his safe zone

Они были знакомы давно, казалось, с рождения. Когда Понду было три года в дом по соседству заехала пара, которая ждала ребенка. Родители Наравита, как дружелюбные соседи почти сразу нашли с ними общий язык. Через полгода родился мальчик, назвали Пувином. Малыш рос буквально у Понда на глазах, так как из-за того, что родители мальчишек начали близко общаться, они тоже виделись очень часто. Через время крошка Пу подрос и уже мог самостоятельно играть на заднем дворе, Понд часто приходил к нему, и они играли вместе. Так они вместе ходили в одну школу, на выходных часто заваливались к одному из них домой и смотрели фильмы или просто тупили в телефонах на кровати.  Жизнь проходила слишком быстро и вот Понду уже двадцать два, он учится на четвертом курсе инженерного университета и, кажется, уже давно неравнодушен к своему лучшему другу.

***

— Привет, — Пувин ввалился в комнату без стука, от чего Понд аж подпрыгнул на кровати. — Ты че здесь? — очевидно, Наравит его не ждал. Он оглядел друга с ног до головы все еще офигевшими глазами.  — Двинься, — Пувин потыкал его в бок и, когда старший сдвинулся вправо, хотя с другой стороны места было предостаточно, лег рядом и с самой очаровательной улыбкой на свете посмотрел на друга. — Как дела?  — Нормально, ты что здесь забыл? — ну не верится, что Пу пришел чисто спросить как дела.  — Ничего, я что, не могу узнать как у моего лучшего друга дела? — он сложил руки на груди и отвернулся. — Я теперь понял какого ты обо мне мнения, — он насупился. Конечно, он пришел не просто так, конечно, оба это понимали, просто так происходило всегда. Сейчас по сценарию Понд должен возразить, Пувин еще посопротивляется, но потом они начнут нормально разговаривать.  — Пу, нормального я о тебе мнения, ты можешь узнать как у меня дела, но ты же не просто так пришел, — старший выключил телефон и убрал на тумбочку.  —  Ладно, — он снова улыбнулся и легонько побил Понда по ногам, чтобы тот подтянул их к себе, сел напротив, скрестив ноги. — Короче, дело такое, — аккуратно начал он. — У нас в универе парень есть, у него день рождения скоро, отвезешь меня? Не хочу деньги на такси тратить, — на самом деле, для них это было нормой, Понд часто забирал его и отвозил, куда ему было нужно.  — Ладно, забрать тебя надо? Вы ж наверняка там пить будете, — Наравит поковырял заусенец и поднял обратно взгляд на друга.  — Давай, было бы неплохо, — Пу аж воодушевился.  — А что за парень? Я его знаю? — и все-таки он переживал, он не отпустит Пувина куда попало, с кем попало.  — Нет, он на третьем курсе, Ган зовут, он хороший, правда, — все это время он перебирал пальцы Понда в своих, а тот и не был против, — Он мне как-то с сессией помогал, там препод такой противный, завалить пытался.  — И почему ты меня не попросил помочь? — почему-то этот загадочный благодетель Ган не вызывал у Понда доверия.  — Потому что ты на другой специальности, — Пувин перестал перебирать его пальцы в своих и кинул в него его же руку. — Хорош бубнить, давай фильм глянем, — и не дожидаясь ответа, он отвернулся и удобно устроился на животе, по-хозяйски открыл чужой ноутбук, вводя пароль. — Чего сидишь, ложись рядом, — Пу обернулся на него и ткнул ногой в бок. Понд послушно лег рядом, прижимаясь своим плечом к плечу Пувина. К слову, во время фильма он так и уснул у него на плече. 

***

— Здорово, — Пувин опять ввалился без стука, но уже на кухню. На этот раз Понд только лениво обернулся и продолжил листать ленту инстаграмма. — Поехали, Нара, я готов, — он оперся сзади на его плечо, заглядывая в чужой телефон.  — Поехали, — Понд встал с барного стула и убрал телефон в карман джинс. — Надолго ты? Во сколько за тобой приехать? — он посмотрел на друга сверху вниз, пока тот подзадумался.  — А можно я у тебя потом останусь? Если бухой в ночи вернусь - мама будет не в восторге, — после кивка он продолжил, — Спасибо, — он протянул гласную. — Тогда забери меня часов в двенадцать, может чуть позже, — Пу снова улыбнулся и попрыгал к машине.  Когда они подъехали к сомнительному, по субъективному мнению Понда, дому, старший сначала покосился на сам дом, откуда доносились громкие разговоры, а потом на Пувина, который максимально невозмутимо что-то печатал в телефоне. — Мы приехали, — Наравит произнес это настолько неуверенно, что аж сам в это не поверил.  — Ага, спасибки, — Пу убрал телефон в карман джинс и посмотрел на друга. — Ну я пошел тогда, не скучай, — и не дожидаясь ответа, вышел из машины, хлопнув дверью.  — Как тут не скучать, — Понд тяжело вздохнул и выехал на дорогу, направляясь домой. С этим точно нужно было что-то делать, но проблема в том, что он не знал что. Еще в девятнадцать он только осознал и принял то, что влюблен по уши в лучшего друга, а произошло это, скорее всего, и того раньше. Он не помнит свою жизнь без него. Но помнит каждый раз, когда Пу звал его гулять, помнит, как ели вместе мороженное, которым младший все время пачкал нос. На этот случай Понд начал на постоянной основе носить с собой салфетки. Помнит, как убегали от собак, как заваливались на кровать и долго смеясь, вместе засыпали. Но как и почему - Понд не сможет ответить на эти вопросы, он не знает. Знает только, что очень хочется обнять и никуда его не отпускать. Тем более к каким-то сомнительным Ганам. Но это невозможно, так нельзя. Наравит еще давно задумывался о взаимности и о возможном признании, но это невозможно. Пу в нем видит самого близкого человека, опору, друга, брата, но не пару. Осознать это было больно, еще больнее было принять, уже не буду говорить о том, как он сейчас живет с этим. Возможно, если вывалить всю правду - станет легче, но это только возможно, а многолетнюю дружбу он потеряет точно. А он не хотел. Не хотел, чтобы его чувства вот так просто разрушили все то, что они вместе так долго выстраивали. Не хотел рушить ту грань дружбы, которую возвел между ними собственноручно. За всеми этими мыслями он и не заметил как уже заворачивал в гараж. Все эти годы он занимается тем, что немного погружаясь в подобного рода размышления, сразу сбегает от них, не давая себе в них утонуть. Потому что страшно. Потому что больно. Потому что в этом просто нет смысла. Он ничего этим не изменит, не хочет менять, боится. 

***

Решил он выезжать в двенадцать, помня о том, что мальчишка просил забрать его в двенадцать или позже. Пусть повеселится подольше. Подъезжая к сомнительному дому, а мы помним, что Понду он сразу не понравился, слышит отвратительно громкую музыку. Как на них еще полицию не вызывали? Но это последнее, что его сейчас волнует. Миссия проста - зайти внутрь, забрать Пувина, отвезти к себе и обнимать всю ночь. Так, нет, последнего не будет. Но когда он заходит, перед ним картина маслом: Пу, его Пупу, лежит у какого-то парня на плече и слабо посмеивается, в руках стакан и Понд даже думать не хочет что в нем. Укол ревности пришелся по сердцу, такого раньше не было, неприятно. Он протягивает свою руку к руке друга и тянет на себя, когда Пувин, который, похоже, не в состоянии стоять на ногах, падает к нему на грудь, Понд выхватывает из рук стакан и ставит на рядом стоящий стол.  — Мы уходим, — коротко оповещает младшего, пока люди вокруг запоздало начинают обращать на него внимание.  — Ой, Нара, привет! — Пу поднимает голову на старшего, опираясь руками на его плечи, да, он все-таки не в состоянии стоять. Но имя старшего он произносит так, что у Понда сердце снова пропускает удар. — А это Ган, — он резко машет в сторону парня, на плече которого лежал, от чего чуть не падает, но рука Понда крепко удерживает его на месте за талию. — У него день рождение, можно я с ним останусь? — взгляд кота из шрека? Пувин в этом мастер, но на этот раз это не срабатывает, хотя это большая слабость Понда. Пувин в принципе одна большая слабость Понда, но сейчас не об этом. Сейчас по ушам бьет громкая музыка, в нос бьет отвратительный запах алкоголя, сигарет и кальяна, а по мозгам и сердцу - бьет ревность и собственничество.  — Нельзя, — слишком резко, он так не общается, младший аж опешил и расстроился. — Почему? — тянет последнюю гласную, не теряя надежды на продолжение торжества.  — Потому что ты в стельку и я не оставлю тебя непонятно с кем, кто знает, что с тобой может произойти, — делает пару шагов в сторону выхода, но Пу мало того, что идти нормально не может, так еще и сопротивляется. Ему не остается ничего, кроме того, как взять его на руки и понести в машину.  — Ой, я принцесса, — Пувин глупо хихикает и обхватывает одной рукой шею друга, видимо, уже забыв о том, что минуту назад не хотел уходить. — Ребята, всем пока, — он машет всем второй рукой, а кучка таких же людей, находящихся где-то явно не в этом мире, кричит ему что-то вслед. Под эти неразборчивые возгласы Понд выносит его на улицу, где уже позволяет себе вдохнуть полной грудью. Открывать машину без рук - невозможно, поэтому приходиться поставить свою принцессу на землю, а руки опереть о капот машины, чтобы когда Понд откроет дверь и повернется обратно к Пувину, не обнаружить его лежащим под машиной. Пока он справляется с ключами и открывает дверь машины, младший уже благополучно блюет рядом с капотом на газон.  — Ну ты и свинья, зачем так нажрался? — вопрос, видимо, риторический, так как ответа на него не последовало. Не то, чтобы Понд ожидал какого-то рассказа, но надежда была. Когда Пувин заканчивает со своими "делами", Наравит подает ему влажные салфетки, что всегда лежали в бардачке перед передним сиденьем. С горем пополам им общими усилиями удается усадить пьяную тушу в авто. Когда они уже едут по дороге к дому старшего, он ловит себя на мысли, что ему стало в разы спокойнее, когда Пувин, хоть и бухой в зюзю, сидит рядом, а не находится непонятно где и с кем. Все-таки он переживал.  — Приехали, пьянь, — поворачивая голову в сторону этой самой пьяни, он обнаруживает, что он сладенько посапывает, причмокивая губами. — И за что ты мне такой достался? — снова вопрос в пустоту. Понд выбрался из машины, после чего забрал оттуда и своего проблемного друга, опять подхватил на руки. Благо входную дверь он не закрыл и копаться с ключами не пришлось. Сложнее всего было затащить себя и тело на себе наверх, после чего он кинул его к себе на кровать, не удержавшись падая следом. По сути, это была уже их общая кровать, учитывая то, сколько раз они вместе спали на ней. К слову, у Пу они вместе спали не меньше. Еще раз взглянув вблизи на эти закрытые глаза с подрагивающими ресницами, на аккуратный нос и приоткрытые губы, он убрал со своей шеи чужую руку, взяв ее в свою и хотел уже уйти, как хватка руки Пу стала крепче.  — Не уходи, пожалуйста, — слегка потянул на себя, не открывая глаз. — Нара, — у Понда снова сердце предательски пропустило удар, ноги сами подкосились. Пу потянул сильнее, от чего старший уже не устоял, падая на парня. — Останься со мной, не уходи, пожалуйста, — Пувин бесцеремонно закинул на него свою ногу и улегся тому на грудь, снова засопев. А Понд не дышал, он думал, что уже спит. Да, несмотря на то, что они так много раз спали вместе, они всегда было по разным углам, все-таки погода в Таиланде прохладой не баловала, даже ночью. Но его сейчас больше волновало то, что сподвигло Пу на подобные слова и действия. Безмерное количество алкоголя в крови? Но это все равно странно. Измотанный эмоциями и переживаниями Наравит решает, что подумает об этом завтра, а пока обнимает любовь своей жизни крепче и засыпает. Кто он такой, чтобы противиться такому подарку судьбы? 

***

Просыпается Пу рано, с ужасной головной болью и первое, что видит - Понда, лежащего не то, что рядом, вплотную. Что поразило его больше, он же сам его и обнимал.  — Пиздец, — первое, что вылетело изо рта и, видимо, достаточно громко, что человек рядом начал ворочаться, просыпаясь. Понд посмотрел на него заспанными глазами, все еще мягко держа свою руку на чужой талии. Пувин резко отскочил на другой конец кровати, смотря на друга ошалевшими глазами. — Что было вчера? Почему мы спали в обнимку? Я ничего не помню, — измученно простонав, с ужасом сыпал вопросами младший, при этом еще и держась за голову.  — Я принесу тебе таблетку, — Понд молча встал с кровати и потопал вниз на кухню, оставляя мальчишку наедине со своими мыслями. Вернулся он буквально через пару минут с бутылкой воды и аспирином в руках. — Выпей, станет полегче, — Пувин с благодарностью перенял все из чужих рук и с жадностью в пару заходов осушил пол-литровую бутылку воды.  — Так что вчера было? Я не делал ничего странного? — одновременно осторожно, но торопливо снова начал сыпать вопросами младший. Понд устало вздохнул.  — Ты зачем-то обнял меня и попросил не уходить, — Наравит зевнул, а Пувин, пяля в одну точку, почесал голову и снова выдал красноречивое "пиздец".  — Ладно, мне пора, мама переживать будет, — он быстро засобирался, Понд нахмурился. Но прежде чем он успел что-то сказать, Пувин уже пулей вылетел из комнаты, кинув что-то похожее на "пока". Ну хоть попрощался. Старший же озадачено сел на кровать, начиная крутить в голове вчерашние мысли. 

***

Как бы Понд ни пытался поговорить, всю неделю Пувина каждый раз "случайно" не оказывалось дома или "так совпало", что он был занят. Но вывод был сделан уже на третий день - младший его избегал. Но почему? Непонятно. Но поймать его и выяснить не получалось. Он сделал что-то не так? Но это же Пувин его тогда притянул к себе. Злится, что не оттолкнул? Начал догадываться о чувствах..? Нет, Понд слишком тщательно все скрывал, это невозможно, или же.. Изо всех сил он отгонял от себя эти мысли, не хотел об этом думать. Вообще, в идеале, ему бы не строить догадок, а дождаться когда Пу созреет на разговор и нормально все выяснить, но нет же. Нужно накрутить себя, загнаться и мысленно похоронить их дружбу. На все логичные вопросы Понда родители мальчишки разводили руками, мол, занят, к сессии готовиться, подожди. И он ждал, терпеливо ждал неделю, две, три, пожирая себя самыми навязчивыми и не очень мыслями. Он успел уже прокрутить все возможные плохие варианты событий, конечно, от хороших так не пострадаешь. С каждым днем все становилось только хуже. Пошел месяц, как Пувин его избегал, и Понд уже бросил все надежды, перестал пытаться, поставив крест на всех и вся, как Пу, как ни в чем ни бывало, заявился на пороге его дома. Наравит в тот момент чувствовал слишком много: радость, облегчение, злость и даже обиду, поэтому его не хватило на что-то большее, чем просто стоять, открывать и закрывать рот и хлопать глазами. Видимо, поняв, что на старшего надеятся нет смысла, толкового диалога у них не выйдет, младший перенял инициативу на себя.  — Привет, — аккуратно начал он, надо же было с чего-то начать. — Я пройду? — после медленного кивка, он прошел и сел за стол, Понд последовал его примеру. — Прости, что пропал, мне надо было подумать.. — он не успел договорить, его прервали.  — Месяц?! — все-таки возмущение победило. Пувин стыдливо опустил голову, паля взглядом в стол. — Знал бы ты сколько всего я надумал! Ты вообще хоть на секунду задумывался какого мне было все это время? — сердцебиение участилось, хотелось рвать и метать, но опять этот блядский взгляд и Понд сразу садится на место, готовый не только слушать, но и простить ему все на свете.  — Прости, мне правда очень жаль, и вряд ли мне есть какое-то оправдание, — он снова замолчал, поймав зрительный контакт.  — Прежде, чем ты продолжишь, давай переместимся в комнату, родители через час, может меньше, должны вернуться, — Пу согласно кивнул и поковылял следом. Понд закрыл за ними дверь и сел на край кровати, когда мальчишка расположился напротив на стуле. — Ради бога, объясни мне, что происходило в твоей голове, что ты решил мучать меня догадками целый месяц, — Пувин закусил нижнюю губу, посмотрел в сторону и подтянул под себя одну ногу.  — Я серьезно задумался. Знаешь, у тебя не было такого, что где-то на грани сознания маячили мысли, но ты отгонял их не придавал значения, а после какого-то момента, всерьез начинаешь их переосмыслять и становиться страшно? — Понд сидел с открытым ртом и опять хлопал глазами, в которых читалось немое "что?". — Просто у меня это случилось и мне стало страшно, и мне до сих пор страшно, но я чувствую, но по-другому не смогу, по-другому нельзя, — непонятно чего он ожидал от своего друга, потому что у того только заходилось сердце от непонимания того, что происходит и от страха что может произойти. А произойти могло все, что угодно. Страшнее всего был один исход, что Пувин просто скажет, что им нужно все прекратить и уйдет навсегда. Да, раньше уже говорилось, что Понд потерял любые надежды и поставил крест на их дружбе. Но догадываться и расстраиваться самому - одно, а вот услышать это все напрямую от самого близкого человека в жизни - это другое. И было страшно. — Я не знаю как сказать, извини, — младшему явно было не легче, он все время тяжело вздыхал и отводил взгляд.  — Ну ты скажи уж как есть, еще немного потянешь и я уже не смогу воспринимать информацию, — Пу виновато улыбнулся, после чего они еще с три минуты сидели молча. Напряжение росло. Это была не та комфортная тишина, это было мучительное безмолвие, что ощущалось пыткой для каждого. Понд уже начал думать, что все это безнадежно и ничего ему так и не скажут, как Пувин резко выпалил, видимо, набравшись нужной смелости.  — Ты мне нравишься, — и оба замерли Но если первый от страха, то второй от ахуя. Пувин зажмурился и, похоже, решив, что хуже уже не будет, продолжил. — Очень-очень нравишься, мне очень много потребовалось времени, чтобы это осознать, прости, пожалуйста, я не хотел заставлять тебя думать, что ты мне безразличен или что-то в этом роде. Я пойму, если ты сейчас выгонишь меня, ведь друзья так не поступают.. — не выдержав больше этого словесного потока, Понд закатывает глаза, поднимается сам, поднимает друга со стула и, пока тот смотрит на него глазами, полными непонимания и страха, за воротник рубашки притягивает к себе и целует. Просто прижимаясь своими губами к чужим, не требуя большего, осторожно, не спеша, пробуя то, как это ощущается. Когда они отстраняют друг от друга, Пувин смотрит на него еще более офигевшими глазами. — Что ты хочешь мне этим сказать..? — они стоят вплотную, оба еле дышат, сердце, судя по стуку, у них теперь одно.  — Что люблю тебя, глупый, — теперь очередь Пувина хлопать глазами. И пока тот не опомнился, Понд целует снова. На этот раз он чувствует ответ и улыбается в поцелуй, перемещая свои руки на чужую талию, пока руки мальчишки зарываются в его волосы на затылке. Пувин привстает на носочки для удобства и тонет в этих невозможных ощущениях. Не хочется сейчас думать, переосмыслять что-то или разговаривать. Хочется отдавать каждую клеточку тела человеку напротив и в ответ забирать всю ту любовь, что пытаются ему передать через поцелуй и касания. Оба сейчас понимают, что проебались и как рады, что проебались. И потом, на разговоры у них еще будет время, а любить они хотят здесь и сейчас.