сон под дубом

Ещё один день на службе окончен. Голова Лэйн опять разрывается от мыслей этих грязных животных, что приходят не послушать проповедь, не пустить в своё сердце веру, а только лишь для того, чтобы поглазеть на неё. Их липкие взгляды направлены на неё, они следят за её губами, руками, они представляют что сделали бы с ней, будь у них возможность. Лэйн знает, о чём они думают, видит, как прихожане облизывают свои потрескавшиеся губы, явно что-то себе представляя. Те же, чьи взгляды не направлены на Лэйн, смотрят на двух братьев с белоснежными волосами и крыльями. Словно две мраморные скульптуры, сделанные искусным мастером, они стоят по бокам святой, но на пару шагов ближе к народу. Каин и Авель видят, что на лице девушки пробегает то ли страх, то ли смущение, трудно разобрать. Но сейчас они ничего не смогут сделать с этим: Донован лично оторвёт им крылья, если служба будет сорвана ещё раз по какой-либо причине. Ей хватило представления с ревнивым мужчиной, что воткнул вилы в женщину. "Нужно поговорить с ней после всего этого", - думает Каин. Лэйн подпускает его к себе потихоньку. Ледяная стена, что выросла между ними после битвы с Баалом, практически растаяла, Каин даже не думал подгонять девушку, понимая, что ей нужно время. При этом он понимал, что её чувства к нему не угасли, ей просто нужно в них разобраться. С Авелем Лэйн была не очень близка, они не враждовали, и этого было достаточно. Он не пошёл бы к ней спрашивать о чувствах после проповеди, но защитил бы в случае какого-то происшествия в церкви. И вот из церкви выходит последний прихожанин. Теперь точно можно выдохнуть. Авель, которого теперь здесь ничего не держит, прощается с братом и девушкой, и уходит по свои делам. Лэйн присаживается на лавку, пытаясь совладать с собой и не упасть на колени перед Каином прямо здесь, но не по своей воле, а от тошноты и головной боли. Её бьёт мелкая дрожь, Лэйн глубоко дышит, зная, что рано или поздно это чувство пройдёт. Честно говоря, лучше рано. На корточки перед ней садится Каин. Он берёт её руки, которые за время службы успели превратиться в ледышки, и начинает тереть их. Сначала она не придаёт значения движениям рук ангела, но потом замечает: он не пытается их согреть. «Ты делаешь массаж, чтобы ушла тошнота?» - спрашивает девушка и улыбается одним уголком губ. Ангел улыбается ей в ответ, нежно, не собираясь подкалывать или что-то ещё, и отвечает: «Когда-то увидел это у священника, что учил меня игре на пианино. Сам себе так делаю, когда меня укачивает. Не знаю, самовнушение это или всё взаправду, но помогает». И действительно, Лэйн ловит себя на мысли, что ей уже не так плохо: голоса в голове улеглись, она больше не кружится, и не хочется вытошнить из себя все внутренности. «Спасибо, намного легче»,- отвечает она. Лэйн встаёт, понимая что хочет побыстрее лечь на кровать и попытаться уснуть. Но хочется ли ей прийти в пустую комнату, лечь на холодную кровать, и медленно сходить с ума в одиночестве от голосов в голове? Вряд ли. «Побудешь со мной?» - спрашивает она Каина. Он не отвечает вслух, просто начинает идти вслед за девушкой, тем самым выражая своё согласие. По пути к комнате они молчат, лишь изредка переглядываясь. «Ты сказал, что тебя укачивает, - говорит она, - я заметила это ещё в поезде, по пути в Оксфорд. Думала, что мне показалось, но плохо тебе было и на пароме, по пути в Нью-Йорк и обратно. Среди всех изъянов, что могут быть у совершенных бессмертных созданий, тебе достался именно слабый вестибулярный аппарат?» - Лэйн открывает дверь в комнату, заходит сама и пропускает Каина, после чего закрывает её на защёлку. «Да, не повезло так не повезло. Хорошо, что в полёте не укачивает»,- отвечает ангел. Лэйн хочет узнать больше о Каине, о его детстве, о его чувствах, отношениях с матерью и братом. Каин же хочет разговорить девушку, спросить о родителях, о друзьях, об учёбе на криптографа. Оба они готовы поделиться чем-то сокровенным, но не знают, как аккуратнее спросить друг друга, чтобы не ранить чувств. Лэйн снимает с себя церковные одеяния, закалывает волосы и ложится на кровать, оставляя достаточно места для ангела с его увесистыми крыльями. Он не медлит, присоединяется к ней. Расстояние между ними мало, Лэйн чувствует на своей коже горячее дыхание Каина. Смотря на него, она замечает на его предплечье пару рубцов, что не видела раньше. Они еле заметны, на расстоянии вполне можно упустить их из виду. «Откуда это?»- спрашивает она, касаясь шрама кончиком пальца. Каин задумывается. Лэйн думает, что уже перегнула палку с этим вопросом, когда он отвечает ей: «Мне было тяжело учиться. Не только игре на фортепиано, но хотя бы взаимодействию с людьми, с вашим миром. Поэтому священник не скупился на попытки вложить мне в голову хоть что-то. Он бил не очень часто, за какие-то серьёзные проступки. И никогда не приступал к рукоприкладству сразу, всегда говорил, что у каждого есть право на ошибку. Но если ошибки начинали повторяться, то объяснять приходилось по-другому. Я не злился на него, понимал, почему он так делает. Возможно, в какой-то степени я даже благодарен ему» - взгляд ангела потупляется, словно воспоминания о его «духовном» отце заставляют его загрустить. Лэйн всё так же очерчивает его кожу, только уже не ограничивается маленькими шрамами. Она проходится от запястья до локтя, смотря на него. «Родители никогда не били меня. Для меня было диковинным услышать, что кого-то выпороли за двойку или за курение. Я всегда удивлялась, как может родитель поднять руку на своего ребёнка. Но в нашей семье практиковалось психологическое насилие: игра в молчанку, упрёки, крики. Даже не знаю, что хуже: бить или игнорировать своё чадо»- Лэйн говорит это с улыбкой, вызванной чувством облегчения: все эти травмы уже давно проработаны, и сейчас не остаётся ничего другого, кроме как просто посмеяться над ними. Они смотрят друг на друга, молчат, но в душе они радуются, что смогли открыться друг другу чуть больше. Им нужно было не только рассказать, но и услышать. Так они лежат какое-то время, пока Лэйн не понимает, что глаза её начинают слипаться. «Спи. Я буду рядом»,- говорит мужчина. Лэйн долго уговаривать не нужно. Она придвигается ближе к Каину, так , чтобы её лицо касалось его груди, перекидывает руку, обнимая бессмертного. Каин горячий, словно переносной камин, в который то и дело подкидывают уголь, но жар этот приятный. Свободную руку он кладёт на талию девушки, а одним из крыльев накрывает её, словно создаёт купол, в котором никто не сможет причинить ей боль. Лэйн чувствует себя в безопасности, зная, что в этот раз Каин точно никуда не пропадёт. А он и не собирается никуда уходить. Закрывая глаза и проваливаясь в сон ангел, наверное, впервые в жизни жалеет о том, что он был рождён бессмертным.