Холодное прикосновение

В тот вечер Суджин знала, что он придет. Она не знала, откуда это чувство — может, по тому, как Лиён загадочно улыбнулась, сказав, что «постоянный гость» снова забронировал ВИП. А может, по тому, как сердце забилось чаще при мысли о нем. Господин Ким. Она уже перестала называть его про себя иначе. За те несколько раз, что он приходил, он стал чем-то большим, чем просто клиент. Чем-то, о чем она боялась думать. Суджин оделась тщательнее обычного. Черные трусики из латекса, ремешки на бедрах, высокие каблуки. Волосы распустила платиновым водопадом, макияж сделала ярче — кошачьи глаза, красные губы. Она хотела выглядеть идеально. Для него. — Суджин, — Лиён заглянула в гримерку. — Он пришел. Второй зал. — Иду. Она поправила грудь — соски сегодня были открыты, скотч она сняла еще час назад, решив, что так будет лучше. Пусть видит. Пусть смотрит. ВИП-комната встретила ее привычным полумраком и запахом дорогого парфюма. Он сидел на диване, расслабленно откинувшись на спинку, в руке — бокал с виски. На столике перед ним — бутылка «Макаллана», почти пустая. — Опять пьян, — сказала она вместо приветствия. Намджун поднял на нее глаза. В них была та же смесь холода и голода, от которой у нее подкашивались колени. — Иди сюда, — ответил он. Она подошла. Села на край дивана, положила руку ему на колено. Он смотрел на нее, на ее грудь, на губы. — Ты сегодня без крестиков, — заметил он. — Решила, что тебе так больше понравится. Уголок его губ дернулся — не улыбка, но что-то близкое. — Ты начинаешь меня узнавать. Это опасно. — Все уже опасно, — ответила она, и в голосе ее прозвучало больше честности, чем следовало. Он допил виски, поставил бокал и вдруг притянул ее к себе. Поцеловал — жестко, требовательно, кусая губы. Суджин ответила, вцепившись в его рубашку. Он отстранился, тяжело дыша. — Раздевайся. Она встала, медленно, как учили. Сняла трусики, отбросила их в сторону. Осталась только на каблуках. Он смотрел. Прожигал взглядом. — Иди сюда. На колени. Она опустилась перед диваном. Он расстегнул брюки, и она взяла в рот, как он любил. Глубоко, без рук, глядя снизу вверх. Он запустил пальцы в ее волосы, но не дергал — просто гладил, перебирал пряди. Это было странно. Обычно он был грубее. — Тсс, — выдохнул он сверху. — Не торопись. Она послушалась. Замедлилась. Чувствовала, как его пальцы перебирают волосы, как гладят затылок. От этого жеста внутри разливалось что-то теплое, тягучее, опасное. Когда он кончил, она проглотила, как всегда, и подняла глаза. Он смотрел на нее с этим странным выражением — не холодным, не голодным. Почти... задумчивым. — Иди сюда, — сказал он, хлопая по месту рядом с собой. Она села на диван. Он налил еще виски, протянул ей. — Пей. Она сделала глоток — обжигающе, терпко. Поморщилась. — Не нравится? — спросил он. — Не привыкла. — Привыкай. Он смотрел на нее, и Суджин вдруг заметила, как близко он сидит. Их разделяли сантиметры. Она чувствовала тепло его тела, запах виски и пота. — Можно спросить? — вырвалось у нее. — Валяй. — Почему ты никогда не используешь игрушки? — она кивнула на столик у стены, где в открытом шкафу стояли фаллоимитаторы, наручники, плети — все, что положено в такой комнате. — Они тут для клиентов. Он усмехнулся — коротко, без веселья. — Мне не нужны игрушки, чтобы получить удовольствие. — Но многие берут. — Я не многие. Она помолчала, потом спросила тише: — А что тебе нужно? Он посмотрел на нее долгим взглядом. Потом вдруг поднял руку и провел пальцем по ее щеке — легко, почти невесомо. От этого прикосновения у Суджин перехватило дыхание. — Иногда просто это, — сказал он. — Просто быть рядом. Без игр. Она замерла. Сердце забилось где-то в горле. — Ты... ты не похож на человека, который хочет просто быть рядом. — А ты не похожа на шлюху, которая работает в таком месте, — ответил он. — В твоих глазах... в них слишком много жизни. Она не знала, что сказать. Никто никогда не говорил ей такого. Он убрал руку, допил виски и вдруг резко притянул ее к себе, опрокидывая на диван. — Хватит разговоров, — выдохнул он, нависая сверху. — Я хочу тебя. Она обвила его ногами, притягивая ближе. — Возьми, — прошептала она. — Я твоя. Он вошел резко, без предупреждения, как всегда. Суджин вскрикнула, вцепившись в его спину. Он двигался жестко, глубоко, но в какой-то момент замедлился. Наклонился и поцеловал ее в шею — не укусил, не прикусил, а именно поцеловал. Нежно. Медленно. У нее потемнело в глазах. Это было слишком. Слишком интимно. Слишком правильно. — Господин, — выдохнула она. Он замер на секунду. Посмотрел в глаза. И вдруг улыбнулся — впервые за все время. Коротко, почти незаметно, но улыбнулся. — Тише, — сказал он. — Просто будь со мной. И продолжал двигаться — медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Суджин чувствовала, как по щекам текут слезы. Не от боли. От того, что внутри разрывалось на части от нежности, которую он дарил, даже не понимая, что дарит. Она кончила с криком, вцепившись в его плечи, царапая спину. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее шею, тяжело дыша. Несколько минут они лежали молча. Он все еще был в ней, не выходя. Рука его гладила ее по волосам — рассеянно, автоматически. Для него это было просто движение. Для нее — целая вселенная. Потом он поднялся. Оделся, не глядя на нее. Достал бумажник, бросил на столик пачку денег — больше обычного. — Я пойду, — сказал он. — Увидимся. И вышел, даже не обернувшись. Суджин осталась одна. Лежала на смятом диване, голая, в слезах, и смотрела в потолок. --- В ту же неделю Суджин отказала троим клиентам. Первый был постоянником, толстяк с яхтой, который любил, когда она сидит у него на коленях. Он пришел во вторник, вызвал ее. — Сегодня не могу, — сказала Суджин Лиён. — Скажи, что я занята. — Ты с ума сошла? — Лиён выпучила глаза. — Он хороший клиент! — Просто скажи. Второй был молодым, наглым, с деньгами папочки. Он хотел жесткости, хотел, чтобы она изображала боль. Раньше Суджин соглашалась. Теперь — нет. — Не мой тип, — отрезала она. — Суджин, что с тобой происходит? — Миён начинала злиться. — Ты теряешь клиентов! — Найду других. Третий был самым трудным. Пожилой, с сединой, с обручальным кольцом. Тот самый, который был ласков с ней когда-то. Он пришел в пятницу, попросил именно ее. Суджин сидела в гримерке, сжимая в руках телефон. — Суджин! — Лиён ворвалась без стука. — Господин Пак ждет. Ты идешь? — Нет. — Что значит нет?! — Лиён, я сказала нет. Найди ему другую. Лиён посмотрела на нее долгим взглядом. Потом перевела глаза на телефон в ее руках. — Это из-за того? Из-за господина Кима? Суджин промолчала. — Дура, — выдохнула Лиён. — Он же не женится на тебе. Он клиент. Просто клиент. — Я знаю. — Тогда почему? Суджин подняла глаза. В них стояли слезы. — Потому что, когда он гладит меня по голове, я чувствую себя живой. А когда другие — просто куском мяса. Лиён вздохнула. Села рядом, обняла за плечи. — Девочка моя, — сказала она тихо. — Ты влюбилась. И это самое опасное, что может случиться с девушкой в нашем деле. Суджин кивнула, уткнувшись лицом в ее плечо. — Знаю. Но ничего не могла с собой поделать. Она ждала его. Только его. А он приходил, когда хотел. Брал, что хотел. И уходил, даже не прощаясь. И каждый раз, когда он гладил ее по волосам, она верила, что это что-то значит. Хотя для него это было просто движение. Просто жест. Просто еще одна ночь с девушкой из клуба. Но для нее — это было все.