соседка по квартире.

В голове приятно шумит от слащавого ликера, оставляющего на языке привкус ванили и тепла. Музыка играет едва слышно, где-то на фоне, а я просто растворяюсь в мягкости этого вечера, полулежа в кресле. Напротив, на краешке дивана, устроилась она — моя соседка, женщина постарше, в легком, почти невесомом халатике из шелка, цвета утреннего неба. Мы просто пили вино, говорили о какой-то ерунде, но в какой-то момент тишина между нами стала другой, тягучей. Я ловлю на себе её взгляд и понимаю, что игра пошла не по правилам приличия. Её глаза, только что спокойные и немного уставшие, теперь сузились. В их глубине загорелся опасный, хищный огонек. Это была игра опытной кошки, которая уже выбрала себе жертву и сейчас примерялась, с какой стороны вонзить когти в эту наивную, беззащитную овечку. Так она на меня смотрит. Я делаю глоток из бокала, не отводя взгляда, позволяя ей думать, что я и есть та самая овечка. Позволяя ей чувствовать эту иллюзию власти. Она ставит свой бокал на пол. Движения плавные, гипнотизирующие. Медленно, грациозно, как текущая вода, она поднимается и перемещается ко мне. Шелк её халата тихо шуршит, когда она опускается прямо мне на колени, заключая меня в кокон своего тепла и запаха духов. Я чувствую тяжесть её стройного тела, тепло, просачивающееся сквозь тонкую ткань моих домашних брюк. Её руки ложатся мне на плечи, и в этот момент она распахивает полы халата. Ткань разъезжается в стороны, открывая моему взору гладкую, бледную кожу. Ни ленты белья, ни тонкой полоски трусов. Абсолютная, шокирующая и дьявольски возбуждающая нагота. Моя «овечка» резко выходит из образа. Хватит. Я перехватываю инициативу, жестко сжимая её запястья. Хищный огонек в её глазах сменяется искренним удивлением, когда я, грубо дернув, притягиваю её ближе к себе, а потом резко поднимаюсь, заставляя её вцепиться в меня, чтобы не упасть. — Ты, кажется, перепутала, кто здесь ужин, — шепчу я ей на ухо, чувствуя, как по её телу пробегает дрожь. Не от страха. От предвкушения. Я толкаю её обратно на диван. Она падает в подушки, раскинув руки, халат разлетается в стороны, окончательно обнажая её. Грудь — тяжелая, красивая, с набухшими темными сосками — притягивает взгляд. Я нависаю сверху, намеренно медля, давая ей рассмотреть торжество в моих глазах. — Нравится играть? — хрипло спрашиваю я, проводя пальцем по её ключице, вдавливая ноготь в нежную кожу. Она вздрагивает и пытается податься навстречу, но я отдёргиваю руку. — Будешь просить. Мой рот находит её шею. Я не целую, я кусаю. Грубо, оставляя красные следы, всасывая кожу так, чтобы завтра остались россыпи багровых засосов. Метка. Она вскрикивает, но не от боли, а от неожиданности, и тут же начинает громко стонать. — Какая же ты сладкая… — рычу я, спускаясь ниже, прокладывая дорожку из укусов по грудине. Добравшись до груди, я останавливаюсь. Смотрю на неё снизу вверх. Она кусает губы, в глазах стоит мольба и тот самый хищный голод, только теперь направленный на меня, но с позиции просьбы. — Что? — усмехаюсь я, обжигая дыханием её сосок, но не касаясь. — Чего ты хочешь? — Пожалуйста… — выдыхает она, вжимаясь спиной в диван. — Не мучай. — Пожалуйста, что? — Возьми в рот… — её голос срывается на хрип. — Умница, — хвалю я её, и от этого короткого слова она буквально выгибается дугой. Но я не спешу выполнять её просьбу. Вместо этого я спускаюсь ниже, покрывая укусами её живот, внутреннюю сторону бедер. Она дрожит, в нетерпении раздвигая ноги шире. Я провожу языком по нежной коже, приближаясь к самому сокровенному, но снова отстраняясь. — Пожалуйста… — снова стонет она. — Умоляю… Я усмехаюсь и наконец опускаю голову между её ног. Первое касание языком — и она выгибается дугой, вцепляясь пальцами в мои волосы. Я вылизываю её медленно, со вкусом, смакуя каждый звук, каждую дрожь её тела. Провожу языком по клитору, обвожу кругами, вхожу внутрь, потом снова возвращаюсь к самому чувствительному месту. — Какая ты на вкус… — выдыхаю я, отрываясь на секунду. — Самая вкусная девочка. Она мычит что-то нечленораздельное, подаваясь бедрами навстречу моему рту. Я ускоряюсь, работая языком интенсивнее, одновременно задирая её ногу себе на плечо, чтобы открыть себе полный доступ. Я чувствую, как напрягаются её мышцы, как сжимается всё внутри — она на грани. — Кончай, — приказываю я, всасывая клитор губами. Она вскрикивает, и её тело сотрясает мощный оргазм. Я продолжаю ласкать её языком, продлевая удовольствие, пока она не начинает чувствительно вздрагивать от каждого прикосновения. Я поднимаюсь наверх, целую её в губы, давая почувствовать свой собственный вкус. Она обвивает руками мою шею, притягивая ближе, и я чувствую, как её рука скользит вниз, к моей талии. Она проводит ладонью по моему члену, уже давно напряженному, сквозь ткань домашних штанов. В её глазах — удивление и новый, жадный интерес. — Я хочу… — шепчет она. — Что ты хочешь? — усмехаюсь я. Вместо ответа она ловким движением переворачивает нас, оказываясь сверху. Её руки расстегивают мои штаны, стягивают их вниз вместе с бельем. Мой член выпрямляется, полностью готовый. Она смотрит на него с восхищением, проводит пальцами по стволу, обводит головку. А потом наклоняется и берет в рот. Я запрокидываю голову, чувствуя, как её теплый, влажный рот принимает меня. Сначала медленно, осторожно, пробуя. Потом смелее, глубже. Она работает головой, двигаясь вверх-вниз, при этом одна её рука ласкает мои яйца, а вторая — сжимает основание члена, задавая ритм. — Какая же ты… — выдыхаю я, запуская пальцы в её волосы. — Так хорошо… умница… От похвалы она начинает стараться еще усерднее. Она берет глубже, почти до самого горла, и я чувствую, как спазм сжимает её глотку. Я не выдерживаю — слегка надавливаю на её затылок, насаживая глубже, контролируя процесс. Она не сопротивляется, наоборот, мычит от удовольствия, принимая меня полностью. Я чувствую, что близко, но останавливаю её, отстраняя за волосы. — Не так быстро, — хрипло командую я. — Я хочу трахнуть тебя по-настоящему. Она отпускает меня, облизывая губы, и смотрит снизу вверх преданным, ждущим взглядом. Я рывком поднимаю её и переворачиваю на спину. Она послушно ложится, раскидывая руки и ноги, полностью открытая, уязвимая. Её грудь вздымается, соски затвердели до боли, на шее и ключицах алеют мои укусы, между ног все влажно и блестит после моего рта. Она смотрит на меня снизу вверх — взгляд затуманенный, умоляющий, полный обожания. Я нависаю над ней, раздвигая её ноги шире коленями. Медленно, глядя прямо в глаза, я приставляю головку члена к её входу, вожу по влажным складкам, дразня. — Скажи это. Скажи, чья ты. — Твоя… — выдыхает она. Я вхожу резко, на всю длину, до упора. Она вскрикивает и прогибается, принимая меня в себя. Грубо, ритмично, глубоко. Я вколачиваюсь в неё, глядя прямо в глаза. — Смотри на меня, — приказываю я. — Смотри, как я беру тебя. Она не в силах отвести взгляд. Её глаза расширяются с каждым толчком, из них текут слезы смешанного удовольствия. Я двигаюсь ритмично, глубоко, с какой-то пугающей, давящей властностью. Я наклоняюсь, захватывая губами её сосок. Тяну, прикусываю, посасываю, не прекращая движений бедрами. Она выгибается, вцепившись ногтями в мои плечи, оставляя красные полосы. — Какая ты послушная, — хвалю я её, отрываясь от груди и снова встречая её взгляд. — Лежишь так смирно, принимаешь меня так глубоко. Моя хорошая девочка. От похвалы она сжимается вокруг меня еще сильнее, и я чувствую, как её тело начинает дрожать в преддверии нового оргазма. — Кончи для меня, — шепчу я, ускоряясь. — Прямо сейчас. Смотри мне в глаза и кончай. Она подчиняется. Её тело выгибается дугой, крик срывается с губ, и я чувствую, как волны сокращений прокатываются по ней, сжимая мой член. Я продолжаю двигаться, медленнее, продлевая её наслаждение, пока она не обмякает на подушках, тяжело дыша. Я выхожу из неё, но не даю времени на отдых. Переворачиваю её на живот. — На колени. Лицом в подушки. Она повинуется с готовностью, встает, опираясь на спинку дивана. Идеальный изгиб спины, округлые ягодицы. Я провожу ладонью по её пояснице, с силой сжимаю ягодицу, разминая плоть. — Ты так хочешь меня, да? — шепчу я, нависая сзади, касаясь губами её позвоночника. Я приставляю член к её влажному входу и вхожу сразу глубоко, без предупреждения. Она вскрикивает в подушки. Я вколачиваюсь в неё, одной рукой вцепившись в бедро, другой намотав её волосы на кулак, оттягивая голову назад. — Посмотри на себя, — рычу я. — Такая красивая, когда грязная. Моя. Каждый толчок отдается эхом по комнате. Она уже не просто стонет, она плачет от переизбытка чувств, умоляя: — Еще… жестче… пожалуйста, не останавливайся… Я отпускаю её волосы и, продолжая ритмичные, грубые толчки, запускаю руку под её тело, нащупывая грудь. Я сжимаю её, мну, тру ладонью набухшие соски, причиняя почти боль. — Какая же у тебя грудь… — шепчу я ей на ухо, наклоняясь. — Моя любимая. Ты чувствуешь, как я люблю твою грудь, пока трахаю тебя сзади? Она заходится в крике, кончая снова, сжимаясь вокруг моего члена. Я чувствую, как её внутренние мышцы пульсируют, сдавливая меня. Но я не останавливаюсь. Я продолжаю двигаться, продлевая её оргазм, доводя до грани боли. — Нет-нет-нет, — лепечет она, слишком чувствительная. — Не могу… — Можешь, — жестко обрываю я, замедляясь, но не выходя. — Ты же у меня умница. Я жду, когда её дыхание немного выровняется, а потом медленно выхожу из неё. Она жалобно стонет от потери наполненности. Я сажусь на диван, спиной к спинке, и похлопываю себя по бедрам. Мой член влажный, блестящий, напряженный. — Иди сюда. Она смотрит на меня мутным взглядом, но послушно поднимается. Её ноги дрожат, когда она перекидывает их через мои бедра, нависая сверху. Я беру член в руку, направляя его, и она медленно опускается, принимая меня в себя. Глубокая посадка. Она замирает на секунду, привыкая к ощущению наполненности под другим углом. Её грудь оказывается прямо на уровне моего лица. Идеально. — Давай, — командую я, сжимая её бедра. — Работай сама. Покажи, как сильно ты хочешь меня. Она начинает двигаться. Сначала неуверенно, потом смелее. Вверх-вниз, находя свой ритм. Её грудь покачивается перед моими глазами, и я не выдерживаю — я наклоняюсь вперед, захватывая ртом сосок. Она вскрикивает, запрокидывая голову, и продолжает скакать на мне. Я откидываюсь назад, любуясь зрелищем. Она — такая красивая, разгоряченная, с моими засосами на теле, оседлавшая меня, берущая то, что хочет. Но контроль все равно у меня. — Быстрее, — приказываю я, сжимая её грудь ладонями. Я мну их, сжимаю, тру большими пальцами соски, пока она насаживается на меня сверху. Она подчиняется, ускоряясь. Её дыхание сбивается, стоны становятся громче. Она уже близко, я это чувствую по тому, как сильно она сжимается внутри. — Кончи на мне, — шепчу я хрипло. — Давай, покажи мне, как моя девочка кончает сверху. Этого достаточно. Её тело пронзает судорога, она вскрикивает, вцепляясь в мои плечи, и замирает на секунду. А вместе с ней и я. Чувствуя, как её оргазм сжимает мой член, как пульсирует внутри неё, я больше не могу сдерживаться. С рыком я приподнимаю бедра, входя в неё максимально глубоко, и кончаю, заливая её горячей спермой. Мы замираем на секунду, тяжело дыша, соединенные в самой интимной точке. Потом она обмякает, падая вперед, утыкаясь лицом в мою шею. Я обнимаю её, глажу по спине, чувствуя, как бьется её сердце в унисон с моим. Мы сидим так какое-то время, не в силах пошевелиться. Потом я осторожно выхожу из неё и укладываю её рядом на диван, прижимая к себе. Она без сил, разбита, покрыта испариной и моими следами. Идеальная. — Хорошая девочка, — шепчу я, целуя её в висок, в мокрый висок, покрывая поцелуями её закрытые глаза. — Самая лучшая. Ты была великолепна в каждой позе. Она что-то невнятно мычит в ответ, прижимаясь ближе, и я знаю, что эта ночь — только начало.