Просто завхоз

Интерлюдия. Он никогда не думал, что у него будет кошка Дин никогда не был кошатником и это ещё мягко сказано. Собаки да, это понятно. Большие, лохматые, с преданностью в глазах и простыми правилами: если кто-то подходит к твоему брату слишком близко, сначала рычишь, потом — кусаешь. Всё честно. Всё по делу. Кошки же смотрят так, будто уже видели, как ты облажался, и просто ждут, когда ты это осознаешь. Он сидел в своей каморке — комнате, если быть великодушным, — и пытался принять тот факт, что его загробная жизнь включает в себя перо, пергамент и коптящую свечу вместо нормальной лампы. Свеча чадила, перо неприятно скрипело по бумаге, где-то в глубине замка хлопнула дверь, и этот звук эхом прокатился по камню, как выстрел, который не случился. И тогда, не спрашивая разрешения и не объявляя войны, на стол с полной уверенностью в своём праве запрыгнула она — Миссис Норрис. — Даже не думай, — не поднимая головы, пробормотал Дин. Кошка уселась прямо на список нарушителей: не рядом и не сбоку, а точно сверху. Когда он медленно поднял взгляд, жёлтые глаза встретили его без тени извинений — в них читался немой вопрос: „Ты серьёзно сейчас со мной споришь?“ — Я умер, — спокойно, словно докладывая факты, сообщил он ей. — Я был героем, у меня был дробовик, Импала и брат. А теперь я веду переговоры о бумагах с кошкой. Она лишь моргнула, оставшись совершенно невпечатлённой. Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как дерево жалобно скрипит под весом чужого тела, которое всё ещё ощущалось непривычным. — Я даже не аллергик, — буркнул он. — Это унизительно. Кошка не снизошла до комментариев. Вместо этого она медленно протянула лапу и коснулась его пальцев, едва-едва, сухо и осторожно, как будто проверяла, не рассыплется ли он под прикосновением. Он замер. Это ощущение оказалось неожиданным: не требование, не зависимость и даже не попытка привлечь внимание, а простое присутствие. Ты здесь, и я здесь — никакой драмы. Она не ластилась, ничего не просила и не пыталась понравиться. Она просто была рядом и наблюдала, а Дин, глядя на неё, лишь тяжело выдохнул. — Ты ведь следишь за замком, да? - спросил он тише. Кошка чуть повела ухом. — Ты знаешь, кто врёт. Кто боится. Кто что-то скрывает. Жёлтые глаза не отвели взгляда. Он вдруг поймал себя на том, что анализирует её так же, как анализировал людей: дыхание ровное, мышцы расслаблены, хвост не дёргается — не тревога, не агрессия. Уверенность. Спокойствие хищника, который знает свою территорию. Он вспомнил, как Сэм в детстве врал — слишком быстро моргал, слишком часто сглатывал, как дыхание становилось поверхностным, и Дин всегда замечал это первым. Он вспомнил, как научился не спать, потому что кто-то должен был бодрствовать, когда остальной мир притворялся безопасным. — Чёрт, — выдохнул он тихо. Кошка подошла ближе, медленно, без резких движений, словно прекрасно знала, что спешка — признак слабости, и вдруг уткнулась лбом ему в ладонь. Дин застыл. Это было так просто и так неожиданно, что он почти отдёрнул руку по старой привычке: не привыкать к тому, что можно потерять. Он не отдёрнул руки, наоборот, пальцы сами скользнули по шерсти — тёплой, живой, чуть шершавой под подушечками. Она замурлыкала — тихо, едва слышно, — и именно это его задело. В этом звуке не было ни расчёта, ни ожидания, ни скрытого призыва спасать её или доказывать, что он достоин. Только простое: ты здесь, я здесь, и мир пока ещё не рухнул. Он медленно провёл рукой по её спине, чувствуя, как мышцы под шерстью мягко перекатываются, как живое, уверенное в себе тепло разливается по коленям. — Я никогда не думал, что у меня будет кошка, — сказал он честно. Она замурлыкала чуть громче, будто отметила это как важную информацию. — Я вообще не планировал дожить до возраста “у меня есть питомец”, — добавил он, криво усмехнувшись. Свеча тихо треснула, за окном завыл ветер, и замок ответил ему глухим, древним эхом, будто подтверждая: да, ты здесь, хочешь ты этого или нет. Кошка устроилась на его коленях так, словно всегда знала, что это её место. Будто он всегда сидел здесь, в этой каморке, с пером и свечой, а не гнал по трассе под рок-н-ролл. Он посмотрел вниз. — Ты хоть знаешь, кто я? Миссис Норрис приоткрыла один глаз и посмотрела на него без интереса к прошлому. В этом взгляде не было магии и не было тайны. Было простое, раздражающе честное принятие настоящего. Ей было всё равно, кем он был, важно было, что он есть Он хмыкнул. — Ладно. Правила простые, — тихо сказал он, продолжая гладить её. — Ты помогаешь мне следить за этим каменным дурдомом. Я никому не даю тебя обижать. Идёт? Кошка замурлыкала глубже, словно поставила подпись под контрактом. Соглашение принято. Он позволил себе расслабиться на долю секунды — не как солдат на посту, а как человек, который вдруг понял, что рядом есть живое существо, не требующее от него быть героем, лидером или жертвой. Просто быть. Он никогда не думал, что у него будет кошка. Никогда не думал, что будет жить в замке. Никогда не думал, что доживёт до лета девяносто первого в мире без розеток. Но вот он здесь, свеча горит, камень дышит холодом, а кошка тяжелеет на коленях, доверяя ему свой сон. И где-то далеко уже собирается осень. Он почесал её за ухом и тихо сказал, без бравады, без вызова, без стратегий: — Ладно, девочка. Похоже, мы остаёмся. Кошка не возражала.