Победа любой ценой, или Одержимость на грани безумия

Год спустя

      Юнхо вошёл в кабинет Сон Минги вальяжной гордой походкой. У него несколько положительных отзывов от опытных альпинистов и безупречные анализы. А это значит, что Минги нечем крыть. На этот раз преимущество не на его стороне. — Здравствуйте, доктор.       Не дожидаясь ответа, Юнхо сел в кресло и широко улыбнулся, наблюдая за беспомощностью Минги и наслаждаясь заслуженным триумфом. — Я рад, что вы воспользовались моей рекомендацией, — лишь мельком взглянув на вошедшего и кивнув в знак приветствия, тихо сказал Минги.       Юнхо был доволен произведённым эффектом, но тон заставил его насторожиться. Что это? Паника? Молчаливое признание своего поражения? Или, быть может, тревога иного характера?       Юнхо нахмурился и впервые взглянул на парня перед собой, стараясь оценить его непредвзято. Без ярлыка соперника и штампа «враг номер один».       Минги не поднимал головы, не задавал вопросов. На красивом смуглом лице — выражение усталости и грусти. Он делает вид, что читает рекомендации, но Юнхо уверен, что он уже знает, что в них написано.       Руки! Его руки едва заметно дрожат.       Юнхо опустил взгляд, и он упал на его собственные ладони.       «Какого чёрта!» — его руки тоже дрожали.       «Это чистая победа! Никакого фальша!» — твердил себе Юнхо, но всё равно чувствовал себя предателем       «Он сделал всё возможное, чтобы мне отомстить. Но ничего не вышло. Это не моя вина, что он меня недооценил», — уговаривал себя Юнхо, глядя, как Минги медлит. На его лбу — две вертикальные морщины. Губы сжаты в линию. Рука застыла над бланком. — Ну? Каков вердикт? — первым нарушил тишину Юнхо.       Напряжение, усталость, злость и медлительность Минги — всё это смешалось в жгучем порыве поскорее отсюда уйти и никогда больше не возвращаться. Быть может тогда эта старая боль утихнет. И он наконец перестанет винить себя за то, какой он есть. Он перестанет оправдываться перед взглядом, преследующим его с той самой проклятой гонки.       Он поднял на Минги горящий взгляд. — Что? Тебе больше нечего мне сказать?       Упрямая гордость всегда толкала Юнхо на безумные поступки. Вот и сейчас, вместо того чтобы просто промолчать, он бросает Минги перчатку. И самое худшее... Он надеется, что тот её поднимет. — Да, — всё тем же тихим голосом ответил Минги, и его рука опустилась на бланк.       В давящей на уши тишине Юнхо услышал звук скольжения ручки по бумаге и стук собственного сердца. С ужасом осознавая, что последний раз, когда оно так бешено колотилось, в этом был также виноват Минги.       Юнхо наконец оторвал взгляд от дрожащей руки, протягивающей ему бланк, и медленно поднял его на лицо перед собой.       Взгляд! Опять этот проклятый взгляд! Заставляющий чувствовать себя последней мразью. — Прости, — сорвалось у Юнхо помимо воли. — Но я не виноват в том, что ты всегда приходишь вторым.       Глупая, упрямая гордость! — О чём ты?       В голосе Минги снова появились нотки холодного металла, и Юнхо выдохнул с облегчением. А вот и знакомый блеск в глазах! — Да так... Я было подумал, что ты сдался, — улыбнулся Юнхо, протягивая руку, чтобы забрать бланк. — Сдался?!       Юнхо вздрогнул. Резкий тон Минги застал его врасплох. — Неужели это всё, о чём ты сейчас думаешь?!       И снова этот укоризненный взгляд, от которого Юнхо хочется провалиться сквозь землю.       Минги покачал головой и возвратил бланк на стол. В его руке снова оказалась ручка, и он снова медлил.       Сердце Юнхо замерло, но он уже и сам не понимал почему. Боится ли он проиграть или рад тому, что их дуэль не закончилась. — Похоже, ты неисправим, — прошептал Минги и, так и не коснувшись ручкой бланка, снова протянул его Юнхо. — Уходи.       Но Юнхо не двинулся с места. Он просто не понимал, как ему на это реагировать. — Просто уйти?       Взгляд Юнхо снова упёрся в бездну чужих глаз, но он не отвернулся. Нет. Она больше не пугала его. Он рад ей. И готов полностью в неё погрузиться. — Проваливай!       И снова этот резкий тон.       Юнхо медлил. Ему не хотелось уходить. Ему хотелось выяснить всё до конца. Здесь и сейчас. Но...       Он боялся. Впервые в жизни он по-настоящему чего-то боялся. — Может, это и к лучшему, — наконец тихо выдохнул Юнхо. Забрал из дрожащей руки бланк. Повернулся и вышел из кабинета. Так и не взглянув на надпись.

***

      Войдя в номер, Юнхо запер дверь, дошёл до кровати, положил бланк на тумбочку, сел, и его мозг отключился. Он просто сидел и тупо пялился на бланк.       Ни адреналина, ни триумфа, ни цели.       Лишь пустота и этот проклятый взгляд. В конечном итоге выжегший его дотла.       Только сейчас, глядя на бланк пустыми глазами, Юнхо потихоньку начал понимать, что всё это время он продолжал соревноваться не сам с собой, а с ним. И не потому, что ему нравился адреналин в крови, а потому, что хотел доказать, что он достоин. Но достоин чего? Того, чтобы Минги признал его первенство в той гонке? Или того, что он достоин его любви?       Последнее предположение застало Юнхо врасплох.       «Я всё испортил!» — метнулась в голове запоздалая мысль, и он очнулся.       «Идиот! Что я натворил?»

***

      Полчаса спустя Юнхо уже взбирался по лестнице.       «Нет. Я больше ни за что не стану подниматься в горы один», — поклялся он себе, с надеждой глядя на дверь кабинета.       Он тяжело дышал. Его щёки пылали. Адреналин снова бил все рекорды.       Дрожащей рукой Юнхо взялся за ручку двери и... Заперто!       Он дёрнул сильнее. Ничего.       Иронично улыбнувшись, Юнхо опустил руку. Всю жизнь он приходил первым, а вот сейчас опоздал.       Он опоздал. И, похоже, навсегда.       «Ну и чёрт с ним!» — в сердцах махнул рукой Юнхо. И уже никуда не спеша, повернул обратно.       «В конце концов, у меня впереди большая пятёрка».

***

      Уже в который раз Юнхо проверил и перепроверил снаряжение. И в который раз убедился в том, что он ничего не забыл.       Внезапно его губы расплылись в широкой улыбке.       Юнхо не улыбался с тех пор, как покинул больницу в последний раз. Но сейчас он вдруг осознал, что Минги его всё-таки исправил. Он оставил ему на память поговорку о горах, вбив в его тупую голову правило только осознанного риска.       Не спеша осмотрев свой номер, в котором он почти ничего до этого не замечал, Юнхо взял рюкзак и вышел.       Больше никакого безрассудства. Только здравый смысл и холодный расчёт.       Утро было холодным, но ясным. Как и ум Юнхо. Он больше не грезил о первенстве. Не спешил жить. И не торопился отпускать свою жгучую боль. Ведь это то, что делало его собой. То, чего хотел бы от него Минги. Его укоризненный взгляд больше не терзал душу. Он был его лучшим воспоминанием, которое её согревало.       Юнхо приехал на базу первым. И в ожидании руководителя экспедиции, погрузился в свои мысли, медленно расхаживая туда-сюда. — Чон Юнхо?       Наконец-то донёсся до него чей-то голос, назвавший его фамилию. — Здесь. Но я...       Он проднял голову и на краткий миг его сердце замерло. — Минги? — Ты думал, я позволю тебе идти в горы одному?       Привычный холодный тон с металлическим привкусом привёл Юнхо в чувство. — Нет. Я поклялся, что больше никогда не пойду туда один. Я пришёл сдать своё снаряжение. — То есть... — Ты хочешь сдаться? — чуть дрогнувшим голосом переспросил Минги.       Юнхо улыбнулся. Этот парень всегда диктовал ему свои условия. И он вёлся! Веря в то, что переиграл его. Как же он был глуп! И слеп. — Да.       Ответ Юнхо и его ровный, ничего не выражающий голос привёл Минги в ещё большее замешательство. — Но... Ты сам говорил... — начал было он, но Юнхо его перебил. — Я больше не хочу соревноваться с тобой.       Минги нахмурился и опустил взгляд. Такого ответа он точно не ожидал.       «Как хорошо, что я пришёл заранее», — не без удовольствия подумал Юнхо, подходя к Минги вплотную и поднимая его голову за подбородок. — Я хочу, чтобы мы соревновались вместе. Но...       Юнхо выждал паузу, наслаждаясь беспомощностью Минги и своим триумфом, и закончил: — Но прямо сейчас я хочу тебя поцеловать.       И... О Чудо! — взгляд Минги изменился.       "Наконец-то!" — улыбнулся Юнхо, медленно, но неумолимо приближаясь к своей главной цели...