Restless sleep

Деккард Шоу был человеком, которого сложно было поймать врасплох. Бывший оперативник MI6, мастер импровизации и тактики, он всегда был начеку. Но в последнее время его преследовало нечто, что ставило его в уязвимое положение – усталость. Кошмары, воспоминания о прошлом, постоянное чувство вины за ошибки… все это выматывало его. Взмыв в небеса на борту самолёта, команда Торетто возвращалась домой. Миссия, хоть и завершившаяся триумфально, иссушила каждого до последней капли сил. Тем не менее, в пропитанной усталостью атмосфере царило приподнятое настроение, несломленный дух победы, который всегда царил в «семье» Торетто. Возвращение с этой миссии должно было стать лишь будничным завершением очередного задания. Обычный вылет, дюжина дронов, горстка упёртых наёмников — незамысловатая авантюра в духе «давайте всё разнесём к чертям». По крайней мере, именно таким красочным образом это было представлено на брифинге. На деле же всё, как водится, развернулось по классическому сценарию Доминика: экспоненциальный хаос, водоворот непредвиденных событий и, разумеется, величественное самопожертвование, которое в конечном счёте не понадобилось и все остались целы и почти невредимы. В салоне, окутанном полумраком и истомлением, были слышны усталые разговоры. Люк, словно приклеенный к иллюминатору, не мог отвести взгляда, его травмированная рука подрагивала, отрикошетив от недавней схватки. Напротив, развалившись, будто кот, полулежал Деккард. Расстёгнутая рубашка, ослабленный узел галстука, ноги, ноги раставлены достаточно широко, казалось, он испытывал границы пространства, пытаясь завладеть всей скамьей. Голова запрокинута, губы замкнуты, брови раслаблены. И он… Спал. По-настоящему, провалившись в сон от изнеможения. Ни таблеток, ни сарказма, ни навязчивого экрана планшета. Просто отключился как перегруженный сервер. Бровь Люка приподнялась, когда он разглядывал обычно грозного и неистового британца, уснувшего в такой немыслимой позе. Щека его покоилась на собственном плече, уголок губ едва заметно подрагивал — словно даже во сне он кому-то злобно ухмылялся, тому, кого ненавидел. Люк тихо вздохнул. Он уже привык, что этот британец не знал покоя, не умел должным образом заботиться о себе, когда семья нуждалась в нём или когда он работал. Словно каждый час сна ему приходилось оплачивать своим расписанием, как минимум — спасая мир, а лучше — два. Но всё же видеть его сейчас — с обнажённым горлом, с бессознательной складкой у рта, с тем выражением, которое бывает лишь у тех, кто впервые за долгие сутки позволил себе пасть — было чем-то вроде тихого, почти священного откровения. Агент стянул с себя куртку — старую, видавшую виды, военную, которая давно уже не грела, но стала привычным продолжением его самого. Осторожно накрыл ею фигуру напротив. Не потому, что тот мерз. Хотя, судя по синеве губ, возможно, и это тоже. А потому что… потому что это был жест. Простой, но согревающий. Затем он сам откинулся назад, уставившись в ночное небо за иллюминатором, и остался так. Сидеть. Слушать, как Деккард дышит — ровно, чуть хрипло, даже забавно