Сумрачное лето

Любой кошмар имеет одно свойство — рано или поздно он заканчивается. Неважно, страшный ли это сон, проблемы с родителями или борьба за выживание целого мира против поехавшего чувака, которого будто вывернуло наизнанку, с комплексом бога. Все всегда имеет свойство заканчиваться. Стив был уверен, что они обошлись ещё малой кровью. Как-то они обсуждали параллельные вселенные с Дастином — тот был очень воодушевлён каким-то очередным комиксом с таким ответвлением. А Стив никак не мог понять: зачем, если есть основная вселенная? Зачем плодить кучу историй об одних и тех же персонажах и событиях? Неси бремя своей вселенной. А потом случилась Изнанка. И представления Стива о мире пошатнулись. Возможно, есть вселенная, где всё закончилось плохо. Очень плохо. А возможно, есть вселенная, где всё закончилось не так плохо, где они потеряли кого-то из группы. Наверняка кого-то незначительного на первый взгляд для общего сюжета, у кого нет какой-то общей ниточки с основным составом, коим точно являлась толпа подростков — типа Стива, Робин или Эдди. Стив был благодарен тому, что живёт во вселенной, где всё закончилось хорошо. Где на помощь Оди подоспел Уилл Байерс, который, оказывается, являлся носителем сил Векны, и вместе они успели спасти Макс. Где Хоппер нанес свой роковой удар для коллективного разума в нужный момент. Где Стив успел добежать до Эдди, завидев того лежащего на земле и рыдающего над ним Дастина, взвалить его на себя, предварительно зажав рану на шее, вытащить с Изнанки и довезти до больницы. И после этого жизнь стала на удивление… нормальной. Они просто зажили обычной жизнью. Кое-кому, конечно, из группы досталось знатно: Макс надолго оказалась закованной в гипс, Эдди был весь заштопанный с головы до пяток. И Стив знал на своей шкуре — каждый из этих шрамов болел ужасно. Даже когда спустя пару месяцев они зажили физически, оставив за собой лишь бледнеющие с каждым днем росчерки на коже, — они болели. Особенно по ночам, когда приходили самые страшные кошмары, в которых обязательно кто-то умирал у тебя на руках. Но и они заживали. И Стив верил, что и этот кошмар когда-нибудь закончится. Весна сменилась летом. Летом 1986-го. Семейство Хоппер-Байерс вновь осело в Хоукинсе. Надолго ли? Неизвестно. Уилл смог быстро влиться обратно в тусовку — ведь настоящие друзья будут рады тебе через неделю, месяц, годы без разговоров. Просто за то, что ты есть. Макс потихоньку приходила в себя — на всё лето оказалась закованной в гипс и гоняла от себя Лукаса к остальным мальчишкам. То ли не хотела быть ему обузой, то ли хотела больше провести времени с Оди — девчачья дружба, когда вы теперь ещё и понимаете друг друга с полувзгляда, дело слишком тонкое для мужского понимания. Нэнси с Джонатаном… разбирались в своих отношениях. Робин Бакли успешно выпустилась из школы, никто, конечно, не удивился — она ведь та ещё зубрила. И даже охота за задом Векны не пошатнула её успеваемость. А вот что удивляло, так это что она выпустилась вместе с Эдди Мансоном, который всё-таки устроил шоу на вручении дипломов, от которого у Стива сначала закатились глаза, но потом он не мог сдержать улыбки и аплодисментов. Он бы хотел сделать то же самое, когда выпускался год назад. Стало даже немного жаль, что Стив с Эдди не выпустились вместе и не сблизились ещё в том году. Впрочем, они не сказать, что сблизились и в этом году. Общая беда не сделала их какими-то особенными людьми, их максимум — перекинуться парой слов при случайной встрече в городе. Или когда один из них подвозил детей к другому. Они были словно разведённая пара или опекуны, между которыми не осталось ничего общего для обсуждения. По крайней мере, так казалось Стиву Харрингтону до того июльского вечера. Стив стоял у гаража Уиллеров и думал о том, куда катится его жизнь. В прекрасный тёплый вечер после спавшей жары он не на свидании с какой-нибудь выпускницей, не около бассейна родительского дома с банкой ледяного пива, не вообще где угодно, где положено быть двадцатилетнему парню, а здесь — в толпе пятнадцатилеток, играет с ними в прятки в сумерках. Чёрт бы побрал эту летнюю забаву, что докатилась до их города. Ведь им же вечно не хватало игроков, и приходилось участвовать кому-то из старших. В прошлый раз были Нэнси с Джонатаном (Стив очень надеялся, что их поймали на домашнем свидании и заставили играть), теперь же была очередь Стива. И Эдди, который со скучающим видом стоял рядом, подпирая стенку. — Так. Попрошу минутку внимания, — Дастин хлопнул в ладони, обращая взоры на себя. — Объясняю правила ещё раз. Харрингтон, тебя это особенно касается, смотри на меня, я не буду потом отвечать на твои вопросы. Глаза в глаза. Не в потолок. — Я смотрю. — Ты моргаешь. — Это физиология, Хендерсон. — А это — правила игры. Итак, ареал действия — Мейпл-Стрит. За пределы не выходим, ни в одну из сторон. Трое водят, час на поиски. Цель ведущих — найти как минимум троих. Меньше — проигрыш. Проигравшая сторона угощает победителей в эту пятницу в боулинге. Ведущих выбираем вытягиванием палочек — у кого короткая, тот водит. Стив даже не знал, радоваться ему или нет — он вытянул длинную палочку, значит, придётся думать, куда ныкаться. Можно, конечно, забить, спрятаться кое-как, но есть две проблемы: Хендерсон, который после этого ему всю плешь проест, и спортивный азарт. О, Стив Харрингтон азартен, когда дело касается игр. Баскетбол, прятки, выбивание дерьма битой из демонов Изнанки — плевать. Если ему бросается вызов, он просто обязан сделать хорошо или не делать вовсе. Поэтому при всём желании плохо спрятаться у него бы не получилось никогда в жизни. Стив хмыкнул, подбрасывая выданный ему фонарик — у него есть на примете отличное место, куда мало кто додумается залезть, особенно если не знаешь, как туда незаметно пройти. Ведущим завязали глаза и завели кухонный таймер на 10 минут. Остальные игроки бросились врассыпную по улице. Сначала Стив побежал вверх по улице, чтобы сбить с толку того, кто мог увязаться за ним. А после перелез парочку заборов и спокойно обошёл за домами по мало кому известной тропинке в самый низ улицы, где к территории одного из жилых домов прилегал заброшенный сарай. Детишки побаивались этого места. А вот старшики регулярно приходили сюда, дабы покурить или выпить крепкого алкоголя втайне от всех. Сарай встретил его запахом пыли и старого дерева. И Эдди Мансоном. — Оу… не думал, что тут уже занято. Эдди сидел в сарае прямо под единственным маленьким окошком — даже если заглянуть в него, увидеть кого-либо было проблематично. А долговязый Эдди ещё и сложился в тёмный комок, прижав к груди колени и сложив на них руки. И если бы не его вскинутое бледное лицо с огромными внимательными тёмными глазами, то его вообще хрен бы кто мог увидеть. Со стороны, пока ещё где-то вдалеке, послышался шум. Эдди быстро схватил Стива за руку и потянул к себе, прижимая палец к губам. Стив на автомате закрыл за собой дверь и сел вплотную к Мансону, соприкасаясь плечами, принимая точно такую позу, в которой сидел Эдди. Даже после того как Стив уселся рядом, Эдди продолжал держать его запястье в кольце своих пальцев, унизанных перстнями. — Чувак, я не… — Тшшш, — Эдди шикнул на него, призывая к тишине. — Ради всего святого, король девичьих фантазий, не испорть нам идеальную нычку. — Я вообще-то тебе жизнь спас, — обиженно прошептал Стив. — А я сейчас спасаю наши кошельки от этих троглодитов. Сиди тихо. Снаружи раздался голос Дастина: — Это же идеальное место! Они не могут быть настолько тупыми, чтобы не залезть сюда! Стив беззвучно прошептал одними губами, вскинув вопросительно брови и глядя Эдди прямо в глаза: «Он сейчас нас похвалил или оскорбил?» Тот усмехнулся в ответ уголками губ. Послышался топот ног — Дастин, Майк и Уилл. Те, кто вытащил короткие палочки и имел все шансы сорвать удачный куш, поймав сразу двоих. Сердце Стива заколотилось где-то в глотке. А Эдди ещё крепче сжал пальцы вокруг его запястья, явно тоже нервничая. Ладонь Эдди была горячей, немного влажной от пота. Стив поймал себя на мысли, что ему должно быть мерзко от этого, но в груди клокотал нервный смех — Стив Харрингтон держался чуть ли не за ручки с Эдди Мансоном, пока их разыскивал Дастин Хендерсон, играя в чёртовы прятки. Вот же умора! Скажи ему об этом кто-то пару лет назад — он бы посмеялся этому человеку прямо в лицо, предварительно покрутив пальцем у виска. — Подсадите меня, я посмотрю во внутрь, — послышался буквально над ухом голос Дастина, который стоял за хлипкой деревянной стенкой. Так близко, что Стив был уверен, что тем, кто снаружи, было слышно, как громко бьётся его сердце. — Может, всё-таки не надо, Дастин? Навряд ли кто-то залезет в чужой сарай, это же незаконно, — подал голос младший Байерс. — Да я посмотрю одним глазком. Давайте живее, время на исходе! Стиву захотелось посмеяться в голос. Когда Хендерсон хочет чего-то, он кого угодно заставит плясать под свою дудку, ему ли об этом не знать! По сараю заскользил луч от фонарика из окошка, подсвечивая поднятую Стивом и Эдди пыль. Те же сидели, не дыша, вжались спинами в стену, плечами друг в друга, стараясь стать меньше, чем они есть. Луч от фонаря обошёл весь сарай, подсветив старую садовую утварь и коробки, скользнул совсем близко к торчащим носкам кроссовок… — Чисто. Идём. Стив с Эдди нормально выдохнули только спустя минуту, убедившись, что снаружи тихо. — Это было близко, — в полголоса проговорил Стив, дергая рукой, которая всё ещё была в плену у Мансона. — Может, отпустишь меня уже? — Ох, прости-прости, перенервничал. Эдди отпустил наконец-то из тисков своей ладони запястье Стива. Тот сразу начал сжимать и разжимать кулак, разгоняя кровь в затекшей конечности. — Ты мне чуть руку не сломал. — Я не вижу разницы в угрозе между Хендерсоном в охотничьем азарте и толпой демонов. Это была паника, — Эдди повернулся к Стиву и кивнул на его руку. — Болит? Стив поднял руку на уровень их лиц, осматривая её. На коже остались следы от пальцев, но синяков быть не должно. Он за пару лет уже столько раз получал по морде и бокам, что мог с медицинской точностью сказать, будет после синяк или нет. — Нормально. Но согласен, Дастин в такие моменты страшнее стаи бродячих собак, — Стив опустил наконец руку и заглянул в лицо Эдди. — Теперь у нас есть где-то полчаса. Как дела, Эдди? Есть что-то сближающее людей во время смертельной опасности. Ещё больше сближает, когда ты приносишь истекающее кровью тело своего невольного товарища по борьбе с параллельным миром в больницу, перебрасываешь на носилки и видишь, как врачи в спешке увозят того в операционную. А ты остаёшься сидеть у дверей, кусаешь ногти и так ждёшь самых заветных в данной ситуации слов: «Состояние вашего друга стабилизировалось». Да, такое, волей-неволей, должно сближать. Но не в их случае. Стив пытался вспомнить, сидя с ним в душном пыльном сарае: когда вообще в последний раз они разговаривали с Эдди? Пожалуй, они перекинулись больше, чем парой слов ещё на Изнанке, когда Стив просил их с Дастином не геройствовать. После этого, откровенно говоря, было не до разговоров. Почти два месяца Эдди провёл в больнице. Стив не навещал его — не знал, будет ли это уместно между ними. Но привозил к Эдди малышню, сам дожидаясь их в машине. После Дастин всегда в подробностях делился тем, как Эдди идёт на поправку, даже не приходилось спрашивать. Только один раз Стив зашёл в палату поздороваться, пока самому надо было посетить врача — после укусов демобатов Стив, как и Эдди, ещё какое-то время должен был проходить обследования на наличие заболеваний или мутаций. Но тот, утомлённый детьми, мирно спал и не увидел вошедшего к нему гостя. — Рад, что ты жив, Эдс, — шепнул Стив и, не удержавшись, коснулся ладони спящего. Просто чтобы убедиться, что тот и правда живой, что это всё не сон. Ладонь Эдди была горячей и сухой. Живой. Это был единственный раз, после того как жизни Эдди ничего не угрожало, и Стив позволил себе сказать ему что-то кроме дежурного: «Привет». Стив даже не знал, чем занимался Мансон после того, как его выписали из больницы — своих дел и проблем было навалом. Да и сам Мансон не стремился как-то контактировать со Стивом выше необходимого. Поэтому было бы не удивительно, если бы Эдди ответил на его вопрос о делах как-то пространственно, и оставшиеся полчаса они бы провели в неловкой липкой тишине. Но Эдди Мансон всегда умел удивлять. — До отвратительно нормально. Устроился вот недавно на работу, в тот новый супермаркет в центре, — Эдди скривился всем лицом, как будто разом съел огромный лимон, выражая свою радость от работы там. — Серьёзно? Ты и корпоративная система? — Стив невольно улыбнулся, представив Эдди в форме работника супермаркета. Это должно выглядеть до безумия нелепо. Голубенькое поло на все пуговицы, волосы в тугом хвосте, пальцы без колец — в таких местах не переносят ни малейшего намёка на самовыражение. — О, я ненавижу каждую секунду пребывания там. Меня заставляют носить ублюдскую униформу и быть вежливыми с тупыми людьми, когда работаю на кассе, — на этом его глаза закатились, вспоминая какого-то особенно бесячего покупателя. — Иногда представляю, что сканер — это лазерный бластер. Пиу-пиу в надоедливого менеджера зала, что мандит над ухом, потому что я расставил консервы в два ряда вместо положенных по выкладке трёх, и он — горстка пепла. Аж душу греет. Эдди заерзал, достал из заднего кармана джинс пачку сигарет. Стукнул ладонью по дну, выбил одну. Вытянул её губами и протянул пачку Стиву, предлагая тоже. Стив отрицательно покачал головой. Эдди показушно безразлично пожал плечами и вновь откинулся спиной на стену. Расставил ноги чуть шире, чем нужно, в таком узком пространстве, в котором они сидели, и его колено оказалось совсем рядом с коленом Стива — настолько близко, что ощущалась грубая ткань джинсов, стоило им обоим хоть немного пошевелиться. Эдди прикурил, сделал первую затяжку и выдохнул в потолок с блаженным стоном. — Ох, блядь, наконец-то, — Эдди прикрыл глаза, перекатывая на языке вкус первой затяжки. Персональный кайф курильщика. — Не знал, что ты куришь, — Стив тоже немного расслабился, вытянув одну ногу вперёд. — Серьёзно? — Эдди затянулся вновь и выпустил в потолок струю дыма. — Мне кажется, последний наш общий учебный год я большую часть времени провёл в курилке, напитываясь никотином, чем знаниями, сидя за соседней от тебя партой. — Честно говоря… — Стив потер ладонью шею, — я вообще не особо тебя замечал до этой весны. — А. Ну да, — хмыкнул Эдди в ответ, — я был всего лишь самым громким парнем класса в кожанке в любое время года и с гитарой за спиной. Один из немногих, кто был с тебя ростом, кстати. Абсолютно незаметный. В воздухе, помимо оседающей пыли, лениво клубился сигаретный дым и зависшая неловкая тишина. За окном темнело. Сумерки сгущались. Стиву нечем было оправдаться. Эдди Мансон был последним, кто волновал его в последний учебный год, когда сначала объявился Харгроув со своими приколами, потом его бросила Нэнси, и как вишенка на тортике, он не смог набрать достаточно баллов для поступления в колледж. Банально потому что не знал, куда ему поступать и что вообще делать со своей жизнью. — Я стараюсь не подавать малышне плохой пример, — нарушил наконец тишину Эдди, делая новую затяжку. — Сам видишь, они сделали меня объектом для подражания. Музыку слушают, какую и я, одеваться пытаются как я. Ну в общем, ты и сам всё видишь. Стив перевёл взгляд обратно на курящего Эдди, который смотрел куда-то в одну точку на стене напротив. Будто в той стене были ответы на все вопросы мироздания. Рассматривая его, Стив не мог не отметить, что Эдди выглядел действительно круто, когда курил — ему это шло. Было частью его образа. Неужели это первый раз, когда Эдди курил перед ним? Дым от сигареты клубился вокруг его бледного лица, обрамленного длинными вьющимися тёмными волосами. И каждую затяжку Эдди делал, прикрыв глаза, поистине наслаждаясь процессом. Держал дым в себе и после выдыхал долго, с чувством. Как будто что-то отпускал из себя с этим дымом и не торопился затянуться вновь. Интересно, сколько Эдди не курил до этого момента? Учитывая, что у них с Дастином были какие-то дела, вполне вероятно, что последняя сигарета была утром. Может вообще вчера. Хендерсон, ранняя пташка, с расплывчатым пониманием личных границ, мог припереться к Эдди часов в 9 утра. А Эдди выглядел как человек, который в свой выходной будет до последнего мять мордой подушку без зазрений совести. И Стив мог его понять. Эдди зажал сигарету в губах, сделал затяжку и выдохнул дым, не выпуская её изо рта, и повернулся к Стиву с улыбкой, словно почувствовав его пристальный взгляд. — Мне, конечно, безумно льстит этот мелкий фан-клуб, но последнее, что я хочу, — так это чтобы кто-то начал курить, потому что считает, что это сделает его таким же крутым, как и я. Стив невольно улыбнулся Эдди в ответ. — Спасибо, что присматривал за ними в их первый учебный год старшей школы. Хорошо, что они сразу нашли группу, куда смогли влиться, а не стать аутсайдерами. Стив выпалил это неожиданно для самого себя, а бедный Эдди чуть не подавился дымом от услышанного. Вновь повисла пауза, но уже не такая неловкая. А после оба прыснули со смеху. — Боже, я такая их мамаша, да? — Стив прочёс ладонью волосы назад, убирая сбившуюся челку, не прекращая смеяться. — О, ты не просто мамаша, Харрингтон, — Эдди потушил бычок об пол и метко кинул его в банку, что была местной пепельницей. — Ты тревожная, гиперопекающая мамаша с бейсбольной битой, утыканной гвоздями. — Это был… вынужденный период жизни и заботы о них. — Ты до сих пор буквально проверяешь, поели ли они. — Кто-то же должен. — И этот кто-то — Стив «я-вам-не-нянька» Харрингтон, — Эдди показал кавычки пальцами, не переставая лыбиться. — Не называй меня так, Мансон, — ответил Стив совсем беззлобно, продолжая улыбаться в ответ. А Эдди расплылся в ещё более широкой улыбке. — Может, и меня усыновишь? — Неа, мне хватит шестерых подростков в пубертате. Но можешь взять на себя часть опеки над ними. — Предлагаешь стать их отчимом? Я согласен, но в следующий раз не забудь цветы и кольцо. Я себя, знаешь ли, не на помойке нашёл — хочу нормальное предложение руки и сердца. И вновь смех обоих. Стив пришёл к выводу, что оказаться в старом пыльном сарае с Эдди, прячась от толпы подростков и сидя так близко, что их плечи и колени постоянно соприкасались, — почему-то не самое плохое завершение жаркого июльского дня. Хотелось даже посидеть вот так ещё, просто болтая о всяком, вдвоём, скрывшись ото всех остальных. К сожалению, хорошее тоже имеет свойство заканчиваться. Причём, как назло, период «всё хорошо» всегда как будто длится в разы короче, чем «всё пиздец как плохо». Их разговор прервал вой полицейской сирены, что пронёсся по Мейпл-Стрит вверх по улице, в сторону дома Уиллеров. И это больно резануло по ушам и нервам обоих. В Хоукинсе за последние пару лет было только две беды: сова, что налетала прохожим на головы, и грёбанная Изнанка, что развергала свою пасть в самое спокойное и мирное время. Не сговариваясь, оба вскочили и выбежали из своего убежища в сторону дома Уиллеров, около которого остановилась полицейская машина, сверкая мигалками. Хоппер. Стив почувствовал, как дрожат конечности, как дернулся кадык, нервно сглатывая слюну. Что-то случилось. Опять. Хоппер стоял, прислонившись к машине. Напротив него уже собрались все остальные, включая вышедшую из дома Нэнси, которая подняла ладонь в приветственном жесте, завидев Стива. Он поднял ладонь в ответ и готов был поклясться, что услышал облегчённый выдох Эдди сбоку, после того как они увидели, что все целы. — Харрингтон. Мансон. Отлично. Теперь весь набор, — Хоппер по очереди пожал им руки, чуть помедлив на протянутую ладонь Эдди, с которого только недавно наконец-то сняли все обвинения. — Что случилось, шериф? Опять?.. — спросил Майк, у которого поводов для тревожности всегда хватало. То Уилл, то Оди, то оба. Стив был благодарен ему, что он задал повисший в воздухе вопрос. Хоппер тяжело вздохнул, прежде чем ответить: — Нет. В этот раз у нас маньяк. Жертвы: парни, 15–20 лет. Тело последнего нашли в лесу, в трёх часах езды от нас. Так что все по домам. Без геройства. Без самодеятельности. Я объявляю комендантский час в городе. Хоппер окинул всех взглядом, задержавшись на Стиве. — Тебя это тоже касается, Харрингтон. — Мне уже есть 20, я достаточно взрослый, чтобы… — Повторяю ещё раз: 15–20 лет. Вы все в группе риска, — перебил его шериф и перевёл взгляд на Эдди. — И тебя тоже, Мансон, несмотря на то, что тебе уже 21. Эдди поднял ладони в примирительном жесте, показывая, что даже не планировал оказывать сопротивление: — Я и не спорю, шериф, ваше слово — закон. Вы меня знаете, я теперь законопослушный гражданин, у меня даже рабочий бейджик есть. Хоппер только горько ухмыльнулся: — Бейджик не делает тебя бессмертным, сынок.