Падре

Вдох дался тяжело. Грудная клетка словно слиплась, с натугой поднимаясь, качая воздух в легких. Шумный вдох принес легкую боль, кольнувшую в груди, не позволяя полностью вдохнуть. Невольно задержав дыхание, Питер замер, пережидая неприятное ощущение. -Шшш, тише. Дыши медленней, - утешающий голос и теплая ладонь, гладившая по голове, проникали через шум в ушах. Питер приоткрыл рот, мелкими вдохами ловя воздух, с каждым разом все спокойней и глубже. – Вот так. Какой ты молодец. Умничка. Сон накатывал, наваливаясь тяжелой периной. Отпустившая боль в груди позволила расслабиться, и Питер стал проваливаться в дрему, чувствуя, как тяжелеет тело, как расслабляется. Поцелуй в лоб он почувствовал. -Просыпайся. Глаза открылись с трудом, сон все еще накатывал. Голова была тяжелой. Питер нахмурился, перекатив голову по подушке и утыкаясь себе в бицепс. Ужасно хотелось спать. С трудом разлепив веки, он шумно вздохнул, пытаясь отогнать муть перед глазами. Потянул руки, собираясь потереть лицо, чтобы отогнать сонливость, но запястья отозвались на это легкой болью. Потому что его руки были привязаны, и он не мог ими пошевелить. Питер запрокинул голову, чтобы увидеть, что его руки привязаны тонкими полосками ткани к завиткам металлической решетки кровати. Сердце вмиг пустилось в бешеном ритме, сон улетучился, хотя сонливость никуда не делась. Питер резко дернулся, порываясь вырваться, но ткань больно пережала запястья, не отпуская. От участившегося дыхания в груди стало тяжело и колко. Питер испуганно огляделся по сторонам, сразу натыкаясь взглядом на сидевшего на кровати рядом с ним мужчину в черной рясе. Замерев, Питер уставился на этого человека, пытаясь осознать, кто перед ним. Белая полоска на воротнике сразу говорила о духовном сане мужчины, как и крупный крест на его груди. Коротко стриженные черные волосы с зачесанной назад челкой. Серые глаза на немного смуглом лице. Питер знал этого человека, он каждое воскресенье посещал его службы. С губ сорвалось: -Падре… -Зови меня по имени. Морган, - священник улыбнулся своей привычной, спокойно улыбкой. Но Питера не могло успокоить это до боли знакомое выражение лица. Собственное положение пугало. -Что вы со мной сделали? Вопрос повис в воздухе. Мужчина больше не улыбался и напрямую на Питера не смотрел. Лицо его ничего не выражало. Когда же их глаза снова встретились, Питеру стало совсем не по себе. -Пока ничего. -Пока? – Питер заморгал, стараясь сосредоточиться. Дурман опять охватывал его и он с трудом преодолевал сон. Было слишком страшно засыпать. – Что вы… Зачем? Питер снова принялся выкручивать руки, стараясь освободиться. Падре придвинулся, привлекая к себе внимание, и Питер замер, настороженно следя за ним. -Я не хочу тебя обидеть, Питер, - с абсолютной серьезностью заверил Морган, но как-то с трудом верилось в подобное, учитывая положение. – Ты вернешься домой, и никто не узнает, что здесь происходило. Обещаю. -Но что… Теплая рука на коленке заставила Питера вытаращить глаза и отшатнуться, насколько позволяла узкая койка. -Вы что делаете? – звонким почти криком, отразившимся от стен, воскликнул Питер. Морган смотрел на него молча долгую минуту, после чего поднялся, неспешно отойдя к стулу у письменного стола, и стал расстегивать воротник. -Ты ведь знаешь, что, живя в большой семье, где у тебя подрастают младшие братья и сестры, нужно тщательней следить за тем, что делаешь за закрытыми дверями? Питер ощутил, как отливает кровь от лица. Нет. Он не мог узнать. Никто не знал. Не должен был. Откуда?.. -Мне удалось убедить твою сестру, что в твоих действиях не было ничего плохого. -О чем вы? – Питер едва ворочал языком, выдавливая из себя звуки. – Я ничего не сделал. -О, конечно, - мужчина улыбнулся, даже не глянув на Питера. – Софи прелестная малышка, я так ей и сказал. -Почему… Софи… - Питер ничего не понимал, пытаясь понять, при чем тут его сестра. – Что вы… -Исповедоваться и делиться секретами для нее одно и тоже. И она поделилась секретом о своем милом старшем брате, который не желает с ней играть, вместо этого запираясь подолгу в ванной и трогая себя в стыдном месте. Мужчина чуть насмешливо улыбнулся, глянув на Питера. -Онанировать при детях все же не стоит. Питер покраснел от стыда и вспыхнувшей злости. -И вы решили, что вы можете меня похитить, шантажируя этим?! -Ну что ты, - ничуть не смутился Морган, продолжая улыбаться, пока клал на стол крест и воротник. – Меня не привлекло бы проявление подростковой чувственности, о которой я услышал из уст ребенка. Но ведь ты знаешь за собой грешок совсем иного толка. -Ничего такого я не знаю! – выкрикнул Питер. -Даже того, как твои пальцы проникали в твое тело? – вкрадчиво осведомился мужчина. Питер застыл, подрагивая, пока вглядывался в невозмутимое лицо священника. Так вот что увидела Софи… И о чем проболталась на исповеди… Внутренности крутило от осознания, что он попался. Узнай о всем отец, ему бы сильно не поздоровилось, Питер был в этом уверен. Он был до крайности осторожен в своих исследованиях своего тела… Видимо, недостаточно. И теперь об этом узнали даже не в семье, а абсолютно посторонний человек. И его реакция на это знание пугала куда сильнее, чем вероятные побои от отца. -Что вы… хотите сделать со мной? Падре улыбнулся и отвернулся, стягивая с плеч свой саван. Балахон мягко опустился на стул, открывая облаченную в костюм фигуру. Питер судорожно дышал, наблюдая за тем, как Морган неспешно расстегивает пуговицы на манжетах, распуская ткань. -Боже… Пожалуйста, не надо, - омертвевшими губами прошептал Питер, смаргивая влагу. Мужчина посмотрел на него серыми глазами, но в них даже на мгновенье не мелькнуло сомнение от того, что он собирался сделать. В два шага подойдя к своей жертве, он, наступив коленом на кровать, наклонился над мальчишкой и коснулся костяшками пальцев его щеки, даря ласку. Питер отдернулся, с испугом глянул в лицо мужчины. Морган не разозлился, лишь еще ближе склонился и, потянувшись, прижал ладонь к щеке вздрогнувшего Питера, принялся гладить большим пальцем подбородок. -Бога нет, - спокойно произнес Морган, прижав палец к нижней губе Питера, оттянув ее вниз, чтобы приоткрыть рот. Питер в шоке распахнул глаза от небрежно брошенной фразы. И это говорил служитель церкви! Тот самый человек, что обязан был служить богу и нести его в мир! Не потому ли, что в его сердце не было бога, он сейчас собирался свершить такой грех, такое богохульство, надругавшись над невинной душой?! Не дожидаясь возмущений или причитаний, Морган наклонился и прижался к дрогнувшим губам Питера, запечатлев поцелуй. Отстраняться было некуда. Питер зажмурился, стиснув губы, засучил ногами, стремясь отползти. Не получив ответа, Морган отстранился. Немного поразглядывал Питера и снова встал, отходя к столу и засучивая рукава. -Пожалуйста, отпустите меня, - Питер со страхом наблюдал за мужчиной, пока тот возвращался к кровати и доставал из тумбочки тюбик и презервативы. – Я никому не скажу. -Конечно, ты не скажешь, - Морган оставил приготовленное, вернувшись к Питеру на постель. – Ведь плохо от этого будет только тебе. И стал раздевать Питера. Питер кричал, выворачиваясь и брыкаясь, рвался из пут, что аж ткань, удерживающая его, трещала. Морган стащил с него штаны вместе с нижним бельем и обувью, отошел, переводя дыхание. От пинка у него на предплечье уже темнел синяк, но сердитым он по-прежнему не выглядел. Аккуратно расправил одежду Питера, сложил и положил на стол, рядом с крестом. Питер продолжал кричать, взывая о помощи любого, кто мог оказаться неподалеку. -Не трогай меня, извращенец! – Питер забился у изголовья, сверкая глазами на возвращающегося Моргана. -А я ведь не хотел делать тебе больно, - Морган тяжело вздохнул, остановившись рядом. – И тебе стоит быть потише. -Или что? – громко и резко спросил Питер, подбираясь для новой атаки. – Я не собираюсь молча терпеть издевательства! -Этого у тебя никто и не просит, - Морган положил на тумбочку свой крест, звякнув цепочкой. – Сюда все равно никто не придет. Питер похолодел от этих слов, но сдаваться все равно не собирался. Но у Моргана были на него другие планы. Резко дернув Питера за ноги, он взобрался ему на колени, придавив всем весом, удерживая брыкающегося подростка. Не обращая внимания на ругательства, он взял с тумбочки свой крест в одну руку, а в другую мягкий член Питера. И от зрелища, как этот ненормальный прислоняет кончик резного креста к его головке, Питер невольно замер, подавившись ругательствами. Но Морган вовсе не собирался останавливаться на этом. Крепче перехватив член, он прижал к мягкой головке металл, проталкивая в узкую дырочку. Питер заскулил от ощущения, как неровные края холодного креста раздвигают не предназначенное для такого отверстие, проникая глубже. Чем больше в него погружался крест, тем беспокойней постанывал Питер, стараясь при этом не дергаться. -Вот так, - медленно протянул Морган, снова улыбаясь. – Умница. Погрузив крест до перекладинки распятья, он потянул цепочку, обматывая ее вокруг члена, плотно обвязывая. Питер всхлипывал, хотя слез не было. Было больно. Его член растянули и это было очень больно. Настолько, что он лишний раз не мог пошевелиться. Моргану того было и надо. Взяв с тумбочки теперь тюбик, он чуть поерзал, высвобождая одну ногу Питера из-под себя. Питер зло дернулся, попытавшись пнуть, но боль в члене заставила его всего передернуться. Морган спокойно опустил его ногу себе на бедра, открыл тюбик, выдавил себе на пальцы гель и стал деловито смазывать Питера между ягодиц. Питер попытался отстраниться, сжаться, что угодно, но не позволять делать с собой такое. -Нет, пожалуйста, не надо, пожалуйста. Слезы все же полились по щекам. Морган молчит, пока продолжает наносить гель. Смазки много, она стекает по ягодицам, пачкает простыни. Морган привстает, расстегивая молнию на брюках, высвобождает член, налитый, жесткий. Питер снова выворачивается, наплевав на боль в члене, но мужчина перехватывает его ногу, притягивая к себе, повалив спиной на кровать. Загибает Питера и наваливается сверху. Питер выворачивается, дергается, но Морган все еще сидит на его второй ноге, деваться просто некуда. Все происходит быстро: Морган подгадывает момент и одним резким движением толкается внутрь раскрытого тела, разрывая членом слабую преграду кольца мышц. Питер выгнулся, вскрикнул. Тело как струна, готовая лопнуть. Морган больше не толкается, только давит, тем самым проникая глубже по гелю. Питер дергает руки, ткань трещит, но не поддается. Он отталкивается ногой от кровати, стремясь отстраниться, слезть с распирающего его органа, но только слабо трепыхается, пока мужчина не наваливается на него, придавливая собой. Член остается глубоко внутри. Питер всхлипывает, жмурясь. -Тише, - Морган обхватывает его шею широкой ладонью, гладит и прижимает кадык, но придушить не стремится. – Скоро пройдет. -Больно, - голос надламывается, когда одно это словно невольно вылетает изо рта. -Знаю, - Морган говорит сочувствующе, но даже не пытается вынуть свой чертов член. – Так всегда бывает. Потерпи. Потянувшись, он коротко целует Питера, перехватывает вместо горла за плечо, и принимается раскачиваться на парне, заставляя кровать зашататься от сильных толчков. Питер воет и извивается, но выбраться из объятий не может. Выносить эту разрывающую боль он тоже не может, но Морган продолжает толкаться в него, придавливая своим животом, доставляя болезненные ощущения вдобавок в распятом члене. -Хватит, - Питер рыдает и совсем не стыдится этого. Все, что он может, это молить. – Хватит… -Ничего-ничего, - Морган толкался, игнорируя просьбы, потирался лицом о лицо Питера, то целуя, то просто прижимаясь, удерживая за скулы пальцами. – Ты привыкнешь. От геля звук толчков хлюпающий, но за стонами и плачем Питера его почти не слышно. Кровать гремит, стучит о стенку и тихо поскрипывает. Морган привстает, переступает ногу Питера, отодвигая ее коленом, подхватывает под коленкой и запрокидывает себе на плечо. Теперь толкаться ему ничего не мешает, он удовлетворенно стонет сквозь губы, ласкает тело под собой и принимается толкаться под совершенно другим углом. Питер бы с радостью оказался отсюда как можно дальше, но чужие руки и путы держат его слишком крепко. *** Когда падре закончил с ним, у Питера не хватило сил подняться. От пут на запястьях остались стертые до крови синяки. Между ног творилось что-то страшное. Крови на простынях не было, но по ощущениям, Питера словно не один падший священник насиловал, а весь церковный хор оприходовал. Казалось, после такого его дырочка еще с неделю не сможет закрыться. При движении его словно снова силой брали, хотя член покинул попу. С членом все было сложнее. Морган не потрудился освободить его от своего креста, с мягкой улыбкой предложив оставить распятие себе. Питер дрожащими руками, со злостью и отвращением каким-то чудом сумел выдернуть из себя эту вещь, кинув ее владельцу. Последствия собственной несдержанности после еще неделю отдавались жжением в члене. Никто не узнал, что произошло между ним и служителем церкви. Даже маленькая Софи не говорила никому, чему свидетельницей стала. Питер молчал, стремясь забыть и больше никогда не вспоминать произошедшее. Но в воскресенье его силком заставили идти на службу, не принимая слабые отговорки. Питер сидел среди своей семьи и прочих прихожан, ощущая себя оскверненным. От жесткого сидения ныла задница. А может, от воспоминаний, ведь член тоже болезненно набух. Он не слушал проповедь и песнопения, упорно глядя на скамью перед собой. Он даже не мог рассмотреть, что происходит вокруг. Все, что он мог видеть в этой церкви, это милую улыбку в серых глазах. И блестящее распятие на груди падре. А еще через неделю он проснулся в той же комнате, снова привязанный к ее изголовью. Питер закричал.