Тени Рэвельна

Завтрак в «Грифе и лозе» оказался ровно таким, каким его описывал Аэррион: красивая посуда, щедрые порции, запах свежеиспечённого хлеба, тёплое масло, тушёные овощи с пряностями, густая овсяная каша, яйца, жаренные с травами, кувшин великолепного везенвальдского чая… И общий фон гудящей, бодрой утренней жизни большого постоялого двора. Каэ сидела за столом собранная, мыслями уже в дороге – в Карли, в расследовании, в предстоящей работе. Риаркас рядом был спокойный и даже слишком аккуратный, словно он сам с собой договорился «быть приличным». Нен, как обычно, тихо ел и слушал. Фарен же был в отличнейшем настроении, в опаснейшем.       - Ну что, все живы? – бодро произнёс он, глядя на обоих с подозрительно тёплой улыбкой. – А то вчера так грохнуло, что я уж думал, нам придётся собирать остатки колдуна по углам. Риаркас даже не поднял глаз от еды.       - Нормально, – отозвался он спокойно. – Бывали удары и хуже. Фарен хмыкнул:       - Так может, в следующий раз не будешь сдерживаться? Если уж хочешь кого-то убить – так бей, а мы подстрахуем. Каэ поперхнулась чаем. Риаркас же замер на долю секунды, а потом медленно поднял взгляд, словно уточнял, не сошёл ли капитан с ума.       - Капитан, – произнёс он ровно. – Моя реакция вчера была скорее… импульсом, чем решением.       - Да ладно тебе, – ухмыльнулся Фарен, наклоняясь к нему. – Смотрелось внушительно. Хоть кто-то поставил этого Вистора на место. Я ему давно хотел набить морду, а ты просто меня опередил. Каэ тут же вмешалась:       - Извини, но опережать в таких вопросах – последнее, что нам нужно. И если ещё раз ты подольёшь масла в огонь, когда у колдуна цепь горит, я буду разговаривать уже с твоим отчётом. Понял? Фарен поднял руки, но на лице всё равно оставалась эта заразительная ухмылка.       - Да понял, понял… Но вы же сами видели! Он был готов снести Вистору башку! Это ж… впечатляет.       - Это опасно, – отрезала Каэ. Риаркас кивнул, спокойно, уважительно, хотя в глазах мелькнула искра чёрного юмора.       - И, боюсь, смертельно. В первую очередь – для меня. Цепь не любит, когда я думаю слишком громко. Фарен оживился:       - Во-во! А я и говорю, если б ты решил кого-нибудь грохнуть, то мы бы обо всём позаботились! У нас есть мешки. И вон поле за городом. И…       - Фарен, – сказала Каэ таким голосом, что даже люди за соседними столами подутихли. – Замолчи.       - Есть, командир, – послушно буркнул он в тарелку. – Просто… Красиво это выглядело. По-мужицки, знаешь, так… С огоньком. Риаркас тихо положил ложку на край тарелки и ровно так же тихо, как будто они обсуждали погоду, сказал:       - Я не уверен, что слово «красиво» уместно, когда речь идёт о моём намерении ликвидировать офицера Ордена.       - Ну не знаю, – голос Фарена стал задумчивым. – С моей стороны выглядело очень даже ничего. Такой… верный пёсик Элины, который готов загрызть тех, кто на неё гавкает. Каэ захлебнулась второй раз, а вот колдун медленно поднял на Фарена взгляд, ледяной и одновременно очень спокойный.       - Я бы не рекомендовал вам, капитан, сравнивать меня с пёсиком, – сказал он тихо. – У пёсиков нет рунной цепи и они не дают ответный удар в три раза сильнее. Фарен замолчал, но улыбка у него никуда не делась. Каэ допила чай и строго сказала:       - Все наелись? Через двадцать минут – выезд. Сегодня у нас Карли, и если Фарен позволит себе ещё один подобный комментарий – я отправлю его ночевать в конюшню.       - А что? – оживился Фарен. – Там тепло. Нен наконец не выдержал и рассмеялся. Каэ прикрыла глаза рукой, и Риаркас, скрывая улыбку, тихо произнёс:       - Командир… Если нужно, я могу активировать ещё одну защитную руну. На случай, если капитан сегодня решит слишком активно думать.       - Лучше активируй её на себе, – буркнула Каэ, поднимаясь. – Чтобы никого не убить в процессе. Фраза про «верного пёсик» повисла в воздухе намного дольше, чем кто-либо из остальных заметил. Фарен уже ржал над чем-то с Неном, Каэ проверяла упряжь и седло, поправляя ремни точными, чёткими движениями, а вот Риаркас стоял у своего коня, подтягивал подпругу и выглядел идеально спокойным. Движения точные, выверенные, но с таким контролем, будто каждое действие – это способ не свернуть кому-нибудь шею. А внутри… "Пёсик. Пёсик, б...ь…" Он дёрнул ремень чуть резче, чем требовалось – конь фыркнул и махнул головой. Риаркас погладил его по шее, успокаивая, хотя на самом деле успокаивал себя. "Вот и прекрасно. Тебя, колдуна с рунной цепью, который может разворотить полгорода, сравнили с собакой. Да не просто с собакой, с послушным, виляющим хвостиком, ручным пёсиком Каэлинтры. Из всех возможных вариантов оскорбить мужчину этот, пожалуй, один из лучших." Колдун перекинул поводья через шею коня, проверил стремена, перебросил сумку. Всё механически. Тело работает, мозги жарятся. "Да я скорее превращусь в стаю волков, чем стану её «пёсиком». И это же он ещё мягко сказал, а мог бы и похуже что ляпнуть." Риаркас услышал шаги. Каэ подходила к нему, фиксируя на ходу плащ, чтобы не цеплялся. И тут внутри у него развернулась новая волна саркастично-убийственных мыслей: "Ну уж конечно, если я «пёсик», то только тот, который хозяев жрёт первыми. Пёсик… хм. Он бы видел, что было у меня в голове, когда я рисовал на ней руны – ни одного пса во мне не было. Там были… совсем другие звери." Руки сжались на поводьях чуть сильнее. Каэ подошла ближе, обошла его с левой стороны, взглядом проверила его лошадь и, как будто ничего не произошло, спросила:       - Готов?       - Всегда, командир. Тон у него был ровный, но внутри, между строк, бежала мысль: "Да я вам такого «пёсика» покажу, что потом будете вспоминать с дрожью." Однако вслух, конечно, он ничего не сказал, цепь не любит, когда он становился «слишком собой». Колдун поставил ногу в стремя, поднялся в седло плавно и уверенно, спина прямая, посадка идеальная – будто он собирался не в Карли ехать, а вышагивать парадном строю перед Имперскими трибунами. Каэ тоже забралась на свою лошадь, привычно, спокойно, и даже не заметила, как он смотрит на неё, но если бы заметила, то увидела бы там не просто раздражение, а очень хищное, очень мужское выражение, которым пёсиков не наделяют. "Ничего. Пусть капитану будет весело. Посмотрим, кто здесь у кого самый «верный», и на чьей шее на самом деле ошейник." Риаркас выехал из ворот «Грифа и лозы» так, словно за ним тянулся строй из трёх десятков Имперских всадников, а не два сонных бойца и одна охотница, которая с утра уже успела ввергнуть его в личный эмоциональный ад. Посадка идеальная, спина прямая, кисти мягкие, управление поводьями – точнейшее. Никаких рывков, никаких резких движений. Конь под ним шёл красиво, ровно, определённо чувствуя, что его всадник сегодня не просто едет, а воспитывает собственное достоинство. Каэ краем глаза, конечно, всё видела, хотя делала вид, что оценивает исключительно дорогу. Колдун подъехал к ней чуть ближе, ровно настолько, чтобы быть на одном с ней уровне, и голос у него был такой правильный и собранный, что сразу стало ясно: он тщательно маскирует тот факт, что полчаса назад очень хотел придушить Фарена, а теперь просто изображает из себя ледяного профессионала.       - Лошади отдохнули, – произнёс он, словно делал доклад. – Идём ровно, темп хороший. Если так продолжим, к Карли доберёмся быстрее, чем планировали. Каэ кивнула, с лёгким оттенком я тебя вижу, колдун, ой как вижу.       - Согласна. Сегодня хорошая дорога, и солнце мягкое. Надеюсь, пройдём без приключений.       - После Везенвальда, – заметил Риаркас тихо, – любые дороги будут казаться совершенством. Он даже позволил себе короткий, едва заметный взгляд в её сторону, очень внимательный и чуть мягче обычного, с намёком на вчерашние руны, которые он, конечно же, не забыл. И тут он добавил ещё одну фразу, на первый взгляд, совершенно нейтральную, но чуть теплее, чем нужно.       - Вы хорошо выглядите, командир. Уверенно.       - Это потому что я выспалась, – спокойно отозвалась Элина. – И подготовлена. Он кивнул.       - Рад это слышать, – он посмотрел вперёд, на дорогу, и добавил столь ровным тоном, что можно было подумать, что они обсуждают погоду: – И… мне проще, когда вы рядом. Темп держится стабильно. Каэ на долю секунды закусила щёку изнутри, чтобы не выдать себя реакцией, но он всё равно заметил, как у неё дрогнули пальцы на поводьях. А внутри у него мелькнуло: "Пёсик, говорите? Да я рядом с ней как боевой жеребец после двухдневного разогрева, и всё равно держу строй. Вот это – дисциплина, капитан. Учись." Он откинул волосы с лица лёгким движением головы, будто ничего особенного не происходит, и повёл коня ровно в её темпе. Красиво, спокойно идеально. И только цепь под кожей тихо, лениво шептала: Ну-ну, продолжай изображать ледышку. Посмотрим, сколько ты выдержишь, красавчик. ❖❖❖ Деревня Карли на первый взгляд была не приветлива, а насторожена и тиха. Дорога сузилась, колёса телег давно выбили в земле глубокие канавки, и ветер, хоть и тёплый, доносил запах сырости, гари и чего-то несвежего. Они подъехали к первому, что бросалось в глаза: чёрный остов сгоревшего дома. Угли – давно остывшие. Балки ещё стояли, но были перекошенные, выдранные, крыша обрушилась внутрь, а вокруг не было ни ограды, ни попыток расчистить место. Каэ замедлила шаг. Риаркас – тоже. Фарен с Неном подъехали сзади, но не сказали ни слова, словно чувствовали, что что-то в этой тишине было не так. Колдун смотрел на обгоревшие стены, и в груди что-то неприятно дёрнулось, лёгкое, но отчётливое. То самое магическое чутьё, которое спасало ему жизнь столько раз, что он давно перестал его игнорировать. Он нахмурился, словно пытаясь поймать запах, который улавливает только он один. Каэ тихо спросила:       - Что? Он не сразу ответил. Смотрел на дом, на землю вокруг, на обугленные балки. На странное смещение грунта и на то, как дым когда-то поднимался вверх, но только почему-то на стенах сажа ложилась не так, как после обычного пожара. Только через пару секунд он произнёс:       - Что-то здесь неправильно.       - В смысле? – Каэ повернулась к нему в седле. Риаркас снова повёл взглядом по обугленным остаткам:       - Я пока не понимаю. Но это не просто дом, сгоревший от печи или молнии. Здесь… – он чуть наклонил голову, прислушиваясь к пустому месту, – …что-то было. Что-то, что не оставляет ровных следов. Фарен фыркнул, как обычно:       - Чертовщина твоя?       - Ммм, нет, – ответил Риаркас так ровно, что Фарен сразу заткнулся. – Это мог сделать и человек. Каэ бросила на него взгляд:       - Присмотришься ещё? Он кивнул.       - Сейчас, – и, спрыгнув с коня, подошёл к обгоревшему остову. Каждый шаг отдавался в груди как эхо чего-то, что ещё не показалось миру, но уже дышало в этих руинах. Карли, похоже, действительно была не тем местом, где исчезновения можно списать на «ушли сами». Колдун долго стоял у остова дома, так долго, что Каэ успела проверить окрестности взглядом, оценить дорогу дальше и даже мысленно выстроить план «первый опрос, потом ратуша». А он всё смотрел. Но чем дольше он всматривался, тем яснее становилось одно: он не знает, что именно произошло. Не чувствует чёткой магии, не слышит отголосков заклинаний, не видит узнаваемого рисунка разрушений. Но вот что он знал абсолютно точно – что-то здесь было неестественно, и это «неестественно» ему не нравилось. Он выдохнул медленно, проверяя ещё одну балку ладонью, как будто на ощупь можно понять больше, чем глазами. Ничего. Холодно. Мёртво. Каэ уже начинала раздражённо подбирать поводья, но Риаркас вдруг резко обернулся:       - Позовите Фарена и Нена. Она моргнула.       - Зачем?       - Просто позовите, – коротко бросил он. – Предпочту подстраховаться. Тон был ровным, уверенным, но в нём чувствовалась та редкая нота, которую Каэ уже могла узнать: он не шутил. И она позвала. Фарен с Неном подошли быстро, оба серьёзные, что, учитывая Фарена, уже было тревожным знаком. Нен, как всегда, вглядывался во всё со своей тихой аналитикой, капитан же с непривычной сдержанностью спросил:       - Что, опять что-то почувствовал?       - Не знаю, – честно ответил Риаркас. – Но место мне не нравится. И раз здесь исчезают мужчины, – он перевёл на них холодный и ясный взгляд, – я предпочту перестраховаться. Фарен нахмурился:       - То есть? Колдун шагнул ближе, протянул руку – открыто, на глазах у всех.       - Дайте руку, пожалуйста. Фарен фыркнул было, но послушно протянул ладонь. Нен даже не возражал. И вот тут Каэ поняла, что Риаркас реально считает ситуацию опасной, потому что он никогда не предлагает им защиту первым, только по необходимости и только если чётко знает, что она нужна. А тут – «просто по ощущениям». Колдун взял руку Фарена, перевернул ладонью вверх. Тот хотел что-то съязвить, но прикусил язык, когда почувствовал, как тяжесть магии чуть дрогнула под кончиками пальцев колдуна. Риаркас достал из дорожной сумки стилус и рунические чернила и начал рисовать. Не как на Каэ – с медленной глубокой внимательностью, здесь всё было иначе: резко, точно, технично. Боевой защитный став на основе периметрального узла, тот, что усиливает тело и реакцию, помогает вырваться из захвата или обездвиживания, а в крайних случаях – даёт носителю шанс увернуться от атакующего.       - Это что? – тихо спросил Нен, наблюдая.       - Базовая быстрая защита, – ответил Риаркас, переходя ко второй руке Фарена. – На случай, если мужчины пропадают действительно не по своей воле. Фарен, впервые за долгое время, выглядел серьёзно.       - Ты считаешь, что тут охотятся только на мужиков?       - Я считаю, – отрезал колдун, – что место мне не нравится, и что вы оба нужны целыми. Эта фраза – «нужны целыми» – прозвучала жёстко, без малейшей игры. Затем он повернулся к Нену:       - Твоя очередь. Нен кивнул и подставил руку без лишних вопросов. Колдун снова вывел символы быстрыми, уверенными движениями, словно работал уже на поле боя. Когда он закончил, то отошёл на шаг, осмотрел обоих, как мастер, проверяющий оружие перед боем.       - Этого хватит, – сказал он тихо. – На первую встречу точно. Фарен хмыкнул, но на этот раз не так ехидно.       - Ну, спасибо хоть так. Если тут и правда какая дрянь водится, пусть попробует к нам подойти. Риаркас взглянул на сгоревший дом, потом на дорогу, ведущую в центр деревни.       - Вопрос лишь в том, – произнёс он тихо, – кто кого попробует первым. И только Каэ заметила в голосе едва слышную тень облегчения: "Хорошо, что на ней руны, очень хорошо."       - Командир, – негромко бросил колдун, вытирая пальцы о платок. – Позволите осмотреться до встречи со старостой? Каэ кивнула и тут же добавила, не отводя взгляда:       - Но только по внешнему периметру. Внутрь пойдём все вместе. Колдун не стал спорить, но рука его при этом скользнула под плащ, чтобы проверить, не размылась ли случайно защитная вязь, которую он начертал ещё утром на внутренней стороне подкладки. Не размылась. Горела слабым теплом, как и та, что он всё ещё ощущал на коже Элины, под одеждой. И, чёрт возьми, если бы не она, он бы не стал сейчас ничего рисовать, не тратил бы силы. Но чувство, что в этом месте было что-то чужое, неправильное, не отпускало. Он не знал, кто тут сгорел, но точно знал, что тот, кто это сделал, не ушёл. Или ушёл… Но оставил след.       - Лошади тоже чуют, – пробормотал он, бросив взгляд в сторону привязанных коней. Те тревожно жевали удила, фыркали, мотали головами. – Будем осторожны.       - Надеюсь, осторожность тут вообще поможет, – буркнул Нен и прижал ладонь к свежей вязи. – А то что-то мне совсем не нравится, как воздух шевелится. И не говорите мне, что это просто ветер. Я с детства ветер знаю. Колдун усмехнулся. Фарен промолчал, но уже держался так, как на подступах к зачистке. Они ехали по центральной улице, и чем дальше продвигались, тем отчётливее становилось ясно: Карли – не развалюха и не жуткая дыра. Деревня была действительно ухоженная, опрятная, заборы подкрашены, огороды перекопаны, домики плотные, крепкие, крыши ровные, где-то свежая солома, где-то новая дранка. Пахло хлебом и дымом, где-то варили похлёбку – обычная жизнь, мирная, спокойная. И ничто из этого вообще не вязалось с исчезающими мужчинами. Каэ держала направление уверенно, прямо к большому дому с новыми ставнями и резным крыльцом. Дом старосты угадывался сразу. У порога уже стояла женщина, крепкая, широкоплечая, лет пятидесяти, с деловым видом человека, который готов был лично встряхнуть троих стражников за шкирку, если те плохо работают. Увидев их, она буквально расцвела.       -Наконец-то! – выдохнула она, вытирая руки о фартук. – Наконец-то хоть кто-то приехал! Да заходите же, нечего так стоять! Фарен только успел обменяться взглядом с Неном: мол, ага, началось. Каэ спешилась спокойно, уверенно, без пафоса. Риаркас тоже спрыгнул с коня, но взгляд его всё ещё то и дело возвращался к обгоревшим остаткам дома позади. Он молчал, но взгляд у него был хмурый. Женщина уже затараторила:       - Мы и в Везенвальд писали, я сама туда ездила! Дважды! В ратуше только руками разводят, будто ничего страшного! А у нас второй месяц мужики пропадают! Сначала один, потом второй, потом… – она замялась. – Потом ещё. И следов никаких! Каэ кивнула без лишних эмоций.       - Мы в курсе. И поэтому здесь. Староста расправила плечи:       - Слава всем богам! Хоть кто-то нас к чертям не послал. Заходите, я всё расскажу, только вы мне скажите: вы всерьёз за это взялись?       - Всерьёз, – ответила Каэ. Фарен тихо фыркнул себе в кулак, типа «мы бы даже мимо не проехали», но вслух ничего не сказал. Риаркас всё это время стоял чуть позади, рассматривая дом старосты, окрестности, людей, лица… И то, что он видел не понравилось ему ещё сильнее. Слишком много женщин, слишком мало мужчин. Вот двое подростков таскают воду из колодца, женщина с ребёнком на руках закрывает ставни, и ни одного взрослого мужика на улице. Он тихо наклонился к Каэ:       - Это не просто жалоба от старосты. Здесь реально пусто. Вообще пусто. Каэ кивнула:       - Разберёмся. Староста уже, кажется, готова была сама тащить их внутрь дома.       - Заходите, про всё расскажу! У меня и список есть! По датам, по улицам, как они исчезали! Я всё записывала, раз ратуша не соизволила пошевелиться! Фарен не выдержал и пробормотал себе под нос:       - О, отлично. Ещё одна организованная… Риаркас косо взглянул на него:       - Уж лучше организованная, чем как тот, из-за кого у меня цепь вчера загорелась. Фарен закатил глаза:       - Ты всё ещё дуешься?       - Нет, – спокойно сказал колдун. – Я всё ещё помню. Каэ одёрнула их обоих взглядом, и оба моментально заткнулись. Староста, ничего не замечая и сияя гостеприимством, подвела их к дверям:       - Всё расскажу, всё покажу, только вы мне скажите: из Рэвельна приехали? От самого Хранителя?!       - Да, – ответила Каэ коротко. Староста чуть не перекрестилась по-местному.       - Ну, раз из Рэвельна… Значит, наконец-то будет толк. А Каэ только подумала, мельком, со своей лёгкой жесткой иронией: "Очень надеюсь, потому что толку тут пока не видно совсем." В дом их провели очень быстро, и не столько из вежливости, сколько из живого желания наконец-то передать ответственность за происходящее кому-то, кто носит эмблему Ордена.       - Заходите, – сказала староста, снова отвешивая полупоклон. – Извините за бардак, я с утра на ногах. И вообще, тут сейчас, сами понимаете, ни до кружев, ни до хлебосольства. Каэ лишь кивнула. За её плечом в дом скользнули Фарен и Нен, колдун, как водится, бесшумно вошёл последним.       - Двенадцать, – сказала староста, едва все устроились. – С начала марта. Двенадцать мужчин. Просто исчезли без следа, как сквозь землю провалились.       - Расскажите подробнее, – коротко попросила Каэлинтра. Женщина кивнула и села, при этом продолжая говорить, даже и не собираясь останавливаться.       - Мы сначала подумали: ушли. Ну бывает – выпить, баб найти, у кого характер не тот. В деревне же всё на виду. Потом, когда один, другой, третий не вернулся, мы забеспокоились. А когда седьмой пропал, то поняли – это уже не пьянка. Сами искали, лес прочёсывали, берега дальней реки обыскивали, все сараи и амбары. Ничего. И ни звука, ни крика, ни следа. Просто был – и всё.       - Что-то общее между ними есть? Возраст, место работы, семейное положение? – уточнила Каэ.       - Да нет. Один – пастух, другой – кузнец, третий дрова возил, четвёртый в поле работал. Один – холостой, двое – вдовцы, остальные – с семьями. Возраст – от двадцати до пятидесяти пяти. А связи никакой, кроме того, что все – местные. Ну и ещё… – женщина понизила голос, – все – мужчины.       - Так это и так ясно, – пробормотал Фарен, сидевший у окна. – Вы же сказали – мужики исчезают.       - Нет, – отрезала староста. – Только мужчины. Ни один мальчишка, ни один юноша не пропал. И да, мы проверяли. Некоторые из тех, кто пропал, выходили из дома буквально на минуту. По воду, по дрова, в соседний дом, во двор по нужде. Ни крови, ни звуков, ни призраков. Как сквозь землю провалились. Колдун молча наблюдал. Лицо как всегда, ничего не выдавало, но Каэ по мельчайшему движению глаз знала: он слушает внимательно.       - И вы продолжали обращаться в Везенвальд?       - Каждую неделю, – мрачно подтвердила женщина. – И письменно, и через гонцов. Вон, покажу бумаги. А в ответ – или тишина, или "необходимости для вмешательства нет". Ну да. Видимо, по их мнению, пока мы тут всех не потеряем – никакой необходимости не будет. Нен хмыкнул:       - Может, вы на следующей неделе кого-нибудь из Везенвальда сюда притащите? Чтоб он тут исчез – и тогда необходимость найдётся.       - Да я б уже сама за меч взялась, будь у меня подходящий, – усмехнулась староста. – Но не пустят меня в караул, – она мотнула головой в сторону улицы. – У нас теперь мужчины из дома не выходят, бабы их держат. Даже к колодцу с сопровождением ходят. Фарен сдержал смешок, но колдун, наконец, заговорил:       - Интересная картина. Почти утопическая. Ни драк, ни пьянства, порядок, женщины у власти.       - Да чтоб ты знал, – вздохнула староста, – я об этом всю жизнь мечтала. Но не так же, не вот так. Он не стал вставлять свои реплики, просто сел к столу, вытянул из-за пояса блокнот, развернул на пустой странице. Бросил взгляд на старосту:       - По порядку. Кто исчез первым, когда и где? Та не сразу ответила, оценивая его тон. Но, заметив, как быстро и чётко заскользило перо по бумаге, кивнула:       - Восьмого марта. Рано утром. Пропал Илар, вдовец, лет сорока, жил с сыном. Вышел – вроде бы дров подкинуть. Сын спал. Потом – оп, его нету.       - Следующий?       - Одиннадцатого марта. Петер, молочник, молодой, двадцать с копейками. Вечером ушёл домой от девушки и не дошёл. Девка, кстати, до сих пор рыдает, вон в том доме, с берёзой у калитки.       - Есть свидетели?       - Нет. Ни в первом, ни во втором случае. В этом-то и беда. Перо продолжало двигаться, строчка за строчкой. Каэлинтра уже не вмешивалась. Просто стояла чуть за его плечом, изредка кивая.       - Дальше, – коротко сказал Риаркас.       - Шестнадцатого. Девятнадцатого. Двадцать четвёртого. Потом перерыв на неделю – а потом ещё трое за два дня. И всё то же самое, просто исчезли. Или на крыльце, или возле амбара. Один вообще спал на чердаке, сестра пошла утром к завтраку звать, а там только смятый тюфяк. Он записывал всё. Даты, имена, обстоятельства. И в какой-то момент – староста, будто вспомнив что-то, подняла взгляд:       - Есть ещё одна деталь. Мелочь, но повторяется. Некоторые женщины говорили, что слышали женский смех, ну или что-то вроде него. Не громкий, как будто откуда-то издалека. И странный свет – слабый, чуть мерцающий, почти незаметный. На стенах, в углу, где-то в траве.       - Когда именно?       - За час-два до исчезновения. Или почти в тот же момент. Мы бы подумали на никс, ну или на водяных, но… – она замялась, и сама себе фыркнула. – Тут же ни озера, ни речки рядом. Ни прудика даже. До болот – вёрст пятнадцать. Так что либо какая-то тварь маскируется, либо что-то похуже. Риаркас чуть приподнял брови, но не оторвался от страницы. Записал всё, трижды обвёл символ рядом с пометкой «смех/свет» и задержал взгляд. "Мимикрия. Приманка. Поведенческий шаблон – не под воду, а в пустоту. Или в скверну?"       - Что? – спросила Каэ тихо, наклоняясь к нему.       - Не знаю, – так же тихо ответил он. – Но, возможно, это не природная тварь. И не та, что действует одна. Колдун поднял голову. Лицо было спокойным – привычная маска – но по глазам Элина видела, что он уже просчитал куда больше, чем сказал.       - Мне нужно будет осмотреть место исчезновения Илара, – сказал он уже вслух. – И дом девушки того молочника. И чердак, где пропал последний.       - Проведу, – коротко кивнула староста. – Только сразу говорю: оттуда ничего не возьмёшь. Ни следа. Ни запаха.       - Я не ищу следы, – отозвался он. – Я ищу сдвиги.       - Чего?       - Магические аномалии, – перевела Каэ. – Или то, что оставляет после себя несуществующее. Староста уставилась на неё.       - А оно что, бывает?       - Бывает, – ответила Каэ, глядя на Риаркаса. – Мы потому его с собой и берём.       - Ещё же двое было, – отозвался Фарен, подходя ближе, тоном уже деловым, без ехидства. – Один – писец из ратуши, второй – дровосек, жил в избушке между Везенвальдом и трактирами, у опушки. Его ищут уже почти две недели. Каэ чуть обернулась:       - Пропали на подходе к Карли?       - Да, – подтвердил Фарен. – Причём оба, похоже, как раз отсюда и возвращались. Или шли сюда. Мы в Везенвальде узнали, что они частенько захаживали к… ну… – он чуть повёл плечом, – девицам весёлого нрава.       - Значит, были здесь, – проговорила Каэ, уже не спрашивая, а уточняя. Староста, стоявшая рядом, кивнула резко:       - Были, были. У них тут пара постоянных… – она сморгнула, – подруг была. И у того, и у другого. Ночи коротали, сами понимаете. Мы, конечно, не одобряем, но девки взрослые, не запретишь же.       - И оба исчезли после визита?       - Писец – точно. Ушёл поздно вечером, и всё, не дошёл. Дровосек – вроде как утром ушёл, но с тех пор его никто не видел. Путь-то один прямой, через просеку. Риаркас оторвался от записей:       - Кто-то слышал что-нибудь на том участке?       - Нет. Ни звука, ни крика. Ни даже треска ветки. Только… – она замялась, – одна бабка говорила, что в ту ночь у неё собака выла. Не лаяла – выла, да под печь забилась. Но у неё и раньше крыша ехала, если честно. Он кивнул, коротко.       - Даже собачий инстинкт – это лучше, чем ничего.       - Ну а мы что, – буркнула староста, – мы-то рады, что вы приехали. Хоть кто-то из Ордена, а то в Везенвальде только руками разводят. А у нас, простите, уже двенадцати мужчин нет. У кого мужик остался, того на цепь, считай, посадили, под замок. Женщины по двору ходят, а они в сенцах, как куры-наседки. Каэ тихо хмыкнула:       - Вот и не говорите, что женщины в деревнях беспомощные.       - Не говорю. Но, знаете ли, мужиков-то жалко. Не все же из них дурачьё глупое. А нам, простите, к посевной пахать надо, а не всех под печь запихивать.       - Понял, – отозвался Риаркас, закрывая блокнот. – Осмотр просеки будет чуть позже. Сейчас пройдём по точкам исчезновений. Потом посмотрим карту рельефа, проведём линии по энергетике, и ещё я хочу взглянуть на место, где был смех и свет. Вы ведь помните, где это было?       - У амбара у Леммов. Я вас провожу. Каэ бросила взгляд на Фарена. Он кивнул.       - Я потом с Неном зайду к той девушке и расспрошу, если там вообще можно будет разговаривать. Судя по всему, она до сих пор на травах.       - А тот дом на въезде… Чей он был? – Риаркас спросил это как бы между прочим, глядя сквозь окно в сторону почерневшего остова. – Не часто в деревнях развалины так оставляют. Староста хмыкнула, поправляя платок:       - А, тот. Да кто ж его тронет. Жила там вдовая женщина, Марит её звали. Почти пятнадцать лет назад дом её и вспыхнул, ну и она в нём сгорела, одна. Говорили, свечу забыла потушить… или печь не закрыла, уж кто теперь скажет.       - Родных у неё не было?       - Не было, ни детей, ни племянников. Одна, как перст. Чудаковатая была, хоть и не злая. Гадала, к травам тянулась. Не ведьма, нет – не та масть. Но странная. А после пожара… – староста махнула рукой, – все только крестились да говорили, что и слава богу, никто больше не пострадал.       - Ну а дом почему не снесли?       - А оно как-то всё… – староста пожала плечами. – То не до того, то дожди, то снега. Потом вроде решили: а что его трогать, коль никому не мешает? Да и, если честно, боимся. Не того, что она там привидением бродит, а просто как-то… – она понизила голос, – неуютно. Место будто застыло. Ни птицы, ни кошки, ни одна божья тварь туда больше не суётся. Колдун медленно кивнул, чуть прищурился и пальцами небрежно провёл по краю блокнота.  "Застыло. Не зарастает, не рушится до конца, как будто держится на чём-то, что давно должно было исчезнуть. Или вовсе не ушло." Каэлинтра заметила, как он это записал, но не спросила ничего, потому что чувствовала то же самое. Староста, хлопнув по столу ладонью и поправив платок, встала, пригласив всех за собой.       - Пойдёмте, покажу, где старая Кейса живёт, она Марит эту помнила. Не обещаю, что она обрадуется, но на шорох точно выйдет. На узкой улочке между домами пахло скошенным сеном и немного дымом, кто-то топил печь, хотя уже было довольно тепло. Староста бодро семенила вперёд, пробираясь к старому двору у северной окраины. Каэ шагала следом, слегка задумчивая, но всё ещё на контроле. Риаркас поравнялся с ней и тихо сказал, почти касаясь плечом:       - Всё может быть куда проще, чем выглядит, командир. Он даже не смотрел в сторону, просто говорил себе под нос, как делал это в библиотеке или во время тренировки:       - Забытый дух. Старое обещание. Несвоевременно вызванная сущность. Или просто одинокая душа, которая зацепилась за место и теперь шепчет тем, кто одинок. Каэ чуть повернула голову:       - А может, просто кто-то решил, что мстить удобнее ночью, под женский смех и без свидетелей?       - Тогда мы тоже не зря пришли, – бросил колдун, и снова замолчал. К домику Кейсы они подошли почти одновременно с тем, как из-за забора раздалось характерное:       - Да кто там опять шляется?! Я вам не приют и не трактир! Староста поморщилась и постучала в калитку.       - Кейса, это я. Привела охотников из Рэвельна. Поговорить надо.       - Да уж вижу, что не вышивальщики пришли, – буркнули изнутри. – И чего вам от меня надобно? Я никому ничего не должна! Калитка распахнулась очень резко, и на пороге появилась сама Кейса. Маленькая сухонькая старушка, покрытая морщинами как корой дуба, с глазами-буравчиками, что оценили всех за полсекунды, и, разумеется, не в их пользу.       - Смотрю, Ордену опять делать нечего, – заявила она, упирая костлявые руки в бока. – Сначала вас десять лет не видать, потом вы как навоз весенний – вдруг везде. Тьфу. Риаркас на секунду прикрыл глаза, словно мысленно сказал себе: «держись».       - Кейса, – попыталась спокойно начать Каэ, – нам нужна информация.       - А мне – покой, – моментально отбила бабка. – Который вы, кстати, мне уже похерили своими сапожищами. Что такое? Кого опять потеряли? Себя? Лошадь? Или честь своей формы?       - Честь точно не здесь валяется, – отметила Каэ заботливо. – Но спасибо за заботу. Кейса сощурилась так, как будто пыталась вынюхать, кто из них виноват в её плохом настроении.       - Вот эта блондиночка – командир, я верно понимаю? – она ткнула костлявым пальцем в Каэ. – Орден, значит, совсем деградировал, раз девок в командиры ставит. Фарен едва не поперхнулся смешком. Риаркас медленно повернул голову и посмотрел на бабку так вежливо, что даже ветер стих.       - Да-да, – продолжила Кейса, не чуя опасности, – старая я уже, но помню, когда командирами были мужики. С мозгами, а не с косами!       - Я стригусь, – вежливо уточнила Каэ. – Но спасибо, что следите за моей причёской.       - Ещё и огрызается! – возмутилась старуха. – Точно командир… Ну ладно. Чего надо-то? Только если это опять ваши орденские игры, так я вам сразу говорю: по огородам не бегаю, по ночам никого не ищу, и если вы от меня хотите, чтобы я кого-то заманила – идите вы…       - Кейса, – мягко, но очень чётко сказал Риаркас, – нам просто нужна информация. Старуха вскинула подбородок, как ястреб, который внезапно почувствовал, что добыча ему возражает.       - О! А вот этот с цепями на шее – кто? Шпана? Колдун? Или просто красивый мальчишка для отвода глаз? Фарен закашлялся от сдерживаемого смеха, но Риаркас ответил так спокойно, что Кейса даже нахмурилась:       - Всё перечисленное, возможно. Но сейчас – помощник командира.       - Помощник? – протянула бабка. – Ха! Развели тут, понимаешь… А у тебя, красавчик, чего под глазами чёрное? Не выспался? Или совесть мучает? На мгновение Каэ искренне поняла, почему эту бабку никто не навещает. Риаркас открыл было рот, но потом просто улыбнулся, с тем самым ледяным, слишком спокойным вздохом, от которого даже у Каэ по спине пробегал ток.       - Совесть редко со мной разговаривает, – мягко сказал он. – Мы с ней не слишком ладим.       - Ага! Я знала, знала! – победно ткнула в него Кейса. – Колдун! Староста обречённо вздохнула:       - Кейса… Они просто хотят спросить про старые времена. Про Марит. Бабка тотчас скрестила руки, подняла подбородок ещё выше и процедила:       - А вот это уже другой разговор. Но сперва, пусть вот этот, – она кивнула на Риаркаса, – перестанет стоять, как красавчик-зазывала на ярмарке. Ты проходи, давай. Ты мне в спину дышишь, а у меня кости старые, простужусь ещё! И слушайте внимательно, если слухи собираете. Но предупреждаю: говорить буду, как есть. А вам, молодые, если неприятно – уши закройте. И только тут стало ясно: настоящая история – впереди. Кейса, ворча и бурча себе под нос что-то вроде «Ну и зачем я вам двери-то открыла… надо было притвориться мёртвой», всё-таки впустила их на свой двор, а затем и в дом – низкий, с маленькими окнами, пахнущий сушёной мятой, старым деревом и десятилетиями накопленного дурного характера. Она уселась на скрипучий стул, и, указывая кривым пальцем на лавку у стены, велела:       - Садитесь, раз уж пришли. Ходите тут, как гуси по огороду. Полы мне только не стопчите, я их только намыла. Риаркас сел первым, максимально вежливо, с прямой спиной. Каэ устроилась рядом, спокойная и собранная, а Фарен остался стоять, на всякий случай – уж больно взгляд у бабки был подозрительный. Кейса вгляделась в них, пыхнула воздухом и начала без раскачки:       - Марит вы ищете, да? Нашу покойницу. Вдова она была. Муж её давно помер – лет сколько… двадцать пять назад? Да. Тогда ещё война была, та самая, самая мерзкая. Мужик хороший был, Андрес. Голова у него – в смысле, ум – была светлая. Пока ему эту голову ядром-то не снесло, – она перекрестилась так сердито, будто саму пушку сейчас видела. – А Марит… – продолжила старуха, глядя в угол, – ну, поехала у неё крыша, чего тут скрывать. Сначала тихо: сидела, как мышь, всё ждала, что он вернётся. Потом шепталась по ночам, ходила по деревне, выла, да свечи жгла до утра. Потом уже и с людьми говорить перестала. Я тогда куда моложе была, видела её разок: глаза пустые, будто она наполовину где-то ещё, идёт, воет и раскачивается. Каэ слушала молча, пытаясь понять, куда это всё приведёт. Старуха Кейса склонилась чуть вперёд, подперев щёку ладонью:       - А потом… Потом был пожар. Говорят, она сама была виновата. Свечу свою дурацкую оставила на подоконнике, а ночью сквозняк – и всё, ищи теперь кости в золе. Сгорела она очень быстро. Никто помочь не успел. Да и, честно говоря, никто особо не рвался.       - Так а дом почему не убрали? – спросила Каэ. Кейса фыркнула.       - А зачем? Сначала думали – уберут той же весной. Весной – думали, что уберут осенью. Потом – кто туда полезет? Место оно… нехорошее стало. Холодное. Как будто там кто-то сидит до сих пор и ждёт. Я туда вообще не хожу. И никакая скотина не ходит. Даже коты стороной обходят, а вот это, знаете ли, показатель, – она выразительно постучала по столу пальцами. Риаркас немного наклонился вперёд.       - Она практиковала магию?       - Ха! – бабка рассмеялась коротко и зло. – Если бы она практиковала магию, она бы хоть что-то делала правильно. А так, травки сушила, свечками шуршала, как будто мужика своего из мёртвых вытянуть хотела. Глупая была, больная совсем головой. Но не ведьма. Ведьмы у нас умнее. Фарен тихо закашлялся, но виду не подал. Кейса продолжила, явно входя во вкус:       - Говорила сама с собой, ходила по ночам. И пела иногда… Так мерзко, тоненько. Вообще голоса у неё не было. И всё ему, Андресу, кричала: «Вернись… вернись…». Потом, перед пожаром, вроде бы кричала что-то, с кем-то ругалась. А потом – бац. И всё, – она пожала плечами. – Вот и вся история. Хотите – верьте, хотите – нет. Но я вам скажу одно: если вы ищете беду, искать её надо там, где человек с горя сгорел. Эти места плохие, они всё в себя впитывают. На минуту воцарилась тишина. Риаркас сделал заметку в блокноте, Кейса снова фыркнула:       - Ну что? Нарыдались? Или ещё сказать чего? Хотите, могу рассказать, как один раз видела, как Марит курицу от сглаза лечила… Или как она на мужиков ворчала, будто они ей живыми мешают. Но это, думаю, вам уже не нужно. У вас лица такие, будто сами сейчас сгорите, – и она, прищурившись, добавила: – А знаете что? Если бы мой муж так умер, я бы не свечи жгла. Я бы нашла того, кто пушку зарядил. Тут уже Фарен тихо присвистнул, а Каэ едва удержалась, чтобы не усмехнуться. Риаркас поднял взгляд на бабку, уважение в нём было тихим, ледяным, но настоящим.       - Спасибо, – сказал он. Кейса махнула рукой:       - Ага-ага. Идите, ищите вашу нечисть. Только мне забор не сломайте, когда выходить будете. И кота моего не пугайте – он единственный в этом доме умный. Риаркас пролистал пару страниц в блокноте, словно сверяясь с внутренней картой, и, прежде чем староста или Каэ успели задать очередной вопрос, поднял глаза на Кейсу с тем спокойствием, от которого у бабки на миг даже губа дёрнулась – она явно почувствовала, что сейчас её попробуют перехитрить.       - Кейса, – сказал он тихо, почти вкрадчиво, – кроме исчезновений ещё что-нибудь странное в деревне было? Неважно, что. Шорохи, животные беспокоятся, запахи, свет… или что-то, что люди обычно списывают на «показалось». Старуха фыркнула, как будто он спросил, не подслушивает ли у них в сенях сам Император.       - Странности… – передразнила она. – Да тут, милок, странностей – как у меня в огороде кротов! Но раз уж спрашиваешь… – она откинулась назад, упёрлась кулаком в бок и снова подалась вперёд: – Вечерами у нас последнее время туман, – она произнесла это слово так, словно оно ей самой не нравилось. – Не утренний, не вечерний, а какой-то другой. Как дым. Только никто не жжёт ничего. Каэ напряглась.       - Дым? Откуда? Кейса прищурилась, ткнула пальцем куда-то за окно:       - Да откуда-то с той стороны, где дом Марит стоит. Сначала, может, и туман был… да только запах у него не туманный. И не болотный. И не как дым от сена, – она скривилась. – Прогорклый, кислый. Очень неприятный. Риаркас медленно распрямился. Взгляд у него стал острее.       - И когда это началось?       - А в начале марта, да так и повалило по вечерам. Каждый раз по-разному: то чуть-чуть, как лёгкая дымка, то так навалится, что хоть ножом режь. А утром – нет ничего. И следов нет. Как будто и не было. Фарен поднял брови.       - Дым без огня? Да ладно. Кейса глянула на него так, что если бы взглядом можно было давать затрещину, она дала бы.       - Я тебе что, дурочка? Я знаю, что такое дым от печи, от костра, от сухой травы. А это другое. Как будто воздух сам от себя коптится. Староста шевельнула плечами, подтверждая:       - Да. Я сама видела пару раз… Он стелется так низко. И быстрый, будто ветер его несёт, а ветра нет. Каэ молчала. Она только смотрела на Риаркаса. А тот тихо постучал кончиком пера по странице – раз, другой, третий – и сказал всё тем же ровным голосом:       - Так это и не туман.       - А что? – спросила староста. Он закрыл блокнот.       - Это след. Или остаток сущности. Возможно, отпечаток.       - Я ж говорила, – хмыкнула Кейса. – Не туман это. И не дым.       - Тогда что? – тихо спросила Каэ. Старуха пожала плечами:       - А я откуда знаю? Я старуха, – и добавила, уже почти шёпотом, но с ядовитой ухмылкой: – Вы ж магов душите? Ну вот. Найдёте – задуши́те. А я чай поставлю. Хоть польза от визита будет. Риаркас, глядя на неё, подумал ровно одно: "Это уже не про простую беду. Это – про след от чего-то слишком старого, чтобы его игнорировать." Кейса поднялась, эта беседа её утомила до невозможности. Глаза у старухи сверкали – она явно чувствовала себя хозяйкой положения. Она провела их к двери, но прежде чем колдун или Каэ успели выйти, подняла руку.       - Слушайте сюда, охотнички, – начала она тоном генерала, который строит роту из пьяных рекрутов. – И ты, командир-девчонка, и ты, красавчик с цепочкой, и этот… – ткнула пальцем в Фарена, – рубаха-парень, который думает, что весь мир должен падать в обморок от его улыбки. Фарен от удивления даже рот прикрыл. Кейса продолжала:       - Вы тут ходите такие важные, будто у вас мозгов – мешок на плечах. А на деле… – она выразительно щёлкнула пальцами. – Пшик! Пустота. Три дырки да одна мысль на всех. Каэ глубоко вздохнула. Риаркас прикрыл глаза, явно прося богов о терпении.       - Марит вы ищете? Так ищи́те. Только не вздумайте мне тут под окнами сдохнуть. Мне вас закапывать неохота, я спину неделю лечила. И не вздумайте дом её трогать. Староста попыталась вставить:       - Кейса, может, без…       - Молчи, ты! – шикнула бабка. – Ты мне тут каждую неделю жалуешься, что муж твой носки не так сушит, а хочешь, чтобы я дипломатией занималась? – она повернулась к Каэ: – Ты вот, командир… с виду строгая, а внутри, чую, всё бурлит, как в котле на ярмарке. Держи себя. А то не только нечисть тебя сожрёт, но и свои же мужики покусают. Видела я таких.  Каэ чуть дёрнулась. Риаркас едва заметно перевёл взгляд в её сторону – слишком быстро, но Кейса уже разворачивалась к нему:       - А ты, цепной, ты мне не нравишься. Слишком тихий. Такие всегда либо самые умные, либо самые опасные. А иногда – и то и другое. Это худшее сочетание. Но, – она ткнула пальцем в его грудь, – если уж полезешь туда, где дым ходит сам по себе, смотри, чтоб тебя обратно принесли. Не хочу, чтоб твоя командирша потом тут с рыданиями бегала.       - Я не… – начал он.       - Молчи! – отрезала бабка. – У тебя голос такой, будто ты мог бы корову уговорить прыгнуть с крыши. Не надо мне тут чар твоих, – она махнула рукой: – Всё! Свободны! Идите ловите своего дымного чёрта, и не вздумайте мне тут по двору топтаться! Кошка у меня беременная, напугаете, я вам ноги сама переломаю! – и она хлопнула дверью так, что пыль с потолка осыпалась. Каэ стояла, облокотившись на перила, со странной улыбкой. Риаркас же молча смотрел на дверь, раздумывая, что здесь опаснее – исчезновение мужчин или эта бабка. Фарен задумчиво почесал нос:       - Ну что, колдун, мне кажется, мы нашли главную угрозу Карли. Риаркас хмыкнул:       - Главная угроза – впереди. А Кейса из-за двери выкрикнула:       - Я всё слышу! И вы оба всё равно придурки! Колдун тихо, почти уважительно, выдохнул:       - Ну, она права, хотя бы в этом.