Взаимно, Фрэнк

Адам Дженсен всегда думал, что его жизнь не может измениться ещё больше. Что хуже быть не может. Он давно привык к мысли, что предел достигнут и физически, и морально, и тем более технологически. Его тело однажды разобрали и собрали заново, а прошлое преследует по сей день, напоминая об ошибках и неправильных выборах. Что ещё должно случиться? Фрэнсис Притчард, вот что. Их отношения были сложными и очень непонятными даже для окружающих. В них не было открытого приятельства и ярко выраженного уважения. Вместо этих ненужных вещей их взаимодействие заполняли острые шутки, дерзкие замечания без веской причины, частые «да иди ты нахер, Дженсен» с неизменным «взаимно, Притчард». Это был их способ держать дистанцию и деловые отношения. Или делать вид, что какая-то дистанция еще осталась. Адам с тихим ужасом осознавал, что не может иначе. Хотел бы, возможно, но менять что-либо было слишком поздно. Многое было сказано не вовремя и неправильным тоном. Еще больше — не сказано вовсе. Когда Адам смотрел, Фрэнк не замечал. Или умело делал вид, что не замечает, а за спиной называл самыми ужасными словами в мире. Адам не был в этом уверен, но, судя по вечно недовольному выражению лица напарника, предположения сами закрадывались в голову. Он ловил себя на том, что пристально изучает черты лица, вечно хмурого, принадлежащие человеку, которому на Дженсена все равно. Когда Адам говорил, Фрэнк слушал. Отвечал либо коротко, либо дерзко, и от этой напускной неприязни в душе зарождалось нечто давно уничтоженное. Адам не должен чувствовать боль из-за человека. Из-за лезвий, пуль и огня — да. Это было понятно, рационально. Но Притчард? Это казалось ошибкой системы. Сбоем в коде, или как там обычно Фрэнк выражается?..

***

Очередная миссия завершена успешно. Адам представил, как войдет в свой лофт и снова ощутит пустоту. Голосовой помощник поприветствует жильца любезным тоном, однако от него Адаму станет не по себе. Такое привычное и чужое место. Здесь не будет ни едких замечаний, ни раздражённого вздоха в наушнике. Только ровный свет и отражение собственного металлического силуэта в стекле, держащего в металлической руке отвратительный виски. Однако Адаму пришлось задержаться в офисе из-за несостыковок в предоставленной агентом информации. Фрэнк указывал на экран интерактивной доски, поясняя детали молодой девушке. Дженсен не запомнил её имя, но знал, что она новая помощница хакера. Конечно же, из всех работников их огромной корпорации новобранка досталась именно Фрэнку. Какая жалость. Пальцы хакера быстро двигались по сенсорной поверхности, голос искрился уверенностью. Адам заметил, как рука девушки намеренно коснулась предплечья Фрэнка, и тот вздрогнул. Реакцию считать было нетрудно: хакер не привык к вниманию красивых женщин, пусть и пытался сохранить на лице вежливое выражение. Щёки едва заметно покраснели, или Адаму показалось? Девушка кивала в ответ на объяснения и стояла так близко, что Адам чуть не решился встать между ними, чтобы отгородить хакера от неловкости. Или же по другой причине. Он ушёл раньше, чем позволил себе это выяснить.

***

Спустя несколько дней, поздним и крайне пасмурным вечером в линк поступил звонок. Адам находился в лофте и совсем не ожидал звонка от напарника, а потому сразу же задал вопрос: — Что-то случилось? В ответ размеренным голосом прозвучала фраза, удивившая Адама еще больше. — Почему ты вечно на меня смотришь? Дженсену трудно было не обратить внимания на явную нетрезвость напарника, но вида он не подал. — Не понимаю о чем ты, Фрэнсис. — Пори…понимаешь, Адам… Совсем в дрова… Хакер назвал агента по имени всего два раза за все время их знакомства. Этот раз был третьим. — Я вижу, как ты смотришь, — язык заплетался, но Фрэнк старался говорить уверенно, — но не понимаю почему. — Я не обязан отвечать на твои вопросы. — Не обязан. Наступило молчание, после которого Фрэнсис всё-таки решил договорить. — Но когда кто-нибудь из нас похо…подохнет, ничего сказать уже не сможешь, дебил. Адам закрыл глаза. Впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. Причина лежала глубоко внутри сознания агента, пока сегодня внезапно не начала всплывать на поверхность: однажды этот голос может просто не выйти на связь. — Прости, — ответил тихо Адам. И в этом коротком слове было больше, чем во всех «иди ты нахер» вместе взятых. — Та девушка… — продолжил Фрэнк, — она меня поцев…поцевла…. — Поцеловала. — Да, — Адам был уверен, что с этим словом хакер пьяно кивнул, но в следующих словах ощущалось разочарование: — Но я не хотел, понимаешь? — Она красивая, — заметил Дженсен. — Красивая. Но я не… не хочу, Адам, не хочу ее. Совсем. — А чего ты хочешь? На другой стороне линка послышался усталый вздох, а у Дженсена в голове промелькнула странная мысль. Фрэнк в стельку пьяный, а это значит мало что вспомнит на следующий день. Сейчас у него есть шанс выговорится и сделать то, на что не решался уже давно. — Адам? Молчание. — Что ты… делаешь? Вопрос заставил агента пристыженно прикрыть глаза, активировать защитные линзы и откинуться на спинку кресла. Сейчас в отговорках смысла не было, поэтому он прохрипел: — Думаю. — О чем? Глупый вопрос, Притчард. Очень глупый. Адам не любил, когда Френк задавал подобные вопросы — такие, на которые ответ слишком очевиден. — О чем ты…думаешь… Дженсен? Пьяный замедленный голос распалял запретные чувства сильнее, заставляя агента перейти к делу. Аугментическая рука коснулась ширинки, и в следующее мгновение раздался звук молнии и хриплый выдох. — О том, как мог бы сейчас использовать твой рот по назначению. Жар прокатился густой волной по телу, сконцентрировавшись между ног — полностью вставший член требовал внимания, и холодный металл резко и настойчиво его обхватил. — Твою ж мать… — голос Френсиса отозвался на той стороне линка хриплой неуверенностью, пьяное сознание было в явном шоке, и эта интонация заставила Дженсена выпустить глухой стон. Связь не оборвалась, и это означало, что Адаму предоставили шанс продолжить разговор. Или же Френк заранее включил запись разговора, притворившись пьяным, чтобы при малейшей возможности издеваться над ним и унижать за этот «проступок. Что ж, оно того стоило. Смущение вечно-злобного-и-надменного Придчарда того стоило. — Это… шутка? Адам? — Ты часто слышишь, как я шучу, Фрэнк? — оперативник усмехнулся, медленно двигая рукой вниз, затем вверх. Если это должно дойти до абсурда, то обязательно дойдет еще дальше. — Прямо сейчас я трогаю себя своей блядской механической рукой и мечтаю, чтобы её заменил твой рот, Фрэнк. Тяжелое дыхание в ответ — Адам сжал кулак сильнее. — Ты всегда ведешь себя как чертов мудак, — Адам с трудом сохранял спокойствие в голосе, сдерживать стоны становилось все труднее, — и мне хочется показать тебе, кто на самом деле тут главный. — Как, Дженсен? Как ты… это поже…покажешь? Пусть Фрэнк и пытался оставаться привычным собой — дерзким и саркастичным (пусть и бухим в дребезги), — дрожь в голосе скрыть не удавалось. — Я поставлю тебя на колени, толкнусь членом тебе в горло и заставлю отсасывать мне, пока ты не за плачешь и не начнешь умолять прекратить. Адам был на грани, но сдерживал оргазм как мог, потому что должен был услышать, как собеседник утонет в общем позоре. Ведь так отчаянно дрочить на грязные фразочки своего друга — самое худшее, что могло случиться в жизни Притчарда за последнее время. — Но ты ведь понимаешь, что я не остановлюсь… — Адам дышал тяжело и неровно, пока картинка всех расписанных действий продолжала прокручиваться в голове, — Я использую все твои дырки так, как стоило сделать с самого начала, чтобы не стоил из себя дерзкую сучку. — Адам… — умоляющая интонация Френсиса подталкивала к еще более возвратным мыслям. — Я буду трахать тебя до потери сознания, потому что… — Адам… С обеих сторон линка раздался громкий стон. Практически одновременно, с разницей в пару секунд, они подобрались к точке невозврата. Потому что нельзя никуда вернуться после подобного — так подумал Дженсен. И договорил: — Ты спрашивал почему я так смотрю на тебя. Потому что ты мой, Френсис. — Иди ты нахер… — Взаимно, Фрэнк.