Тени Рэвельна

Прощение – удел богов, люди живут с виной. Рэвельн встретил их промозглым ветром и поздними огнями. Узкие улицы скользили под копытами, снег таял на сером камне, превращаясь в вязкую слякоть. Даже лошади шли без привычного звона, будто и им надоел этот путь. Из редких окон тянуло дымом, и ни у кого не было сил замечать, что охотники возвращаются не в строю, а почти ползком.  Риаркас сидел рядом с Каэлинтрой, не глядя по сторонам. Глаза были устремлены в серый горизонт, мысли – в никуда. От холода щёки чуть немели, но тишина в повозке была глубже мороза. Сзади спал тот самый парень, которого они вытащили из болота. Живой, но очень слабый, он дышал неровно, словно сам ещё не решил, стоит ли держаться за этот мир. Каэ молчала, её руки лежали на коленях, и в каждой жилке чувствовалось какое-то опустошение. Всё внутри как будто замерло, не после страха, не после боя, а после долгого напряжения, когда даже злиться уже не можешь. Сама дорога стала бесконечной, каждый камень, каждая тень казалась одинаковой. Дом Ордена показался впереди, вырастая из ночного мрака. Ворота открылись без команды, дежурные увидели их издалека. Во дворе пахло жаром и хлебом из трапезной, и этот запах почти ранил, слишком тёплым он был для тех, кто только что вернулся с болот. Когда колдун спрыгнул с повозки, ноги у него дрогнули. Каэ заметила это краем глаза, но ничего не сказала. Он тоже. Занесите его в лазарет, – только и сказала она про пострадавшего. – Остальные – в баню, потом на ужин и на отдых. Она задержалась у крыльца, провожая Риаркаса направлявшегося к дверям; он остановился и коротко кивнул ей, без слов, просто знак «живы – и ладно». Каэ кивнула в ответ. Не было сил даже на сарказм, на привычные уколы. Только усталое понимание: этот день наконец закончился. Каэлинтра вошла в дом последней. В коридоре пахло воском и мокрой одеждой, на полках дрожали свечи, и в этом дрожании было что-то болезненно родное, словно сам Дом, старый и суровый, выдыхал вместе с ними. Она дошла до своей комнаты, сняла плащ, и только тогда заметила, как дрожат пальцы. "Слишком много всего, Каэ. Слишком." Девушка опустилась на край кровати, глядя в темноту. Из окна было видно кусочек площади, где стояли их повозки. Колдун уже ушёл, куда-то в глубину Дома, вероятно для того, чтобы проверить записи, ну или просто чтобы спрятаться от всех. Она бы сделала то же самое. Каэ обхватила себя руками и впервые за долгие месяцы почувствовала пустоту, похожую на страх. Рэвельн был их убежищем, но сегодня даже он казался чужим, как город-призрак.

***

Утром Риаркас вошёл в трапезную чуть позже всех, как обычно. За длинными столами привычно гудели охотники – кто-то спорил, кто-то с жаром рассказывал последние сплетни. Дом жил, шумел, словно пытался стряхнуть с себя тяжесть последних дней. Но этот утренний шум был каким-то совершенно другим. Легче. Теплее. И где-то посреди него – неожиданно, почти нереально – прозвучал смех. Риаркас замер у порога, не сразу поверив собственным ушам. Смех был узнаваемым, женским, чуть хрипловатым от усталости. Но не раздражённым, не сдержанным, а настоящим. Невероятно живым. Смех Каэлинтры. Он машинально поискал взглядом источник и увидел её. Она сидела у дальнего стола, чуть повернувшись боком, в полусвете от окон, и смеялась, коротко, едва заметно, но так, что даже плечи её чуть дрогнули. Рядом с ней сидел мужчина, высокий, светловолосый, с уверенным взглядом, одетый в одежду из дорогой ткани; движения его были лёгкие, а слова – будто игра. Он что-то говорил, и весь стол, за которым сидели они с Каэ, слушал его, даже те, кто обычно в её присутствии ел абсолютно молча. Колдун прошёл мимо, не торопясь, и сел за свой обычный крайний стол, спиной к стене, лицом к залу. Ложка стукнула о глиняный бортик миски, но этот звук потонул в общем гуле. "Она… смеётся." Эта мысль словно намертво застряла у Риаркаса в висках и не хотела никуда уходить. Он видел, как её рука, тонкая, с перевязанной ладонью, скользнула по столу к новоприбывшему, когда она что-то объясняла. Как этот мужчина наклонился к ней чуть ближе, что-то ответил, и снова раздался этот лёгкий, невесомый смех, который, казалось, не принадлежал этому дому.       - Аэррион вернулся, – сказал кто-то за его спиной, будто между делом.       - Кто? – не оборачиваясь, спросил Риаркас.       - Ну, этот, – голос охотника был небрежен. – Друг госпожи, из их Академии, вроде. Всё при нём, как будто и не уезжал – волосы, улыбка, и язык, как нож. "Аэррион, – это имя само прорезало утреннюю тишину в голове. – Друг." Колдун медленно отложил ложку, глядя в кашу, будто в болото, такое же густое, без отражения. Каэлинтра чуть повернулась, на секунду, словно почувствовала, что на неё смотрят, и их взгляды встретились. Ничего: ни улыбки, ни приветствия, просто короткий, холодный взгляд, резкий, как удар плетью, – и снова к нему, к светловолосому. Она сказала что-то тихо, почти шёпотом, тот ответил, и она опять рассмеялась, уже тише, но не менее неуместно в этой утренней тишине. Риаркас отвёл глаза. Цепь под воротом потеплела, едва ощутимо обжигая, сдерживая реакцию, которую он не собирался проявлять. Он не знал, что именно раздражало его больше – сам смех, её усталое, но живое лицо, или что-то другое. Колдун сидел за столом, чувствуя, как внутри постепенно собирается холод, как осознание того, что Дом вдруг ожил, но не для него. В проходе он задержался, бросив ещё один взгляд через плечо. Аэррион что-то оживлённо рассказывал, небрежно жестикулируя, а Каэ слушала, устало, но с лёгкой улыбкой. Он отвернулся. Руны опять начали нагреваться, словно в ответ на его безмолвное раздражение. И только когда он уже вышел из трапезной, где-то в глубине дома, снова прозвучал её смех, чистый, будто свет сквозь пепел. Утро шло по распорядку, будто ничего и не изменилось. После завтрака Дом оживал окончательно: слышались шаги, звон оружия, короткие команды. Охотники расходились по занятиям, кто-то проверял снаряжение, кто-то отрабатывал приёмы на плацу. Риаркас не торопился. Тренировочный зал был холоден, как и всё здесь по утрам. Он снял куртку, бросил на лавку, взял деревянный меч. Пальцы послушно легли на рукоять, мышцы заныли, напоминая, что после болот тело всё ещё не пришло в норму. Он двинулся вглубь зала в одиночестве. От звука собственных шагов стены будто отзывались эхом. Первые удары меча о стойку отозвались в ладонях гулко, вязко; колдун двигался без показного усердия, как человек, привыкший к ритму, а не к порыву. Развороты, выпады, короткие остановки… Дыхание ровное, холодный воздух резал лёгкие. Через пару минут вошли остальные охотники, молча, с привычным презрением к нему, и без разговоров, и после этого зал ожил окончательно: скрип дерева, шаги, свист воздуха от ударов. Каэлинтры пока не было, и это странным образом радовало. Когда она появилась, то спокойно взяла тренировочный меч, привычно проверила баланс и сделала несколько резких движений – деревянный клинок глухо встретился с воздухом.       - Сегодня по плану координация и связки, – бросила она.       - Как на болоте? – уточнил кто-то из младших.       - Как на болоте, – кивнула Каэ. – Только здесь не утонете, если ошибётесь. Риаркас прислонился к стене, скрестив руки, наблюдая за остальными. На этот раз он не вмешивался, просто смотрел, как Каэ двигается: точно, без пауз, будто каждое движение вписано в пространство. После ночных болотных кошмаров и долгих дорог она выглядела как сталь, перекалённая, но не сломанная. Он поймал себя на мысли, что хотел бы видеть, как она ломается, просто для того, чтобы понять, где у неё предел, и почти тут же внутренне отмахнулся: мысль эта была ни к месту, да и не его это дело.       - Колдун, ты пойдёшь седьмым, – сказала Каэ, повернувшись к нему. Он чуть приподнял бровь:       - Мне казалось, у вас и без меня хватает добровольцев.       - Добровольцы ошибаются чаще. Он подошёл, взял тренировочный клинок, сделал пару движений, растягивая плечи. Мышцы отзывались болью, следы прежних занятий ещё давали о себе знать.       - Начинаем, – коротко скомандовала Каэ. Первое столкновение – осторожное, больше проверка. Второе – уже быстрее. Третий выпад – и меч Каэ едва не достал его плечо; Риаркас успел уйти в сторону, но удар всё равно отозвался дрожью в теле.       - Всё ещё медленно, – сказала она, будто между прочим. – Словно впервые держишь оружие.       - После пяти лет под цепью – почти так и есть. Он парировал очередной удар, слишком близко, и воздух между ними сгустился – не напряжением даже, а каким-то сухим, металлическим пониманием: это уже не просто тренировка. Охотники замерли, не решаясь мешать. Каэ сделала шаг вперёд, вынуждая его отступить; Риаркас, вместо того чтобы уйти, поймал её движение, почти мгновенно развернулся, и удар встретился с ударом, дерево глухо стукнуло о дерево. Секунда – и оба стояли вплотную друг к другу, лезвия перекрещены, дыхание короткое.       - Хорошо, – тихо сказала Каэ, но это было не похвала – констатация.       - Стараюсь не позорить наш Дом, – так же негромко ответил он. Она чуть прищурилась, отпустила давление, и его меч ушёл в сторону.       - Это не наш Дом, колдун. Мы просто временно делим стены. Риаркас усмехнулся, отступая.       - Тем хуже для стен. Каэ бросила на него короткий взгляд, в котором просквозило нечто вроде усталого раздражения.       - Перерыв десять минут, – сказала она. – Потом разбор. Она повернулась и пошла к оружейной стойке, сняла перчатки, потерла запястье. Охотники заговорили тихо, почти шёпотом, будто не хотели разрушить тонкое равновесие, что повисло в зале. Риаркас остался на месте. Он снова поднял меч, проверил хват, но смотреть на Каэ больше не стал, просто работал с воздухом, один, размеренно, будто выстраивая вокруг себя новый круг тишины, где не было ни смеха, ни чужих имён, ни того, что мешает думать. Воздух в зале стоял плотный, запах смолы, пота и дерева не выветрился даже после того, как последние удары стихли. Охотники стояли полукругом у помоста, тяжело дыша. На их лицах была видна смесь усталости и удовлетворения, как бывает после боя, который хоть и учебный, но дался не зря. Каэлинтра прошлась вдоль строя, неторопливо, с закинутыми за спину руками.       - Связка первая, – сказала она ровно. – Работа с клинком – сносно. Но вторая пара блоков провалена. Если противник бьёт в висок, а вы поднимаете меч только на треть, – это не защита, это приглашение. Пара охотников, смутившись, опустили глаза.       - Связка вторая, – продолжила Каэ, поворачиваясь. – Хорошо держали строй. Но вы слишком часто ждёте сигнала. На поле его может и не быть. Учитесь слышать друг друга. Она остановилась возле третьей группы – той, где тренировался Риаркас. Он стоял сбоку, чуть позади всех, и, кажется, единственный не выглядел уставшим.       - Связка третья, – произнесла Каэ. – Технически – лучше всех. Но дисциплина... Она повернулась прямо к нему.       - ...оставляет желать лучшего. Колдун, это я сейчас про тебя.       - Представляю, – откликнулся он сухо. – Видимо, виноват в том, что стою слишком прямо.       - Ты виноват в том, что думаешь, будто всё знаешь лучше. А на тренировке лучше тот, кто слушает. Он чуть склонил голову, в его голосе послышалась привычная вежливая издёвка:       - Приму к сведению, командир. В следующий раз буду стараться слушать, когда бьют. Цепь под кожей дрогнула, едва заметно. Каэ уловила это движение, но не отреагировала – только взгляд стал холоднее.       - Остальные, – продолжила она, обращаясь ко всем. – Ошибки одинаковые: вы поднимаете клинок слишком высоко, раскрывая корпус. Следите за дыханием, и не бейте в пустоту. Она сделала паузу, давая им перевести дух, потом коротко кивнула:       - На этом всё. Завтра – спарринги. Хочу видеть не силу, а тактику. Кто не готов – готовьтесь. Гул шагов, скрип дерева – охотники начали расходиться, с облегчением и усталостью. Риаркас задержался у стены, не торопясь уходить.       - Что, тоже хочешь обсудить тактику? – беззлобно бросила Каэ, заметив его.       - Нет, – ответил он тихо. – Я просто жду, пока цепь остынет. После ваших разборов она, знаете ли, реагирует особенно остро. Она посмотрела на него дольше, чем собиралась, потом коротко кивнула.       - Остынет. Но я всё равно права.       - Не сомневаюсь, – сказал он. – Вы ведь всегда правы. Он слегка поклонился, повернулся к выходу. Каэ проследила, как он ушёл, и только потом позволила себе усталый выдох. "Да, всегда. Только почему каждый раз получается так, будто сама под удар попала."

***

Кабинет Аластора был, как всегда, не по-человечески холоден. Каменные стены хранили запах воска и железа, а под сводами стояла та особая тишина, которая бывает только там, где привыкли выносить приговоры. Каэлинтра стояла у стола, Риаркас – в двух шагах позади, чуть в тени, руки он держал за спиной, а взгляд был устремлён в пол. Аластор перелистывал отчёт медленно, будто взвешивая каждую строку.       - Двое суток, – в его голосе сквозил металл. – Двое суток, Каэлинтра. И всё, что ты мне привезла, – уставших людей, одного едва живого охотника и болото, которое как было про́клятым, так и осталось. Она молчала. Глава Ордена поднял взгляд, холодный, острый, точно лезвие ножа.       - Я доверил тебе задание, а ты вернулась с загадками. Где результаты? Где очищение? Где отчёт о закрытии точки?       - Невозможно очистить то, чего не понимаешь, – ответила Каэ спокойно. – Болото – следствие, не причина. Мы не сможем уничтожить его, пока не узнаем, что случилось в деревне.       - Ты теперь философ? – отец откинулся на спинку кресла. – Я помню, что ты любишь рассуждать, но мне нужны не рассуждения, а решения.       - Решения без данных – это авантюра, – она говорила всё так же ровно, но было видно, что эти слова стоили усилий. – Мы видели призрачные образы детей, слышали зов. Это не иллюзия. Это память места. Если начать чистку без диагностики, можно утопить всё вокруг. Аластор долго молчал, потом произнёс очень тихо, но с такой тяжестью, что воздух в комнате будто сжался:       - А может, это просто слабость, Каэ? Не оправдание ли это для твоей неудачи? Она не отвела взгляда:       - Если бы мы пошли дальше, никто бы не вернулся.       - «Никто бы не вернулся», – повторил глава Ордена слегка насмешливо. – Хороший лозунг для тех, кто боится закончить начатое, – он поднялся и подошёл ближе. – И вот ещё. Этот… колдун, – последнее слово он произнёс с отвращением, как будто во рту у него оказался песок. – Его присутствие должно было стать гарантом успеха. А что в итоге? Один раненый охотник, ноль очищенных зон. Так зачем он тебе вообще был нужен? Риаркас не поднял головы, только плечи его чуть напряглись. Аластор продолжил, уже заметно холоднее, отчеканивая каждое слово:       - Может, ты слишком начала доверять чудовищам, Каэлинтра. Или тебе просто не хватает воли? Она выдохнула коротко, но ничего не ответила. И вот тут Риаркас заговорил.; голос был низкий, глухой, ровный, но в нём звучал ледяной вызов:       - Она сделала всё возможное. Без неё на том болоте остались бы все. Аластор медленно повернул голову:       - Ты мне перечишь?       - Я констатирую факт, – голос колдуна оставался тем же: без интонаций, без страха. – Болото забирает тех, кто думает, что им можно управлять. Пауза. Она была короткой, но в ней вместилось всё. А потом вспыхнули руны. Без звука. Только свет – алый, как уголь под кожей. Колдун не пошатнулся, но дыхание сорвалось; плечи напряглись, ладони судорожно сжались. В воздухе пахнуло гарью и железом. Каэ сделала полшага вперёд, инстинктивно, без раздумий.       - Стоп, – тихо сказала она. Аластор ответил не сразу.       - Пусть усвоит, что у нас не принято ставить себя выше приказа.       - Он не ставил, – отрезала Каэ. – Он сказал правду. Глава Ордена посмотрел на неё, и в этом взгляде не было ничего от её отца.       - Ещё одно слово в его защиту – и я сниму тебя с командования.       - Попробуй, – сказала она негромко. Тишина. Даже писец перестал писать. Руны на шее колдуна угасли, оставив под кожей тёмные следы ожога. Он выпрямился, бледный, но стоящий ровно, с тем же спокойствием в лице.       - Господин, – произнёс он глухо, – если бы вы были там, вы бы тоже отступили. Болото живое. Оно слушает, оно ждёт, когда кто-нибудь оступится.       - Замолчи, – отрезал Аластор. – Ты говоришь только по приказу.       - Так я и говорю, – тихо усмехнулся Риаркас. – По приказу моего командира. Снова вспышка. Короче, но острее. Колдун выдохнул, как после удара, Каэ шагнула вперёд – не выдержала.       - Хватит! Аластор смотрел на неё долго. Потом медленно сказал:       - Забери своего колдуна и убирайся. До следующего вызова ты вне Совета. Она чуть кивнула. Риаркас развернулся, не глядя ни на кого, и вышел первым. В коридоре запахло пеплом. Каэ шла за ним молча, достаточно близко, чтобы слышать, как он дышит, тяжело, но ровно. У самой двери он остановился, чуть обернулся.       - Я предупреждал, – тихо сказал он. – Болото не единственное, что тянет живое к себе. Она не ответила. Только смотрела, как тусклый свет от ламп отражается на его ожогах, и думала, что эти руны, наверное, никогда не остынут. Колдун вышел во двор, но почти не помнил, как. Воздух будто стал вязким, каждое движение давалось с усилием, а под рёбрами тлело – не болью, а чем-то другим, более глубоким, обжигающим изнутри. Снег под сапогами глухо скрипел, и звук этот казался ему слишком громким, будто доносился не снаружи, а прямо в голове. Он дошёл до стены, опёрся плечом, постоял секунду, две и просто осел вниз. Не рухнул, нет, просто сел, поняв, что стоять он больше не может. Руны на шее ещё светились чем-то тускло-красным, похожим на угли, которые вот-вот потухнут. Изо рта вырвался короткий, срывающийся вдох. Каэлинтра вышла следом. Хлопнула дверь, и холод мгновенно ударил ей по лицу. Снег валил густо, налипая на волосы, на плечи, на мех плаща. Она шагнула к колдуну, и в первое мгновение подумала, что он просто сидит. А потом увидела его лицо.       - Риаркас… – позвала она тихо. Он не ответил, только чуть повернул голову. Лицо было бледное, под глазами залегли тени, а дыхание было такое неровное, будто лёгкие не слушались. Снег на воротнике таял и превращался в воду, стекал по ожогам от рун.       - Чёрт, – прошептала Каэ и опустилась рядом, не раздумывая. Она сняла перчатку, коснулась его шеи. Пальцы обожгло – кожа была такая горячая, будто под ней пульсировал огонь. Колдун чуть дёрнулся, но не отстранился.       - Сиди тихо, – её голос звучал спокойно, как на учениях, но внутри всё сжималось. – Дыши ровно, слышишь?       - Трудно, – выдохнул он с тихой усмешкой. – Руны… злые сегодня.       - Ты сам нарвался, – отрезала она. – Не нужно было с ним спорить.       - Молча гореть приятнее? – тихо спросил Риаркас, не открывая глаз. – Я не умею молчать, если вижу глупость. Каэ покачала головой, чуть отодвинула ворот его рубахи: под тканью ожоги тянулись до ключиц, как алые ветви, уходящие под кожу.       - Тебя же могло убить.       - Могло, – согласился он. – Но не убило. У господина рука тяжёлая, но глаз – точный. Знает, сколько позволительно.       - Ещё немного, и он не позволил бы тебе дышать. Он усмехнулся, тихо, еле слышно.       - Вам, охотникам, всегда кажется, что колдуны хрупкие. А мы просто молчим дольше. Охотница промолчала. Снег ложился на его волосы, на плечи, на шею, и моментально таял от жара кожи.       - Надо в лазарет, – сказала она. – И немедленно.       - Не надо, – он приоткрыл глаза, и взглянул на неё; взгляд тяжёлый, упрямый. – Там начнут накладывать повязки, лезть с зельями. Не стоит. Пройдёт.       - Не пройдёт, – Каэ схватила его за подбородок и заставила смотреть прямо. – Прожгло тебя всерьёз. Он выдохнул, чуть откинулся к стене.       - Если вы так переживаете, командир, я даже… польщён. Она нахмурилась и убрала руку.       - Перестань язвить. Тебе плохо.       - А вы… боитесь, – его голос стал чуть тише. – Не за себя. За других, да... За тех, кто рядом.       - Не начинай, – Каэ поднялась резко, будто отрезала разговор. – Вставай.       - Не могу, – Риаркас слабо усмехнулся. – Сначала пусть перед глазами перестанет двоиться. Каэ посмотрела на него сверху вниз, сжала губы и вздохнула. Потом, не сказав больше ни слова, опустилась снова, подставив плечо.       - Тогда держись. Он удивлённо посмотрел на неё, но не возразил, лишь осторожно положил руку ей на плечо и с трудом встал. Тело слушалось плохо, ноги подгибались, но он держался.       - Не вздумай упасть, – сказала она негромко.       - Я постараюсь, – тихо ответил он. – Но обещать сейчас не могу. Девушка едва успела подхватить Риаркаса под руку – он был тяжёлый как из свинца, горячий, но не от жара костра, а от выжженной рунами силы. Снег падал густыми хлопьями, таял на его волосах, на её плаще, на ладонях, которыми она пыталась удержать его на ногах.       - Стоять можешь?       - Могу… но недолго, – выдохнул он. Она стиснула зубы, подхватила сильнее, уперлась плечом в его бок, и шаг за шагом, побрела к порогу Дома. Ветер швырял в лицо снег, фонарь качался над входом. С каждым новым шагом руны под его воротом вспыхивали, и от этого кожа на шее казалась почти прозрачной – под ней светилось что-то живое, бьющееся.       - Чёрт бы тебя побрал, – тихо сказала она. – Ты же у меня на руках сейчас сгоришь.       - Ничего… привычное ощущение, – ответил Риаркас, ухмыльнувшись, но его взгляд оставался затуманенным. Каэ, чувствуя, как пот под плащом смешивается с ледяной водой от растаявшего снега, мысленно выругалась.       - Какой ты тяжёлый, зараза, – выдохнула охотница сквозь зубы, пытаясь перекинуть его руку себе через плечо поудобнее.       - Благодарю за комплимент, командир, – прохрипел колдун, слабо усмехнувшись. – Обычно женщины так говорят, когда…       - Заткнись, – отрезала она. Дверь в коридор распахнулась ещё шире, и первым, кого Каэ увидела, был Аэррион. Он стоял, как всегда, будто случайно оказавшись именно там, где нужно: в идеально подогнанном плаще, с той самой выраженной смесью насмешки и тревоги в лице.       - Ого, – его голос прозвучал легко, но взгляд сразу упал на Риаркаса. – Какая живописная сцена. Можно узнать, почему ваш новый колдун выглядит так, будто он обнимался с демоном?       - Потому что примерно так и было, – процедила Каэ. – Помоги уже, чёрт бы тебя побрал. Аэррион мгновенно шагнул ближе, подхватил Риаркаса с другой стороны, почти без усилий.       - Тяжёлый, однако, – заметил он. – Твой новый подопечный явно не из тех, кого можно бросить в библиотеку и забыть.       - Он не мой подопечный, – резко ответила Каэ.       - Ага, конечно. – Аэррион склонил голову чуть набок, с той самой полуулыбкой, которую она помнила ещё со времён учёбы в Академии. – Просто вы выбираетесь из болота вдвоём, вместе ходите на отчёты к Аластору, вместе шатаетесь по коридорам… чисто служебное совпадение.       - Аэррион… – предупреждающе произнесла она.       - Молчу, молчу, – примирительно поднял он свободную руку, не переставая шагать. – Только не убивай меня при свидетелях. Риаркас в это время едва держался на ногах, но даже через пелену боли и жара угол его губ дрогнул.       - Вы… с ним часто так? – хрипло спросил он.       - Слишком часто, – отозвался Аэррион вместо охотницы. – Но, признаю, я по этому скучал, – он повернул голову к Каэ и понизил голос: – Ты хоть понимаешь, как выглядишь? Вся мокрая, волосы в снегу, глаза как у ведьмы из старых легенд. Если бы я не знал, что ты живая, решил бы, что снова мне привиделась. Каэ фыркнула, но с едва заметной тенью улыбки:       - Сначала доведи нас до комнаты, потом будешь поэтично рассуждать.       - Слушаюсь, командир, – подмигнул Аэррион, и шаги троицы зазвучали в унисон. У лестницы Каэ выдохнула. Силы кончались. Риаркас, кажется, всё понял и чуть выпрямился, будто пытаясь хоть немного облегчить её ношу, но тело слушалось его через силу.       - Ещё немного, – сказала она. – Держись.       - Если рухну, – тихо сказал он, – не держи́те.       - Рухнешь – поднимем, – отрезала Каэ. Аэррион усмехнулся.       - Вот за это я и люблю твои командирские замашки. Хотя, если позволишь, я всё-таки помогу довести вашего колдуна до койки, пока он не решил всё-таки свалиться. Они дотащили колдуна до комнаты, спотыкаясь о каждый порог и проклиная архитекторов Дома, которым, видимо, доставляло особое удовольствие ставить лестницы в самых неподходящих местах. И только тогда Риаркас, наконец, позволил себе выдох – длинный, протяжный, будто он сжигал остатки воли, Аэррион с иронией посмотрел на обоих и тихо добавил:       - Интересная у тебя компания, Элина. Я даже начинаю чувствовать себя скучным. Она устало прикрыла глаза.       - Зато ты живой, Эрри. А он вот – не особо. Каэ толкнула дверь плечом. Внутри было темно, пахло камнем и травами. Аэррион, не дожидаясь команды, завёл колдуна внутрь и опустил его на кровать.       - Так, – протянул Аэррион, оглядываясь. – Раздеваем его или как?       - Осторожнее, – буркнула Каэ, стягивая с Риаркаса плащ. – Он еле дышит, не видишь?       - Вижу-то вижу, – спокойно ответил он, помогая расстегнуть застёжки на вороте и стаскивая с колдуна сапоги. – Просто пытаюсь понять, не помрёт ли он, пока я выясняю, где у вас тут всё необходимое. Плащ с тихим шорохом упал на пол. Под ним была рубаха, промокшая, прилипшая к телу, воротник – обугленный по краю, а кожа на шее всё ещё чуть светилась красным, словно от внутреннего жара. Каэ на мгновение задержала на ней взгляд: линии рун шли чётко и глубоко, похожие на следы когтей, прорезавшие шею.       - Прекрасно, – вздохнул Аэррион, склонившись ближе. – Давно я не видел ожогов от подавляющих меток, – он протянул руку, чуть касаясь воздуха над рунами. – Это не обычное клеймо, Элина. Тут слой на слое. Кто бы его ни ставил, явно не доверял этому парню.       - Благодарю за наблюдение, – холодно отозвалась она. – Лучше скажи, можно ли что-то сделать.       - Можно, – кивнул он. – Успокоить пульс, снизить жар, но не снять эффект. Для этого нужен тот, кто ставил. А таких в живых обычно не оставляют… Он достал из кармана небольшой кожаный футляр, развернул его: внутри показались какие-то флакончики, иглы, пинцеты, крошечные ножницы. Каэ подняла бровь.       - С каких это пор ты таскаешь с собой арсенал лекаря?       - С тех пор, как понял, что в Ордене лечат молитвами, а не мозгами, – ответил он легко. – В Тарнуте преподавали не только теорию, – он осторожно смочил ткань жидкостью из флакона, и воздух тут же наполнился терпким запахом спирта, мха и смолы. – Подержи ему голову. Каэ подчинилась, приподняв Риаркаса за плечи. Тот едва открыл глаза, серые, мутные, как утренний лёд.       - Опять вы, – хрипло произнёс он. – Неугомонные.       - А ты – живой, – парировала Каэ. – Что уже само по себе сегодня достижение. Аэррион усмехнулся, но руки его двигались точно и быстро. Он провёл тканью вдоль ожога, и Риаркас тихо втянул воздух сквозь зубы.       - Потерпи, – сказал Аэррион. – Эта штука кусается, но зато вытягивает жар.       - Знаю, – сквозь сжатые губы отозвался колдун. – Я сам её когда-то варил.       - Вот уж не удивлён, – хмыкнул Аэррион. – У вас, колдунов, всё по принципу: если не болит – не работает. Риаркас не шелохнулся. Только мышцы на скуле дёрнулись, когда зелье коснулся кожи.       - Ты учился в Академии? – спросил он негромко.       - Да. Полгода анатомии и немного травничества, – ответил Аэррион. – И ещё чуть-чуть шарлатанства, но этого не было в списке обязательных предметов. Каэ наблюдала за всем происходящим молча. Пальцы её всё ещё держали ворот Риаркаса, чувствуя под кожей ровное, но слабое биение пульса. Когда Аэррион закончил, она отпустила руку и выпрямилась.       - Сколько он будет отходить?       - Часов шесть, если повезёт. Больше, если нет, – Аэррион бросил ткань с пузырьком на край стола. – Но утром точно поднимется. У таких, как он, организм слишком упрям, чтобы умереть по-человечески. Риаркас открыл глаза чуть шире, взглянул на него из-под ресниц.       - Приятно слышать… от того, кто, похоже, надеялся на обратное.       - О, ты меня раскусил, – усмехнулся Аэррион. – Но, признаться, ты очень неплохой материал для опытов. Каэ закатила глаза.       - Всё, хватит. Эрри, спасибо. Иди, отдыхай сам, ты ведь только утром приехал.       - Я? Отдыхать? – он театрально прижал руку к груди. – После такого представления? Нет уж, я посижу рядом, посмотрю, не задымится ли ваш колдун. Она фыркнула, но не возразила, а когда через несколько минут Риаркас провалился в беспамятство, Каэ и Аэррион сели на пол в тишине – один с усталостью в глазах, другая с привычно прямой спиной, и оба понимали: с этого вечера всё в Доме, кажется, стало немного сложнее.