкой приходится сидеть рядом в зале ожидания, где их разделяет только маленький декоративный столик.       Эмбер снова улыбается:       – Ты отлично выступила.       Аделия сдерживается, чтобы не закатить глаза. Интересно, почему сейчас? Не захотела там, перед камерами?       Аделия её игнорирует. Настырная блондинка пытается вновь и получает в ответ такую же реакцию – Петросян делает вид, что не понимает её.       Улыбка спадает, Гленн неловко ёрзает на своём месте и отворачивается.       Вскоре прокаты завершаются. Объявляют итоги. Алиса Лью – своенравная, уверенная в себе девушка – празднует победу, сжимая в объятиях обладательницу третьего места – Ами Накаи.       Эмбер же радуется с победительницей, обнимает Алису и Изабо, поддерживает Каори Сакамото – прекрасную фигуристку, которой придётся завершить карьеру в шаге от золотой олимпийской медали. Такая драма.       Ещё Гленн старается не думать о том, как просто она выбыла из этой гонки, едва ли чем-то запомнившись на играх, о которых она мечтала всю жизнь.       Её она больше не видит.

***

      Аделия хочет побыть одной. Без тренеров или журналистов. Здесь, в олимпийской деревне, красиво и спокойно. Она даже немного жалеет, что не остановилась пожить здесь. Голова постепенно проясняется от холодного воздуха. Боль от поражения – усиливается. Она была так близко. Но теперь это уже не важно. Девушка, как и многие её предшественницы, обещает себе вернуться на следующую Олимпиаду. Причём не просто вернуться – а выиграть. Но всё это будет потом. Сейчас же она просто хочет насладиться видом огней вечерней Италии. Вот и неплохая лавочка на отшибе… на которой, как назло, уже кто-то сидит.       Эмбер не хочется быть одной. Она ненавидит быть наедине со своими мыслями, особенно сейчас. Но все слишком заняты. Алиса блистает для фотографов – нужно признать, что золотой цвет ей идёт. Изабо, как и Гленн, не слишком довольна своим местом на этой Олимпиаде, но её есть кому поддержать. И только Эмбер, которая в очередной раз всех подвела, остаётся одна.       Тяжело вздыхая, она смотрит в ночное небо. Красиво.       Достаёт телефон из кармана и делает фото.       Отвлекает чьё-то раздражённое цоканье языком. Гленн оборачивается. Нет, ну только не она.       – Что такое? – спрашивает девушка, глядя на россиянку. Та пожимает плечами и отвечает с акцентом:       – Ничего, – делает неопределённое движение рукой Аделия. – Просто ты не можешь даже полюбоваться природой, не думая о телефоне.       Блондинка поднимает бровь. Весьма странная претензия. И справедливая. Её и саму тошнит от бесконечных соцсетей и постов. Сначала ей нравилась популярность. Она позволяла ей высказываться на важные темы, говорить о проблемах, о ментальном здоровье. Но очень скоро это приобрело какой-то нездоровый оттенок, и теперь Эмбер приходилось пояснять «фанатам» едва ли не каждый свой шаг.       – Нет настроения, – прячет телефон в карман.       – У меня тоже.       Аделия, не спрашивая разрешения, садится рядом с Эмбер. Вот они: пятое и шестое место Олимпиады 2026.       Петросян поворачивается, долго смотрит на Эмбер, а затем выпаливает:       – Ты красивая.       У Гленн перехватывает дыхание. Она радуется, что в темноте не видно, как она краснеет. Ей говорили подобное бесчисленное количество раз, но от этой девчонки это ощущалось по-особенному. Чёрт, она же младше, на сколько, на 8 лет? Этой россиянке даже пить ещё нельзя. Правда, только в Америке, но не суть.       Эмбер старается звучать небрежно:       – Я думала, ты, типа, ненавидишь меня.       – Нет, я тебя не ненавижу, – продолжает удивлять прямолинейностью Аделия. – Я просто не играю на камеру и не пытаюсь выглядеть хорошо, когда не чувствую себя так. Если это кому-то не нравится – это не мои проблемы.       Дерьмо. В этих двух предложениях больше свободы, чем во всех американских флагах их сборной, вместе взятых. Эмбер понимает, почему россиянки такие сильные. Во всём.       Она вспоминает, как ей каждый день, несмотря на адскую боль, и моральную, и физическую, приходится выдавливать из себя улыбку.       – Ты тоже очень красивая, – тихо говорит Гленн. И это чистая правда.

***

      «От ненависти до любви одна тренировка показательных?» – смеясь, спрашивает Алиса, замечая, как Эмбер провожает взглядом нейтральную спортсменку.       – Что? Нет. В смысле… Мы вроде перекинулись парой слов и… – Эмбер путается в словах, нервно поправляя волосы.       – Рада за «вас», – подмигивает Лью.       – Замолчи, – закатывает глаза блондинка, но на душе странно теплеет.

***

      Показательные выступления. Всё самое ужасное позади, и теперь остаётся только наслаждаться праздником.       Эмбер знает, что выглядит сногсшибательно. Идеальная укладка и чёрное платье, так эффектно подчёркивающее каждую мышцу на соблазнительном теле. Она тратит минут 20 на макияж. Всё должно быть идеально.       Ей стыдно признаться в этом даже самой себе, но сегодня она катается для одного человека. Может, поэтому получается так хорошо. Ведь она думает о ней с первых секунд программы. Когда игриво смотрит в камеру во время кантилевера и когда становится на финальную точку.       Через шесть номеров выступает Аделия Петросян, нейтральная спортсменка.       Она наконец отпустила себя, её бешеная энергия ощущается на протяжении всего номера. Ей безумно идут песни Шакиры, да и сама программа явно одна из самых лучших и интересных среди всех одиночниц.       Когда Аделия возвращается, Эмбер разрешает себе подбежать к ней и порывисто обнять, поздравляя с хорошим прокатом. Это происходит так быстро, что Аделия едва успевает её заметить, но ощущать на себе ещё пару минут аромат её духов очень даже приятно.       Во время завершающего общего номера они снова оказываются рядом, перекидываются фразами, невзначай касаются друг друга и смеются непонятно над чем. Подаренные друг другу улыбки даже заставляют ненадолго забыть о том, что происходило на этом льду пару дней назад.

***

      Олимпиада подошла к концу.       Остаются лишь церемония закрытия и дорога домой. Но сначала… конечно же, пьянка небольшой фуршет для спортсменов в одном из отелей, организованный какой-то инициативной группой. Туда приглашены все желающие.       Многие ни в чём себе не отказывают и пробуют все имеющиеся виды алкоголя, некоторые осторожничают и не пьют, поступая, в общем-то, верно. Эмбер на этой шкале где-то посередине – она уж точно не пьяная, но и выпила достаточно, чтобы чувствовать себя раскованно на импровизированном танцполе. Она пластично двигается в такт музыке, восхитительно выгибается и прекрасно понимает, какой эффект её танцы оказывают на окружающих.       Когда Гленн замечает на себе взгляд стоящей у стены Аделии, она начинает сомневаться, не подсыпал ли ей кто-то что-то в напитки.       Но нет, это действительно она. Наблюдает за каждым её движением с нечитаемым выражением лица.       Одного её взгляда хватает, чтобы трезвая Эмбер смутилась. Выпившая Эмбер же чувствует, как кровь приливает к её щекам.       Она уверенно подходит к тёмноволосой девушке и протягивает ей руку. Та смотрит на неё несколько секунд и принимает приглашение. Музыка сменяется на более ритмичную, и вот уже они обе хаотично двигаются под её ритм. Они не могут услышать друг друга из-за шума и громких битов, поэтому только продолжают смеяться и хвататься друг за друга, удерживая равновесие, когда кто-то из них спотыкается или сталкивается с кем-то из гостей.       Эмбер теряет всякие сомнения. И стыд. Поэтому, когда Аделия жестом показывает, что ей пора уходить, девушка собирается с духом и тянет «подругу» в ближайший туалет. Россиянка идёт следом. К счастью, здесь никого нет.       – Мне… пора идти, – говорит Аделия, глядя на их всё ещё сцепленные руки.       – Так скоро? – Эмбер не сводит с неё взгляд. Завтра они обе улетят в родные страны. А увидятся в следующий раз… никогда? Гленн почувствовала ком в горле. Она всегда становилась слишком чувствительной, когда выпивала.       – Ты в порядке? – искренне интересуется Аделия, протягивая руку к американке.       Гленн мягко перехватывает её запястье. Прежде чем кто-то из них успевает понять, что происходит, губы встречаются. Эмбер закрывает глаза и делает то, что старалась сделать с самого первого дня здесь – отпускает себя. Она целует мягко и нежно, давая возможность оттолкнуть себя или даже ударить.       Но Аделия этого не делает.       Она замирает на месте, не двигается несколько секунд. А потом несмело отвечает на поцелуй.       Не веря своему счастью, Эмбер обхватывает лицо россиянки ладонями и прижимается ближе.       Аделия не из робких – она запускает руку в эти светлые волосы, только сейчас понимая, что давно хотела это сделать, а второй обнимает за талию.       Поцелуй становится глубже, настойчивее и приятнее. Они касаются, гладят и сжимают друг друга, отстраняясь только когда обеим уже не хватает воздуха. Они смотрят широко распахнутыми глазами, касаясь друг друга лбами. На смазанных двумя разными помадами губах играют улыбки.       Их прерывает звук открывающейся двери. Хватает доли секунды, чтобы оказаться на расстоянии почти метра. В туалет входит группа громко смеющихся, кажется, испанских спортсменок.       Эмбер делает вид, что ей очень интересна система вентиляции на потолке, а Аделия поправляет волосы в зеркале.       Петросян бросает последний взгляд через плечо на девушку, которую только что целовала, и уходит прочь.       Американка же остаётся на том же месте ещё какое-то время. Впервые за всё своё нахождение тут она абсолютно счастлива.       Теперь она тоже знает, что русские фигуристки – лучшие в мире.