Ближе к сердцу.

Шансу очень нравилось быть незаметным. У него это получалось плохо, но в отношениях с Мафиозо ему искренне нравилось быть меньше. Может, он так чувствовал свою власть иногда. Тем, что он, среднестатистический, пусть и довольно симпатичный, молодой человек, мог заставить опускаться на колени такого мужчину как Дон. А кому бы не понравилось, собственно говоря? Шанс любил в Мафиозо абсолютно все. Он обожал в нем каждую деталь, мелочь, до самых глубин души был готов добраться и все равно любил бы. Собственно, если ты любишь опасного мафиозника, главу мафии, страх всего города и устрашающее имя для каждого, значит ты любишь его действительно за нечто, чего не будет ни в ком другом. Возможно, Шанс любил еще и риск, что присутствовал так же, как и Соннелино в его жизни. Шанс наглел, безусловно. Он собственнически показывал в любой момент, что Дон–его партнер. Он всегда пах исключительно его парфюмом, даже если запах был тяжелый и на таком мужчине, как Мафиозо, он был действительно уместен, а на Шансе не особо. Но надо было понимать, что рта бы никто не посмел разинуть на это. Все понимали, чьими духами Шанс постоянно с утра пораньше брызгал себя и свою одежду. Немного, едва уловимый аромат, но стойкий и едкий настолько, что он бы остался не просто на Шансе, но и в памяти всех, кто учуял бы этот запах. И это лишь одна из мелочей. Шанс держал Мафиозо всегда под руку. Причем не сдержанно, буквально как панды на эвкалипте мог повиснуть. Прижимался, терся головой о чужое плечо и всегда прерывал Мафиозо, если хотел. Это была как игра с огнем, но при этом Дон принимал ее правила. Он не мог себе позволить игнорировать Шанса. Может быть, тоже показывал приоритеты, что ни единый собеседник напротив не будет настолько важен во внимании, как этот наглый мальчишка с сияющими за очками глазами. Шанс делал много глупостей. Или продуманных до хитрой улыбки мелочей. Но кое-что он делал лишь наедине. Безусловно, много слов было лишь на них двоих, но и действий не меньше. Например, Шанс безумно обожал, как бы странно не звучало, тело своего любимого. Особенно он любил, что из-за разницы в росте ему было удобно подкрадываться сзади, коварно хватать Мафиозо в объятия и после тянуть наглые ладони к его груди. Дон не понимал этого. Ему казалось это даже чем-то странным. Не вычурным, не чем-то извращенным, но, конечно, он просто не хотел себе признавать, что в глубине души это его дергало за струны смущения. Он иногда пытался мяться и осторожне намекнуть Шансу, что это не выглядит прилично, но Шанс игнорировал это. Дон ведь не говорил нет. Не вырывался. Шансу как раз таки нравилось пробуждать в нем очень редкое и неизведанное чувство. Чтобы Соннелино и стыдился чего-то? Да никогда в жизни! Он так думал. До появления этих наглых рук, которые без стыда мяли, сжимались и гладили бесконечно много. Но ладно сдерживаемость наедине, минут на 5, в перерыве в кабинете у Соннелино. Дома все было...куда хуже. И интереснее. Дон не понимал, как мог позволять себе подобные вещи. Нет, сам по себе секс он, естественно, позволить мог себе даже в большем количестве, что требовалось бы, просто ему не было интересно это ни с кем, кроме как с этим наглым чертенком, что донимал его душу уже много лет. Может, как раз таки потому, что секс с девушкой и секс с тем, кто обычно начинал такой вечер, выходя из душа в одной рубашке едва ли до середины бедра, имел разный оттенок. Шанс любил эксперименты. До безумия любил. Многообразию его фантазии могут позавидовать некоторые художники, но минус в том, что они то могут выставить любое свое творение даже на спорное, но обсуждение, а Шанс творил в своей голове хоть неделями, и лишь вечером наедине с Соннелино он высказывал все свои планы. Дона не смущала активность Шанса в интимных делах. Даже нравилось разнообразие. Никогда не было скучно, никогда не было однообразно, да и что может быть приятнее секса с любимым человеком? Просто иногда некоторые вещи выходили за его понимание. Дон не признавался, что были моменты, когда он позволял Шансу быть сверху. Это не сказать, что било его самолюбие, но просто ощущение уязвимости по собственное горячее дыхание, пока это наглое лицо шепчет прямо на ухо, насколько же Мафиозо внутри горячий, влажный, свободный и при этом сжимающийся, заставляло дергаться не только изнутри, но и член снаружи. И Дону нравилось, безусловно. В эти моменты он бы отдал все, лишь бы Шанса было рядом много. Но вслух он это не скажет. Да и зачем? Признаваться в такому он никому не будет, а вот его любимый наоборот, понимал это и без слов. Но на этот раз любовь и пристрастие Шанса превысило все границы. Дон, если честно, плохо понимал, почему это заставляло его действительно испытывать некое наслаждение, потому что логикой он понимал, что на этот раз, это...было нечто необычным. Обычное прижатие к стене было бы не таким странным, как то, что Соннелино переживал сейчас. Шанс мягко скользил своим членом между чужих крупных бедер, которые специально сжимали его. Несильно, но до чувствительной пульсации. Шанс двигался в не сильно быстром темпе, наслаждаясь каждым движением между уже слишком мокрой кожи. Но, видно, горячее и сбитое дыхание в широкую и сильную спину Дона было не от этого вида удовольствия. Наглые руки получали его куда больше. Шанс снова мнет, жмется ближе к спине и при этом сжимает пальцы так, что Мафиозо легко дергает плечами. Он с удовольствием изучает каждый изгиб грудной клетки, особенно тому, насколько же прекрасная грудь его мужчины. Шанса никогда не привлекала женщины, но он и подумать не мог, что ему однажды действительно понравится грудь. Просто не женская. Он просто никогда не задумывался, что все его мысли, косые взгляды и желание прильнуть под чужой пиджак с утыканием в это мягкое место...как же его это будоражило. –Ма-афин...–тяжело протягивает Шанс, когда снова толкается сквозь чужие бедра, почти всхлипывая судорожно от наслаждения, вместе с этим задевая пальцами чужой ореол. Естественно, руку на этом не остановили, начиная мягко сжиматься и крутиться у выделительной части кожи, немного теребя один из сосков, после всей пятерней сжимая одну из грудей. Мафиозо тяжело дышит, откидывая голову назад немного, пока Шанс пользуется возможностью уткнуться в чужие длинные, темные волосы. –Мафин...ты просто идеальный. Ты самый прелестный из всех. Я так тебя люблю-ю...–сладостно тянет шепотом Шанс, заставляя новой порцией сжимания уже другого соска с левой стороны Дона искренне замычать. Шанс не ждал ответа. Соннелино бы мог попробовать что-то сказать, но одна из юрких рук скользнула ниже, к его напряженному члену, обхватывая ее. Он не успел даже подумать, что хотел бы ответить, уже стукаясь лбом о стену. Мудак. Придурок. Наглец. Просто полная мразь, пусть и все эти мысли любя. Дон не станет их озвучивать, сквозь зубы цедя что-то до первого движения. Хорошо. И ему стыдно признавать это. Шанс не останаваливается. Провоцирует. Намеренно вдруг стонет на то, как сжались бедра Мафиозо под чужими манипуляциями на половом органе. Шансу хорошо, его член держали так, что едва бы пошевелиться мог, но он держал полный контроль. –отпусти, зайчонок...–хрипло выдыхает и усмехается Шанс, будто не он может уткнуться едва ли где-то ниже плеча в руку своего супруга. Его глаза блестят и рука сжимается. Подчиняет себе как может. Может это ответ, почему Дон выбрал именно Шанса. Еще никому не удавалось укротить своей наглостью такого зверя. До такого состояния, что Соннелино чуть ли не скулит и слушается. Что он, устрашающий зверь, позволяет какому-то маленькому зверьку сейчас контролировать его. Немыслимо. Но правда. Шанс кусается. Несильно, но собственнически, тянуче. Дон вытягивает спину под чужой укус, пока Шанс этим пользуется, делая еще пару очень удобных движений, прежде чем сжать его как следует. Рвано выдыхает и стонет. Этот звук как спусковой знак. Просто разжигает внутри и невозможно не слушать, как именно Шанс выдает такое. Мафиозо даже не нужны дополнительные движения. Его сжимают за грудь как следует, прижимая к себе. Едва ослабляют хватку на члене. От этого он кончает следом. Горячо, протяжно и с подрагивающими бедрами. Ему все равно, что те испачканы смазкой и чужой спермой. После секса их любимая часть это лечь чистыми в кровать. И Шанс, естественно, не упускает этой возможности. Долго, иногда по часу, рассматривает очертания укусов сначала на спине, а потом на грудной клетке Мафиозо. Обводит пальцами, обновляет некоторые почти незаметные, целует. А после укладывает свою голову удобнее и спит, слушая чужое сердце. Доступность к мысли, что ты знаешь, что твой любимый человек жив и его сердце бьётся чуточку быстрее из-за тебя стоит каждого дня ожидания, когда Шанс снова уткнется наглым лицом или руками в него.