Здравница Целителя Ли

Вечереет. Облака обволакивают вершины поросших кустарниками гор. В долине под горой бежит быстрая бурная река, перекатывая круглые подтаявшие льдинки. На раскрашенное в закатные цвета великолепие открывается прекрасный вид из усадьбы. В усадьбу медленно поднимаются два путника, нюхая ветки колючего можжевельника. Фан Добин: — Мама говорила, если я найду себе дело по душе, мне не придётся работать ни дня. Но мы оба не думали об этом в контексте копчёной рыбы. Ди Фэйшен: — Древние практики утверждали, что ради любимого человека можно достигнуть нового уровня познания. Но я тоже не думал об этом в контексте копчёной рыбы. Фан Добин: — Великие поэты писали, что сила и красота заключены в простоте. Кажется, я готов перечитать любимые собрания с учётом новых знаний. Но боюсь. Ди Фэйшен: — Да, мне тоже кажется, что у манускриптов по развитию сосуда для накопления Ци появится привкус копчёной рыбы. Фан Добин: — Не пора ли нам бросить коптильные лавки и построить настоящий гостиный двор? Близится зима, и я хочу рыбачить в тёплом помещении. Ди Фэйшен: — Может ещё раз сказать, что он отвратительно готовит? Что нам гласит мудрость, сокрытая в древней поэзии? Фан Добин: — Древняя поэзия рекомендует глубже изучить простой садовый инструмент “грабли” с позиции циклической закономерности бытия. Я предлагаю настаивать на версии, что мы уже исцелились и переизбыток целебного может привести к отравлению. Сзади раздается стук копыт. Ди Фэйшен: — О, новые жертвы. Фан Добин: — Мы договорились называть их гостями. Женщина в белом: — Добрый вечер, господа. Мы направляемся в Здравницу Семи Очищающих Ян целителя Ли Ляньхуа. Верная ли эта дорога? Спутники степенно кивают. Фан Добин: — Девяти. Женщина в белом степенно кивает. Процессия из четырех человек удаляется вверх. Ди Фэйшен: — Ты опять какую-то стеклянную херню купил и не показал? Фан Добин: — Это для его кактусов. В человека не влезет. Ди Фэйшен: — Древние трактаты говорят, что человеческие возможности… Фан Добин, разводя руки в стороны: — Вот такой. Ди Фэйшен, разочарованно: — А, тогда да. *** Ли Ляньхуа: — Вы как раз к ужину. Шень И: — А чем кормят? Ли Ляньхуа: — Суп из девяти ян с осенними злаками, фаршированный пенис филина, настойка на фенхеле с корнем имбиря и острая капуста. Шень И — жене: — Я тебе клянусь, я здоров и останусь дома с детьми. Езжай в свой поход хоть до следующего года, только не бросай меня здесь. Чан Гэн: — У филина есть пенис? Ли Ляньхуа, меланхолично: — Это поместье Девяти Ян. Если существо относится к мужскому полу, я найду у него пенис и приготовлю. Госпожа Чэнь — мужу: — Будем считать, ты достаточно здоров, чтобы остаться дома. Гу Юнь: — Так, а есть это обязательно? Ли Ляньхуа, меланхолично: — Мне всё равно, каким путём в вас попадёт достаточное количество энергии Ян. Главное, чтобы внутри оказалась. Гу Юнь: — А что будет, если попадёт недостаточно? Ли Ляньхуа, меланхолично: — Человек с недостаточной Ян — это человек, в котором преобладает инь. Человек, в котором преобладает Инь — это женщина. По этой же причине настоятельно не рекомендую купаться в нашем источнике Бесконечной Инь. Вэнь Кэсин: — Простите, а могу ли я поделиться своим Ян? — Вы хотите, чтоб я, — Ли Ляньхуа ладонью разрубает воздух. — И приготовил? Вэнь Кэсин: — Я скорее про танец двух мандаринок. Нырять… выныривать… Фан Добин: — Вы так ныряете, что ваша мандаринка крякает на всё поместье. Нельзя ли быть как-то нежнее с несчастным животным? Чжоу Цзышу закидывает в рот предмет обсуждения, запивает вином: — На сегодня во мне достаточно Ян. Можно ещё вина? Ди Фэйшен уходит за вином. Местное общество собирается за столом. Гу Юнь, прежде чем сесть: — Госпожа Чэнь, заберите с собой коней. Я на своём весь прошлый год отъездил, но брать у него в рот… Шень И, хватая жену за локоть: — Чтоб ты так подробно планы свои военные объяснял, тысячу янов тебе в... Счастливой вам зимовки, будь здоров. Уходят. *** Фан Добин: — Ещё местные говорят, что по ночам тут бродит Нервная Система. Ди Фэйшен: — Скелет? Фан Добин: — Скелет — это не страшно. А человек без нервов это… Чан Гэн: — Я. Чжоу Цзышу: — Хотел с вами поспорить, но вспомнил, что моя нервная система находится под алкогольной седацией последние десять лет нашего брака. Чан Гэн: — Вас взяли против воли? Чжоу Цзышу: — Это был циничный расчёт. Все мои близкие умирали страшной смертью, потому что я их убивал. В конце концов ко мне прибился четырнадцатилетний мальчик и… вот это вот Недоразумение Моих Чресел. Я подумал, за что ребенку такая страшная судьба? И женился. Чан Гэн: — Когда планируете овдоветь? Вэнь Кэсин: — Его неумение смеяться над моими шутками убивает меня каждый день. Гу Юнь, поправляя палочками шкурку на конце туго набитой сардельки: — По-моему, у повара недотрах. Ди Фэйшен: — Сейчас сезон созревания и сбора трав. Если увидите его ночью с серпом в поле, то лучше обойти. Собственно, мы так и делаем. Чжоу Чзышу: — Меня даже гибкий меч не спас. Фан Добин: — Это сейчас лечат, главное кушайте хорошо и гуляйте на свежем воздухе. Гу Юнь: — Если меч стал гибким, его нужно как следует наточить твёрдой рукой. Ди Фэйшен: — Главное помнить, что трением можно добыть не только огонь, но и мозоли на руках. Вэнь Кэсин: — Как приятно поужинать в кругу сведущих людей. *** Ли Ляньхуа на заре быстро собирается, хватает серп: — Завтрак я приготовил, напишите меню для постояльцев. Фан Добин: — Мы уже перебрали пенисы всех известных животных. Я заказал маме труд по зоологии, но он ещё не приехал. Ли Ляньхуа, захлопывая дверь: — Возьми книгу легенд и сказаний. Фан Добин: — Это ты виноват. Ди Фэйшен: — Обычно все смеются. Фан Добин: — Если пять раз назвать ужин “Целебный суп из семи залуп и перловых круп”, смеяться не будет даже личный повар. Он скажет тёте, и тётя надерёт тебе уши… Ди Фэйшен: — У меня не было тёти, я рос в школе безумного мастера, где дети убивали друг друга чтобы выжить. Фан Добин: — Повезло. Ди Фэйшен, открывая кастрюлю: — Однозначно. Это что? Фан Добин: — Говяжий язык. Ди Фэйшен: — На ковёр похож. Фан Добин: — Это вкусовые сосочки. Ди Фэйшен: — Звучит как оживший кошмар из легенды. В следующий раз в деревне расскажешь, что вдоль горячего источника ходят Нервная Система и Вкусовые Сосочки. Фан Добин: — Надо проверить на постояльцах. Никогда не угадаешь, как будет воспринят призрак, который что-то сосёт у источника. Ди Фэйшен: — Скажи, что он с серпом ходит. Если местные придут, то для воплощения легенды всё есть. Фан Добин: — Пенис Морского льва устроит? Ди Фэйшен: — А такие есть? Фан Добин: — Я читал про них в книгах о путешествиях на север. У них ласты и огромные зубы. Ди Фэйшен: — Пиши: пенис Саблезубого Морского льва… Фан Добин: — Рубленный. Ди Фэйшен, одобрительно: — Сурово и воинственно. Фан Добин: — Девять Ян из девяти. *** На закате в поместье возвращаются Чан Гэн и Гу Юнь, пообедавшие у рыбаков ухой и жареной рыбой. Гу Юнь: — Я так весь ужин растрясу, пока дойдём до этой проклятой усадьбы. Чан Гэн: — Обычная у них еда, монах и тот готовил хуже. Тебе просто не нравятся названия. Гу Юнь: — В еде я предпочитаю задницу, и мне всё равно, чья она. Чан Гэн: — Поэтому ты весь ужин беседовал с рыбаками о рыбьих пенисах? Гу Юнь: — Я хотел убедиться, что их точно нет в меню. Чан Гэн: — И в проклятом источнике Бесконечной Инь ты купаешься чисто из вредности. Гу Юнь: — Странно, что со мной не купаешься ты. Чан Гэн: — Одно проклятье у меня уже было. Гу Юнь: — Твои оправдания сомнительны. Чан Гэн: — И, возможно, стоит прекратить шутить про суп из семи залуп. Гу Юнь, уязвлённо: — А в лагере железного батальона все смеялись. Чан Гэн: — Дыхание близкой смерти и присутствие начальства существенно снижает критичность мышления. Гу Юнь, упрямо: — А парню с веером нравится. Чан Гэн: — Ему нравится, что повар бесится. Гу Юнь: — Собственно, мне тоже. *** На завтраке Вэнь Кэсин появляется в красном и с двумя бочонками вина: — А где моя мандариночка? Я принёс подарок к нашей годовщине. Гу Юнь: — Меня тошнит. Чжоу Цзышу: — Меня тоже. Гу Юнь отворачивается к пустому котелку и его в самом деле тошнит. Вэнь Кэсин протирает хлопковой салфеткой пустую салатницу и протягивает Чжоу Цзышу. Чжоу Цзышу качает головой: — Нет, спасибо. Хорошее вино из меня выходит только естественным путём. Да и пообвык я, наверное. Вэнь Кэсин: — Наконец-то я слышу романтические признания, душа моя. Чжоу Цзышу, морщась с некоторым отвращением: — Лучше налей мне вина. Романтика это... Так пошло, приторно и скучно. Если я найду хоть один твой поступок достаточно романтическим, клянусь, я в самом деле крякну. Вэнь Кэсин, глядя ему в глаза, доверху наполняет салатницу вином, пододвигает ему, но из рук не выпускает. Чжоу Цзышу: — Кря-кря. Гу Юнь снова склоняется над супницей. Ди Фэйшен: — Ну тут даже я с вами не согласен. *** Фан Добин: "Дорогая матушка, Благодарю Вас за беспокойство о нашем здоровье и благополучии. Господин Ли нашел присланный чай великолепным и шлет Вам нижайший поклон. Дела в усадьбе идут прекрасно. Правое крыло восстановлено и прибрано. Гости поправляют своё здоровье, да и наше с господином Ди дело в рыбном промысле продвигается успешно. Шлю Вам воду из нашего источника Бесконечной Инь. Не удивляйся плотности упаковки. Господин Ли рекомендует добавлять несколько капель при купании. Дело в том, что один наш гость купался в нём каждый вечер и, кажется, забеременнел. С глубоким почтением, Ваш сладкий драгоценный пирожочек Фан Добин." Ди Фэйшен: — А не надо уточнить, каким способом внутрь попало семя? Фан Добин: — Матушка взрослый человек, наверное, догадается. Ли Ляньхуа: — Взрослый человек десять дней купался в источнике Бесконечной Инь, потому что ему не разрешили. Фан Добин: — Ладно, как вы предлагаете про это написать? Ли Ляньхуа смотрит на Ди Фэйшена. Ди Фэйшен достаёт крохотную книжечку со скабрёзными стихами и перелистывает в поисках нужных фраз: — Пиши. После приёма ванной нужно убедиться, что жезл стал нефритовым… Войти им в яшмовые врата... И не выходить за порог покуда... от внутреннего жара камень не раскалится... брызнет осколками... и обратится обратно в человека. Фан Добин: — В северные или южные врата? Ди Фэйшен смотрит на Ли Ляньхуа. Тот закатывает глаза и начинает растирать приправы в ступке: — Мать — это женщина. Ди Фэйшен листает книжечку: — А! Ничего не найду про... Фан Добин: — Если мы схематично начертим человека, то юг это низ, а север — верх. То есть местоположение южных врат мы точно определили, теперь нужно как-то объяснить, куда от них идти. Ди Фэйшен: — Если зайти далеко на север, там будет рот. Фан Добин: — Может, схему нарисовать? Ди Фэйшен бормочет "подожди" и выглядывает во двор. При свете луны становится видно, как на крыше своего домика бухают Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу. Ди Фэйшен, орёт: — Уважаемый, у вас не найдётся эвфемизма для жопы? Чжоу Цзышу давится вином и кашляет до слёз. Вэнь Кэсин держит за локоть, чтоб не свалился. Гу Юнь, орёт откуда-то со своего крыльца: — Хризантема! Ди Фэйшен, орёт: — Да схера ли? Везде яшма, а там цветы? Вэнь Кэсин, орёт: — Всю жизнь мучаюсь этим вопросом. Ди Фэйшен, орёт: — Благодарю, господа. Ли Ляньхуа изумлённо: — Эвфемизм? Благодарю? Ди Фэйшен: — С вами чего только не нахватаешься. Малой, записал? *** Ли Ляньхуа Ди Фэйшену: — Отвези почту в деревню. Ли Ляньхуа Фан Добину: — Приготовь комнаты новым гостям. Ян Уши: — Кажется, я забыл свои таблетки от склероза. Гу Юнь, дрожащим голосом: — Какая трагичная ситуация. Хочу понюхать таблетки от склероза. И банан. Чан Гэн: — Выпей ромашкового чаю. Я уже отправил птицу к госпоже Чэнь. Гу Юнь: — Меня никто не понимает. Я же не влезу в доспех. Чан Гэн: — Ты на пенсии. Гу Юнь, рыдает: — Я на пенсии и не влезаю в доспех! Ян Уши: — Я тоже на пенсии, но не помню, с какого. Чжоу Цзышу: — Года или хера? Ян Уши: — Ведомства. И главное, я не помню, где я забыл свои таблетки от склероза. Цяо достает мешочек, раздает по одной штуке Ян Уши и Гу Юню: — Вот, возьмите. Чан Гэн: — Но это же ириски. Цяо: — Шшшшш. Слышите? Чжоу Цзышу: — Блаженная тишина. А склероз как лечите? Цяо: — Когда он про наш секс всем рассказывает — склероза как не бывало. Чжоу Цзышу: — Нельзя ли мне рецепт этого чудодейственного препарата? Чжао Юнлань: — Добрый вечер, господа. Я слышал, у вас есть дух источника в маске и с холодным оружием, который что- то постоянно жнёт и сосёт. Фан Добин — Ди Фэйшену: — Понял? Набежали. Ди Фэйшен: — Он занят, ищи себе другого. Чжао Юнлань: — Красивый, стройный и в очках. Чан Гэн: — Этот тоже занят. Ди Фэйшен: — Наш худой и с вот такими щеками *тычет пальцем в Ли Ляньхуа* Чжао Юнлань: — А как вы его призвали? Ди Фэйшен: — Шубу купили и оранжерею построили. Чжао Юнлань: — Мой очень древний и с присвистом. Цяо: — Этот тоже занят. Вэнь Кэсин: — Могу предложить знакомого деда в белом. Чжао Юнлань: — Мой в чёрном. Вэнь Кэсин: — Оно и к лучшему, наш страшно много жрёт. Чжао Юнлань вчитывается в список блюд: — О, хуёвое меню. Ли Ляньхуа: — О, оригинальная шутка. Ди Фэйшен: — Это усадьба девяти Ян, десятый тут не нужен. У нас семейная лечебница. Чжао Юнлань пересчитывает присутствующих: — Принцип понятен. Вам тогда надо цифры сделать сменными, на кольцах. Ли Ляньхуа — Ди Фэйшену: — Займись, отличная идея. Ди Фэйшен — Чжао Юнланю: — Пошли, к выходу провожу. В следующий раз приходи со своим. *** Гости стоят перед входом в трапезную и наблюдают странную картину. В поместье вносят паланкин с лежащим мужчиной в богато расшитом халате. Ноги мужчины разведены в стороны, его обмахивают слуги. Фан Добин: — Целитель Ли, не могли бы вы завернуть папе обед с собой? Ли Ляньхуа: — Первый раз наблюдаю настолько педантичное следование моим рекомендациям держать гениталии в прохладе. Фан Цзеши: — Невозможно спорить с женщиной, которая хочет родить. Мы, кстати, хотели уточнить по поводу врат и позы. Гу Юнь: — Наездницу попробуйте. Вэнь Кэсин: — Я могу уточнить, это когда вы скачете на лошади или когда лошадь скачет на вас? Ян Уши: — Вы наездницу с позой коровы перепутали. Но у меня есть фундаментальный научный труд, могу вам одолжить. Наконец-то смогу его обсудить со сведущим человеком. Чжоу Цзышу встречается взглядом с Цяо. Хором вздыхают. Фан Цзеши: — Целитель Ли, жена очень просила вас поприсутствовать. Ли Ляньхуа: — Благодарю за доверие, но это же таинство. Фан Цзеши: — Разумеется! Будут только свои: я, жена, мой секретарь и наши доверенные слуги. Вэнь Кэсин: — Тут уже все свои, готовы поддержать всей семейной лечебницей. Чжоу Цзышу: — От нашей семьи будет только муж. Я буду пить за ваш успех у себя. Цяо: — Я останусь медитировать на ваш успех в трапезной. Ди Фэйшен: — Не могу отвлечься от охраны поместья. Чан Гэн: — Ифу нужен покой, мы, пожалуй, тоже не пойдём. Гу Юнь: — Мы никуда не ходим! Единственное интересное событие, а мы не идём! Фан Добин: — К счастью, дети, кроме непосредственно зачинаемых, в спальню не допускаются. Господа, матушка погружается в источник Бесконечной Инь на закате, я хотел бы быть уверенным, что там никого не будет. Гу Юнь: — Я туда больше ни ногой. Чан Гэн: — Ифу проявляет своевременную разумную осмотрительность. *** На завтраке Ян Уши дефилирует мимо Вэнь Кэсина в новом расшитом золотом фиолетовом платье. Вэнь Кэсин вспоминает какое-то срочное дело и уходит переодеваться. После чего обходит внутренний двор прогулочным шагом мимо открытых окон трапезной. Ян Уши раздражённо пыхтит в чай. Чжоу Цзышу: — Простите, как вы познакомились? Цяо: — Я умирал на берегу моря, но он меня выходил и познакомился. А вы? Чжоу Цзышу: — Я умирал в придорожной канаве с бутылкой вина, но он меня растолкал, исцелил и познакомился. Цяо: — Вам тоже рассказывали об огромном любовном опыте? Чжоу Цзышу: — Хватать людей за жопу без предупреждения не считается любовным опытом. Я уже тогда подозревал, что в борделе его терпят только за деньги. А почему поженились? Цяо: — Он собрался умирать и сказал, что ему недолго осталось. А я его всё-таки люблю. Чжоу Цзышу сочувственно кивает: — Тем более он всё равно не отстанет, а один номер дешевле двух. Хотите вина? Цяо: — Я не пью. Чжоу Цзышу: — А как вы справляетесь? Цяо: — Учитель говорил, что возможность применить бамбуковую палку значительно повышает степень восприимчивости собеседника к твоим словам. Стыдно признать, но моя вера в людей заставляла меня сомневаться данной аксиоме. Чжоу Цзышу: — Вечно её теряю, приходится руками. *** Смеркается. Над источником раздаются жуткие звуки, похожие на стоны умирающего от несварения желудка дракона. Общество тревожно кучкуется. Ли Ляньхуа с серпом: — Если окажется, что ваше фантазийное меню воплотилось в реальность и затоптало мою оранжерею, я от вас уйду. Ди Фэйшен: — Кому ты нужен со своей коллекцией кактусов и сеновалом на колёсах? Ли Ляньхуа, машет серпом в сторону фигуры в чёрном: — Вот к господину в маске, например. Господин, вам любовник не нужен? Господин в маске: — Как раз по этому поводу. Говорят, у вас тут бродит сущность, которая делает людей беременными. И за ней приезжал человек, который что-то сосёт. Госпожа Фан: — Ни одна сущность не покинет это поместье, пока я не забеременнею. От мужа. Фан Добин: — Мама, у нас так рыбный промысел встанет... И вся международная политика. Ди Фэйшен: — Недавно в деревню стриженного отправил. Говорит, у него творческий отпуск. Поэтому выпиливает баб из брёвен и на них сплавляется по горной реке. Господин в маске: — Совершенно в духе моего возлюбленного. Это к подножию? Ди Фэйшен: — Да. Господин в маске: — А с сущностью помощь нужна? Ди Фэйшен: — Нет, сущность пусть дома сидит, траву свою сушит и кактусы поливает. Ли Ляньхуа: — Это от вас такой странный звук? Господин в маске: — Это у озера человек на флейте играет. Разрешите откланяться. Вэнь Кэсин: — Флейта — это инструмент, позволяющий извлечь тонкий изысканный звук. А не суицидальный стон беременного кита. Чан Гэн: — Мы тоже так думали. У вас не найдётся маринованных свиных ушей? Попробуем выкупить флейту. Ли Ляньхуа: — Как раз утром купил бочонок. Господа, все готовы пожертвовать закуской? Вэнь Кэсин: — Я человеческих нарежу, лишь бы это прекратилось. Чжоу Цзышу воодушевлённо: — Опять придётся пить без закуски. Вэнь Кэсин шуршит чем-то в тканевом мешочке: — Хочешь сжать мои крепкие грецкие орехи в нежных ладонях? Ян Уши: — Я бы не отказался. Они укрепляют сосуды. Вэнь Кэсин: — Мой сосуд для вина отказывается закусывать орехами. *** Чан Гэн: — Оставь половину на завтра, тебе плохо будет. Гу Юнь: — Во мне живёт паразит и его тоже нужно кормить. Чан Гэн: — А если это в самом деле ребёнок? Гу Юнь: — Его тоже нужно кормить. И я тоже хочу сплавляться на бревне в форме бабы. Чан Гэн: — Было бы более разумно дождаться госпожи Чэнь. Гу Юнь: — Я сомневаюсь, что она станет сплавляться с нами. Господа, а кто ещё желает присоединиться? Цяо — Чжоу Цзышу: — Хотите чаю? Чжоу Цзышу — Цяо: — Нет. Хотите вина? Цяо, печально: — Нет. Чжоу Цзышу: — Но нам срочно нужен предлог остаться в поместье! Цяо: — Могу предложить опробовать рецепт мази для больных коленей. Чжоу Цзышу: — Идеально. Пригодится после сплава. Ли Ляньхуа: — Могу предложить свою мастерскую. Фан Добин: — Если ты планируешь провести вечер без нас, то... Ли Ляньхуа: — Возьмите сухую одежду, закуски и вино на всех небеременных участников. И сделайте так, чтоб до завтрашнего вечера я про вас забыл, а количество беременных на сплаве не изменилось. Господин, может останетесь и выпьете успокаивающего чаю с нами? Чан Гэн: — Рад бы, но сыновний долг зовёт. Ли Ляньхуа: — У вас крайне нетрадиционные представления о семейной жизни. Чан Гэн: — Меня воспитали варварская царевна, которая скормила мне своего сына, и странствующий немытый монах. Гу Юнь, нервно оправдывается: — Я воевал на благо империи! Ли Ляньхуа: — Теперь понятна схема послания кармического наказания. Сына за сына. Вэнь Кэсин: — Если там сын, живот должен быть конусом. Ян Уши: — А если дочь, то прижат к бокам. Переглядываются с Вэнь Кэсином. Ян Уши: — А вот сожравших бочонок свиных ушей я голыми ни разу не видел. Чан Гэн: — Поэтому рад бы остаться, да не могу. *** Шэнь Вэй: — Добрый вечер, господа. Можем ли мы остановиться в усадьбе? Ли Ляньхуа: — А где ваш возлюбленный? Шэнь Вэй: — Проводит процедуру награждения среди сплавлявшихся. Ли Ляньхуа: — Хотите чаю? Чжоу Цзышу: — Кто победил? Шэнь Вэй: — Очень хочу, тем более у вас очаровательный сервиз... К несчастью, я пока не всех запомнил. Ли Ляньхуа: — Опишите, мы поймём. Шэнь Вэй: — Господин выстругал бревно с крайне детализированным сучком. Сучком оказалось удобно править. Ли Ляньхуа в задумчивости смотрит на Цяо и Чжоу Цзышу: — Мои бы подрались, но не додумались. Цяо: — Недостаточно безумно. Чжоу Цзышу: — Он как-то ассоциировал возлюбленного с бревном? Шэнь Вэй: — Собственно, напрямую. Утверждал, что бесценный рубин его души всегда должен быть с ним рядом. Чжоу Цзышу: — Точно мой. *** Шэнь Вэй: — А что собираетесь делать с ребенком? Гу Юнь: — Воспитывать. Я отличный отец. Ли Ляньхуа: — С этим тоже до его пенсии спать будете? Гу Юнь, возмущённо: — Да как вам такое в голову пришло? Чан Гэн с интересом ждёт, когда до ифу дойдёт двусмысленность фразы и каким образом тот будет выкручиваться. Гу Юнь: — Это же родной! То есть... Да я уже старый буду! В смысле... Два снаряда в одну воронку... *смотрит на Фан Добина с Ди Фэйшеном*... Да что за хрень! Ян Уши и Вэнь Кэсин из соседнего угла изображают пантомиму. Прижав руки к груди запрокидывают голову и вскидывают руки в сторону Чан Гэна. Гу Юнь, пытается угадать: — Да у нас инфаркт будет от ваших предположений?! Вэнь Кэсин, раздражённо: — Кто тебе армию доверил? Чжоу Цзышу: — Он военный, там все такие. Ян Уши: — Есть ещё версии? Чжао Юнлань: — "Моё сердце принадлежит только тебе". Гу Юнь восхищённо: — Гениально! Чжао Юнлань — Чжоу Цзышу: — Простите, а кто вы по специальности? Чжоу Цзышу: — Не могу сказать, это секретные данные разведывательного ведомства, которое я когда-то возглавлял. А вы? Чжао Юнлань: — Не могу сказать. Это секретные данные организации, в которой я занимаюсь специфическими расследованиями. Вэнь Кэсин: — Э, парень, пришёл со своим — с ним и флиртуй. *** Утро. Вэнь Кэсин и Ян Уши за столом изучают странный красный предмет, перетягивая его за красные тянущиеся боковины. Входят Чжао Юнлань с профессором и едва открывают рот, чтоб потребовать своё имущество обратно, как Чжоу Цзышу закрывает рот рукой и качает головой. Вэнь Кэсин: — Я всё-таки жажду узнать, что за загадочную вещь ветер бросил в руки моего возлюбленного на утренней прогулке от фонтана до кровати. Ди Фэйшен: — Вроде должно быть наоборот. Чжоу Цзышу: — Я свободный человек, где хочу там и сплю. Ян Уши: — Я всё-таки настаиваю, что это мужские эротические одежды. Посмотрите на этот кармашек. Вэнь Кэсин: — Ну допустим, но отчего такие крохотные? Товарищ маршал, это не вы к родам закупаетесь? Гу Юнь: — Да он мой названный сын! Мы даже не родственники! Чан Гэн, почти серьёзно: — Ифу, как вам не совестно? Гу Юнь: — Мы теперь муж и... муж. Это гораздо ближе, чем отец и сын! Ли Ляньхуа, расставляя тарелки с завтраком: — И в чём, по-вашему, разница? Гу Юнь: — Вообще, мне император приказал официально стать твоим отцом. Чжоу Цзышу — Чжао Юнланю, с болью в голосе: — Вот военные все приказы так исполняют! Гу Юнь — Чан Гэну: — Я тебе всегда говорил, что тайная служба к нам предвзято относится! Вэнь Кэсин: — Вы лишаете меня предпоследней версии. Последняя заключается в том, что к владельцу этих крохотных одежд должен прилагаться большой любитель крохотных предметов. Шэнь Вэй: — Не могу перестать восхищаться этими крохотными чашечками в вашем сервизе. Вэнь Кэсин и Ян Уши плотоядно ухмыляются. Ди Фэйшен: — Мужик, ты бессмертный что ли? Шэнь Вэй: — А как вы догадались? Чжоу Цзышу: — Коллега, просто не обращайте внимания. Чжао Юнлань, с сомнением: — Вы полагаете, им надоест? Чжоу Цзышу: — Это как снежная буря. Сражаться нет смысла, но можно переждать пьяненьким. Чжао Юнлань: — Тогда и мне плесните. *** Гу Юнь: — Какое планирование? Какие роды? Мы всё ещё не уверены, что там ребёнок. Вдруг это демон? Шэнь Вэй: — Однозначно не демон. Ли Ляньхуа: — Да у вас даже пяточка на животе видна. Гу Юнь: — Выйдет, тогда и узнаем наверняка. Шэнь Вэй: — А как выйдет? Гу Юнь раздражённо: — Как все. Сам, естественным путём. Ли Ляньхуа открывает рот, но его перебивает Чжоу Цзышу: — Подожди, пусть сам догадается. Гу Юнь в панике: — Подождите!!! А как его вытаскивать??? Чжоу Цзышу: — Военные. Ян Уши: — Мы вас замотаем в двести ли хлопка и раскрутим. Когда докрутитесь, развалитесь на две части. Шэнь Вэй: — У шефа Чжао в отделе похожий случай был. При осмотре гостиничного номера стажер наступил старшему сотруднику на край шарфа, тот размотался, за счет вращения отделил всю одежду и выбросил господина Чу на кровать совершенно голого. Они так испугались, мне пришлось их чаем отпаивать. Носок с лампы снимали! Чжоу Цзышу: — Человек науки, ему простительно. Вы бы хоть предупредили, зачем в гостиницу едете. Чжао Юнлань: — Мне казалось, всё очевидно. Это было самое неловкое чаепитие в моей жизни. И перед ребятами неудобно, и крестец стрингами натёр. Пришлось их номер как представительские расходы учесть. Ди Фэйшен: — Я так и не понял, зачем они нужны. Чжао Юнлань: — Для создания романтического настроения. Ди Фэйшен: — То есть свечи можно не зажигать? Фан Добин: — Давно я не был в столице. И даже коллеги письмом не сообщили! Ян Уши и Вэнь Кэсин хором цокают языками, но высказаться не успевают. Гу Юнь: — Давайте всё-таки вернёмся к вопросу откуда мне рожать. Ли Ляньхуа: — Мы вас разрежем, вытащим и зашьём. Гу Юнь: — Ещё варианты? Ли Ляньхуа: — Вы купаетесь в источнике до тех пор, пока у вас не отвалятся лишние и не образуются нужные органы. Пара месяцев в запасе у нас ещё есть. Гу Юнь: — Доктор сказал — резать, значит будем резать. Чан Гэн: — А потом мы поедем к госпоже Чэнь, лечиться от последствий твоего купания. Гу Юнь: — Раз уж мы определились с планами, предлагаю вернуться к вопросу романтического исподнего и необходимости жечь свечи. Дайте пару щепок, решим кто будет говорить первый. Наших товарищей сейчас разорвёт от переполняющей их мудрости. *** Чан Гэн: — Благодарю вас за гостеприимство. Вернуться не обещаем, лучше уж вы к нам. Ли Ляньхуа: — Вы где угодно вляпаетесь, тут хотя бы место проверенное. Госпожа Чэнь: — Вы очень мудрый и предусмотрительный целитель. Я напишу вам, как пройдёт изъятие. Ли Ляньхуа: — Я напишу вам, когда у нас родится наследник. Госпожа Чэнь: — Прошу вас крайне внимательно отнестись к заполнению дневников о процессе его развития. Гу Юнь, полулёжа в повозке: — Что ж, у вас последний шанс пошутить про толстого маршала. Чжоу Цзышу: — Лежачего не бьют. Но мы собрали вам целый узелок на суп. Сами знаете чего. Шэнь Вэй: — Так печально, что и наш отпуск кончается. Гу Юнь: — Вы хотя бы потр...? Чжоу Цзышу, перебивает: — Операция погружения прошла успешно? Вэнь Кэсин сварливо: — Погружения! Там глубина до пупка! И то если присесть. Ян Уши: — И шторку сдвинуть. Цяо вытаскивает ириску: — Ты забыл принять таблетку. Ян Уши: — Давай позже? Цяо убирает конфету и берёт в руки бамбуковую палку. Ян Уши: — Ладно, давай таблетку. Чжао Юнлань: — Благодарю за заботу, всё прошло по плану. Кто спёр мои стринги? Вэнь Кэсин начинает шарить по внутренним карманам, с подозрением глядя на Ян Уши. Ян Уши жуёт ириску, с подозрением смотрит на Вэнь Кэсина и тоже проверяет внутренние карманы. Фан Добин виновато: — Я их в столицу как образец послал, чтоб на всех сшили. Очень хорошая вещь — и романтично, и на свечках экономия. Чжао Юнлань: — А, тогда на здоровье. Ли Ляньхуа: — Благодарим вас за качественные противопожарные меры. Приезжайте к нам ещё. Процессия двинулась вниз. Провожающие смотрели не то им вслед, не то любовались рассветом. Между тем на тропу, ведущую в усадьбу, ступили два новых искателя оздоровительных приключений.