Дача

Дача стояла в сосновом бору — аккуратный двухэтажный домик с табличкой "Объект №17". Если присмотреться, табличка висела криво, а гвоздь был явно забит в состоянии творческого вдохновения. За столом на веранде сидели трое. Шеф — в безупречно выглаженной рубашке, с газетой и выражением лица человека, который уже десять лет как всё просчитал. Лёлик — с блокнотом, куда старательно записывал «оперативные мысли». Геннадий Петрович Козодоев — с самоваром и философским взглядом в сторону заката. — Товарищи, — сухо произнёс Шеф, — официально сообщаю: операция "Бриллиант" завершена. Легенда отработана блестяще. Туристическая линия прикрытия показала себя эффективно. — Особенно гипс, — с уважением добавил Лёлик. — Такой реализм! Я до сих пор, когда вижу бинт, чувствую служебный подъём. Козодоев вздохнул. — А я чувствую дождь… И что меня опять заставят падать в воду. Шеф отложил газету. — Товарищи майоры государственной безопасности, прошу без лирики. Мы на даче КГБ, а не в санатории для артистов эстрады. — А шашлык будет? — осторожно уточнил Козодоев. — Будет, — кивнул Шеф. — Но по плану. На столе лежала папка с грифом "Совершенно секретно". Внутри — отчёт о внедрении в международную сеть контрабандистов под видом незадачливых жуликов. — Признаюсь, — сказал Геша, — роль недотёпы мне далась непросто. Я — профессионал, а тут приходилось говорить: "Шеф, всё пропало!" — Вот именно, — строго заметил Шеф. — Вы переигрывали. — Я? Переигрывал?! — В сцене с арбузом вы падали по-настоящему. Козодоев оживился: — Это был метод! Станиславский! — У нас не театр, — отрезал Шеф. — У нас Комитет. Соседняя сосна тихо заскрипела. Все трое автоматически замолчали и синхронно посмотрели в сторону леса. — Белка, — сказал Лёлик. — Проверим, — тихо сказал Шеф. Через секунду они уже лежали за перилами веранды, доставая из-под стола аккуратно упакованные дипломаты. Из одного появился бинокль, из другого — рация. — Объект движется по ветке, — шепнул Козодоев. — Хвост пушистый, — подтвердил Лёлик. — Отбой, — спокойно сказал Шеф. — Белка вне подозрений. Хотя запишите — "наблюдать". Они вернулись за стол так же быстро, как и исчезли. — Товарищи, — продолжил Шеф, наливая чай, — руководство довольно. Особенно оценили сцену с падением в море. Козодоев скромно потупился: — Я репетировал. — Пять раз, — уточнил Лёлик. — Трижды без необходимости. — Искусство требует жертв! — И справок из поликлиники, — добавил Шеф. Наступила пауза. Где-то вдалеке прошёл поезд. — А что с Семёном Семёновичем? — спросил Козодоев. — Он ведь ни о чём не догадывался? — Конечно нет, — сказал Шеф. — Гражданин Горбунков — образцовый элемент. Честный, наивный, идеальный прикрывающий фактор. — А если он когда-нибудь узнает? — задумчиво произнёс Лёлик. Шеф усмехнулся: — Тогда мы внедримся к нему в ЖЭК. Вечером на даче стало тихо. Самовар шипел, как секретный прибор. — Знаете, — сказал Козодоев, глядя на звёзды, — иногда я скучаю по старым временам. По этим крикам: "Шеф! Всё пропало!" — Не переживайте, — успокоил его Лёлик. — В понедельник у нас новая операция. — Какая? — оживился Козодоев. Шеф достал из папки новый лист. — Операция "Баня". Внедрение в группу фарцовщиков через кружок любителей пара. — С веником? — уточнил Лёлик. — С двумя, — кивнул Шеф. — И с легендой. Вы, Геннадий Петрович, будете мастером массажа. Козодоев гордо расправил плечи: — Я готов служить Родине… и пару. В этот момент с крыльца донёсся глухой стук. Все трое замерли. — Опять белка? — прошептал Лёлик. Дверь приоткрылась, и на пороге показался участковый в форме. — Граждане, жалоба. Соседи говорят, вы подозрительно часто кричите "Бриллианты!" Шеф медленно встал, поправил рубашку и с мягкой улыбкой произнёс: — Товарищ лейтенант, мы — театральный кружок. Лёлик немедленно схватился за голову: — Всё пропало! Козодоев театрально всплеснул руками и направился к пруду. Участковый замер. — Репетируем, — спокойно добавил Шеф. Пауза повисла в воздухе. — А… — сказал участковый. — Тогда успехов. Когда дверь закрылась, троица переглянулась. — Профессионалы, — удовлетворённо произнёс Шеф. — Высший пилотаж, — подтвердил Лёлик. Козодоев вылез из пруда, мокрый и счастливый. — Я так понимаю, отпуск отменяется? — Отменяется, — кивнул Шеф. — Родина не дремлет. — И белка тоже, — добавил Лёлик, глядя на сосну. В сосне что-то хрустнуло. Трое синхронно улыбнулись. — Ну что, товарищи, — сказал Шеф. — Чай допьём — и за работу. Самовар тихо свистнул, как будто одобрительно