lace and silk on delicate skin

дима смущенно стоит на пороге спальни, перебирает край футболки и смотрит на сережу, который раскинулся на большой кровати и уже ждет. рельеф тела и татуировки подсвечивает тусклый теплый свет прикроватной лампы, отблески играют на украшениях в ушах, волосы убраны назад. на нем только свободные спортивные штаны, где уже угадывается выпуклость от предвкушения и ожидания.  дима мнется пару секунд и проходит дальше, вглубь комнаты. только что он тщательно вымылся, подготовился, намазал себя кремом для тела с ванилью, от запаха которого сережа сходит с ума. у димы есть сюрприз, и сереже точно понравится то, что спрятано под одеждой.  постельное белье привычно смято — одеяло отброшено куда-то в ноги, простынь задралась, а подушки съезжают на край. осталось после пробуждения.  дима грациозно выгибается в спине и на коленках ползет к сереже через кровать, чтобы оказаться у того на бедрах. там он чувствует все желание и закусывает губу с кольцом, невинно хлопая глазками, подведенными черным карандашом.  шумно выдыхая через нос, сережа чувствует вес тела, который давит прямо на член, руки сразу обхватывают пухлые бедра через ткань шорт, нежно поглаживают большими пальцами, пока без давления.  — ты прям кошка, дим, — руками сережа уже тянется дальше, обхватывает задницу и сжимает, вдавливая в себя в нетерпении.  голова откидывается назад, и сережа мычит от приятного и долгожданного давления, пока дима смущенно улыбается и обводит пальчиком контуры его татуировок на груди.  дима слегка елозит, желая вечность наблюдать за тем, как красиво приоткрыты губы напротив, а глаза закрываются от желания. он чувствует, как руки на собственном теле сжимаются сильнее на большой заднице, и сережа стонет громче, чувствуя трение.  — хочешь увидеть, что под ней? — почти мурчит кай и указывает на свою одежду. он облизывает губы, задерживая кольцо между зубами, и выжидающе смотрит на парня. ведь, конечно, он хочет. и дима это знает, просто играет.  сережа смотрит прямо в глаза, чуть настороженно и вопросительно, пытается там что-то прочитать. дима заигрывает с ним, параллельно смущаясь. и это, сука, заводит до боли в нижней части тела.  — давай, — майс почти выдыхает это слово, ожидая увидеть привычную россыпь татуировок, несколько родинок, прокол правого соска с вставленным украшением, бледное мягкое тело и знакомый, сводящий с ума, изгиб талии.  но вместо этого, когда край футболки поддевается сережей, и она слетает с димы, он видит что-то другое. что-то, что уходит вниз под пояс низкосидящих шорт, и от чего замирает дыхание.  шелковый тонкий поясок идеально очерчивает изгибы талии, а от него тянется бесконечное переплетение кружева и таких же тоненьких лент, которые скрываются под оставшейся одеждой. несколько маленьких ремешков связывают всю эту конструкцию воедино. нежно-голубой цвет белья переливается в теплом свете лампы, отблесками попадая прямо в глаза сережи, а оставаясь в нижней части тела. зрачки расширяются, пока взгляд не отрывается от тела напротив, пытаясь рассмотреть и запомнить каждую деталь, каждый элемент этой композиции. — бляяя, дима… — он с силой сжимает бедра сидящего на нем димы и неотрывно смотрит на новый предмет гардероба, предназначенный только для него. все разумные слова вылетели из головы при виде того, как бледная, молочная кожа обтянута этими лентами, которые плотно впиваются и оставляют красные отметины на коже под собой.  сереже будто перекрыли воздух на мгновение — перед ним сидел настоящий ангел. такой нетерпеливый и застенчивый: — это просто пиздец какой-то.  — нравится? — дима строит из себя стестяшку, хлопает глазками и смущенно улыбается, наблюдая за реакцией. он в восторге от того, какое впечатление произвел.  сережа не обращает внимание на заданный вопрос. вместо этого трогает, поддевает ленты и кружево, проводит подушечками пальцев по маленьким ремешкам, чувствуя холод. ни на секунду не отводит взгляд, и кажется, что он даже не моргает. голова кружится только от ощущения гладкости ткани и шероховатости кружева под руками, а ведь они только начали.  дима дает ему эти несколько десятков секунд на медленное исследование, но самому уже не терпится продолжить, показать всю красоту на нем.  — хочешь увидеть дальше? — соблазняющая и порнушная фраза вписывается в этот момент как нельзя кстати. дима уже предвкушает момент, когда вся лишняя одежда исчезнет, и сережа увидит все до единого миллиметра, увидит каждый изгиб тела и мягкость форм. ответом служат несколько кивков и взгляд, который теперь устремлен прямо в глаза напротив. дима чувствует, как собственный член болезненно ноет и дергается, ощущая на себе теплые руки и контакт глаз. вид слегка потерянного, голодного сережи делает его смелее и наполняет властью.  он приподнимается, шорты плавно скользят вниз, к коленям, слегка задевают ремешки, цепляясь и оставляя диму совсем открытым, выдавая все его возбуждение.  он снова шлепается на сережу задницей и сжимает руки в кулачки на его груди, нервно наблюдает, пока сережа рассматривает все остальные элементы. кружево, ожидаемо, было по всей площади, как паутина, обвивая его талию и тазобедренные косточки. ленточки с ремешками впивались в тело, подчеркивая мягкость, упругость кожи. видно было, что белье дорогое и качественное — ни единого лишнего элемента, ни одной торчащей ниточки.  руки поползи за спину, и там он почувствовал лишь тонкую полоску, уходящую куда-то между. сердце бешено колотилось, и сережа прокручивал в голове уже сотни сценариев того, что хочет сделать с димой и этим бельем для настоящей бляди. — ну, как? — дима наклоняется к нему, волосы падают на лицо, но он откидывает их назад, и это движение было нарочито медленным, соблазняющим. он сидел весь в румянце, с красными губами и блеском в глазах. сам стесняется, но хочет, чтобы на него смотрели, изучали и восхищались. и поспешно добавляет: — в цвет твоих глаз, — слегка ерзает на его бедрах, совершая едва заметное, круговое движение. белье скользит по коже, по ткани штанов и сережа издает хриплый, сдавленный звук, похожий на стон. его пальцы вновь впиваются в бедра, будто он не знает, куда деть этот хлынувший через край трепет, обожание и неконтролируемое возбуждение.  — сука, ты меня убьешь, — руки скользят по кружевам на талии, заставляя диму вздрагивать от каждого прикосновения. ткань создавала сложный, завораживающий узор, который часами хотелось изучать ртом. и все это был только для сережи — дима специально выбирал, думал о нем, о его глазах и руках, которые уже привычно сильно сжимали его.  сережа наклонился и прижался губами к тому месту, где шелк переходил в кожу на животе. он оставлял влажные, горячие следы и укусы, от которых дима вжимался в него еще сильнее и елозил, что заставляло обоих мычать.  — хороший мой… такой красивый и так вкусно пахнешь, — не выпуская из рук бедра, он поднимается поцелуями выше, задевает лабрет в набухшем соске и играется с ним во рту. дима выгибается в спине и прижимает сережу за волосы еще ближе, побуждая продолжать и никогда не останавливаться.  губы нашли шею димы, стали покусывать, сосать кожу, оставляя новые темные отметины на фоне бледности. он вылизывал ее, наслаждаясь каждым сладким стоном прямо на ухо. такие желанные прикосновения губ вызывали волны наслаждения по всему телу. с трудом оторвавшись от поверхности кожи, пахнущей ванилью, он перешел к губам. сразу же подцепил колечко и оттянул его до приятной боли. языком прошелся по нижней и запустил его внутрь, чувствуя ответный напор и влажность рта. дима скулит в поцелуй, прижимаясь все ближе, впечатывает их тела друг в друга. слюна смешивается, жар рта вызывает головокружительные ощущения и болезненное удовольствие от предвкушения.  — давай, малыш, сядь мне на лицо, — шепот прямо в губы и быстрые нежные поцелуи по всему лицу.  — сереж… — дима мнется. сам так искусно заигрывал, а теперь выглядит, как котенок, который не понимает что ему делать дальше.  — ну же, не стесняйся, иди сюда, — он заманивает диму, видя всю его неуверенность в этом действии. сколько бы они не экспериментировали в постели, кай до сих пор остается застенчивым и это было безумно милым. но эта застенчивость только до того момента, пока дима не почувствует, какое удовольствие может доставить ему сережа своим языком.  ложится и тянет диму на себя, намекая, чтобы тот повернулся к нему спинкой. тот неуверенно двигается, смущаясь до дрожи, но уже предвкушая влажность и изгиб языка. дима чувствует, как щеки горят огнем, когда задница оказалась прямо перед лицом сережи.  слишком развратно, но так желанно.  тонкая полоска светло-голубой ткани не скрывает абсолютно ничего, когда сережа разводит мягкие ягодицы в стороны и просто смотрит, тяжело дыша. долго и абсолютно не стесняясь. дима чувствует этот взгляд, как физическое прикосновение, такое открытое и пошлое, что хочется моментально прикрыться и свернуться калачиком от стыда и неловкости. но потом пальцы движутся — сначала осторожно, просто поглаживая нежную кожу поверх белья. сережа оттягивает ткань и отпускает, чтобы та звонко шлепнулась, и дима шумно выдыхает, вцепляется пальцами в штаны сережи и зажмуривает глаза.  слюнявые поцелуи сережи появляются по всей поверхности, которая ему доступна. он целует стык кружева и кожи, где она была особенно нежной и покрытой мурашками, целует через тонкое кружево и шелк. его губы горячие, влажные, язык вырисовывает узоры поверх, заставляя дрожать и шумно дышать. дима вздрагивает, когда сережа языком отодвигает тонкую полоску ткани, обнажив его.  — приятно, да? — горячие дыхание касается его прямо там, и даже спиной дима чувствует улыбку в голосе и самодовольство. он опускает голову, не открывает глаз, чувствуя, как эта пошлость предательски отдается внизу, а живот сжимается в приятном спазме.  — замолчи.  дима ощутил вибрацию от тихого смешка сережи, а потом, как он проводит языком, обдавая жаром дыхания. спина моментально выгнулась, а из губ вырвался прерывистый выдох. было слишком интимно и дима ощущал себя в порно. влажным языком сережа повторил движение, наслаждаясь дрожью димы и тихим скулежом. он повторял это, пока дима сам не стал подталкиваться назад с пылающими щеками от стыда.  майс одобрительно промычал, удерживая округлые бедра и полоску ткани в руках, а его язык стал более целенаправленным. он ласкал круговыми движениями, давая время полностью привыкнуть к ощущениям от языка перед тем, как мягко, но настойчиво протолкнет его внутрь. промежность димы была уже вся слюнявая и блестящая, а те места, где его касался сережа горели огнем.  язык вошел совсем чуть-чуть, но дима уже застонал и толкнулся навстречу, желая глубже и больше. тихие стоны и хныканье лились из него, пока сережа продолжает работать, доводя диму до сбитого дыхания и дрожи в коленках.  дрожащая рука потянулась назад, запутавшись в мягких волосах, и направила сережу ближе, призывая глубже проникнуть языком. язык толкается глубоко, лаская горячие стенки изнутри, дима судорожно сжимает бедра вокруг тела под ним и подмахивает в такт движениям языка, насаживаясь. сережа чувствует, как внутри узко и влажно. все его лицо в слюнях, они стекают по диме, по собственному подбородку, но никто не останавливается. дима трахает себя языком сережи, смущается, челка падает на лицо и закрывает глаза, но прерваться сейчас казалось невозможным.  дима, желая принести ответное облегчение, потянулся рукой к выпуклости в штанах сережи и нащупал его через ткань. твердый и горячий член истекал предэякулятом под двумя слоями ткани, требуя внимания. дима сжал его, и сережа глухо застонал, а вибрация прошла прямо через его рот к тому месту, где активно работал язык, глубоко погружаясь из раза в раз.  сережа оторвался, чтобы перевести дыхание и отдышаться, но не переставал поглаживать бедра и сжимать талию. он смотрел, как тяжело дышит дима, как он медленно скользит по его груди туда-сюда и трется членом, спрятанным в кружевном белье, желая достигнуть удовольствия.  он вытер свое лицо от слюней о край простыни и потянул диму вбок, чтобы уложить на спину и осмотреть итог: грудь димы раскраснелась и тяжело поднимается от всего пережитого, на шее уже расцвело несколько засосов, а губы припухли от поцелуев и того, что дима их постоянно кусал, чтобы не стонать слишком громко. лицо пылает, глаза стеклянные, а волосы торчат в разные стороны. ниже он видит влажное пятно от естественной смазки на тонкой ткани белья, видит насколько дима больше не может ждать и дрожит.  — такой красивый ангел, — он провел кончиками пальцев по лицу напротив, поглаживая большим розовую щеку. потом наклонился и невесомо поцеловал туда же, — понравилось? дима смотрит прямо в его глаза и невинно кивает, прикусывая нижнюю губу, будто не он пару минут назад насаживался на язык и скулил. сам тянется к лицу напротив и обводит пальчиками оставшуюся букву «d» и молнию на лбу. обхватывает его лицо ладошками и притягивает к себе, чтобы расцеловать места, где только что трогал.  — ты тоже красивый, — накрывает губы поцелуем, нежно оттягивая нижнюю и проталкивая язык глубже. лицо обдает жаром, когда чувствует сережин, который только что был у него прямо в… майс спускается поцелуями ниже, не забывая расцеловать шею и втянуть сосок в рот, потом зализать и поцеловать. дима тяжело дышит и еле слышно стонет, пока тот медленно проводит ладонями от его колен до бедер, согревая кожу своими прикосновениями.  руки сами собой запустились в волосы, когда дима чувствует теплое дыхание на внутренней поверхности бедра, где кожа была такой тонкой, почти прозрачной. поцелуи были специально медленными, изучающими, практически мимолетные касания. губы мазали по этому нежному участку: место, где бедро соединялось с телом, стык белья и кожи, и чуть ниже, к колену.  от приятных, интимных ощущений хотелось свести ноги, но сережа их крепко удерживал, что контрастировало с легкими, влажными поцелуями. дима задыхается и стонет особенно сладко, поглаживая затылок, когда кожу прикусывают, а потом зализывают.    смазка, уже заранее подготовленная, оказывается у сережи в руке. он выдавливает ее и согревает, чтобы не причинять дискомфорт. опять поднимается, чтобы быть на одном уровне и начинает новый влажный поцелуй, одновременно проталкивая первый палец.  очень жарко и тесно, но благодаря языку уже растянуто для одного, поэтому через минутку приставляет второй и вводит, слыша сбитое дыхание и стоны в поцелуй. тело под ним выгибается, стараясь насадить себя еще больше, почувствовать еще глубже.  он добавил смазки, третий палец двигается, принося диме разряды удовольствия по всему телу, когда кончиками пальцев сережа из раза в раз задевает простату. стоны становятся все громче, все слаще для ушей сережи. дима сейчас такой развратный, такой сексуальный. сережа не может удержаться и берет телефон, который валяется у изголовья кровати, чистой рукой.  пока глазки димы зажмурены, майс открывет камеру и делает несколько снимков. только для себя. и может быть, чтобы потом отправлять их диме в публичных местах, наблюдая, как тот краснеет и убивает взглядом.  заметив движение, дима открывает глаза, но не останавливает. ему нравится знание, что у сережи целая папка в галерее с их личными фото и видео. но повыебываться же надо. поэтому он надувает губы и капризно мычит в возмущении.  — что? не нравится? — сережа знает эту игру. дима принципиально возмущается, чтобы майс не расслаблялся. — посмотри, какой ты тут красивый.  он поворачивает телефон, показывая только что сделанное фото. кай скользит взглядом по собственному лицу, которое раскраснелось и полно наслаждения: губы приоткрыты и искусаны, черный карандаш на глазах давно размазался, растекся по щекам, волосы слиплись и запутались, а засосы подсвечиваются тусклым светом. он выглядит в точности, как с превью какой-то домашней порнухи, и это заводит еще больше.  он отводит взгляд в сторону, а майс улыбается и кидает айфон обратно. главное — не сорваться и не выложить это в тгк, чтобы все были в курсе того, какую сучку майс имеет. в обоих смыслах.  еще пару минут и дима готов. сережа с аккуратностью достает пальцы, наспех скидывает с себя ненужную одежду и смазывает себя, вытирая руку о ту же простынь.  дима уже успел свести гладкие ноги, ведь неприлично лежать, как на виду. он наблюдает, как сережа кладет руку на его колени и успокаивающее поглаживает. потом наклоняется и целует каждое, напоследок проводя языком и оставляя влажный след.  — раздвинь ножки, киса, — майс сам давит на коленки, отводя их друг от друга. дима слегка сопротивляется, ведь каждый раз неловко, но позволяет это сделать. белье все еще на нем, уже полностью пропитанное потом и смазкой, но это выглядит еще лучше, чем в начале. сережа нависает над ним, чтобы быть лицом к лицу и видеть все эмоции при проникновении. он приставляет головку к входу и водит по нему вверх-вниз, давая почувствовать следующий шаг и дразнит.  — расслабься, — сережа напоминает это каждый раз, и дима привычно улыбается, чувствуя себя любимым и окруженным заботой.  медленный, осторожный толчок, заполняющий кая всего на пару сантиметров, заставляет его выгнуться в спине и впиться в губы напротив, запуская язык. движение, которое они выполняли уже множество раз, приносит невероятное удовольствие и непривычку, как в первый.  сережа постепенно толкается глубже, не желая навредить или порвать. он терпеливо ждет, пока дима приспособится к каждому сантиметру, несмотря на свое удушающее желание — взять все сразу и много.  он постепенно входит до конца и останавливается, когда чувствует, что упирается в бедра димы своими. жар, влажность и невероятная узость сносят крышу, действуют лучше любого наркотика или алкоголя. дима непроизвольно сжимается на нем, привыкая к проникновению, и стонет громко и так сладко, что бедра майса сами собой двигаются еще глубже на несколько миллиметров. сережа оглаживает кружево на белье, пока ждет. поддевает шелковые ленты, проводит пальцами под ними, чувствуя красный след и рельеф от них.  на пробу двигается, совсем чуть-чуть назад и снова вперед. и каждое его малейшее движение внутри вызывает стон парня под ним, заставляет кая с силой вцепиться в плечи, судорожно сжимая своими пальцами.  — ты же в курсе, что я каждый раз в ахуе, как тесно и горячо у тебя там, да? — пошлые фразы идут в ход, заставляя диму сжиматься и скулить.   стоны кая все громче, он обхватывает своими ногами бедра сережи, прижимая ближе. ощущает себя полностью наполненным и разобранным, когда чувствует медленные, тягучие толчки.  — хорошо? — да… — глаза закрываются, и дима откидывается назад, вытягивая бледную, татуированную шею. сережа улыбается, смотря на эту картину. дима такой разбитый и прекрасный, что с трудом удается сдержаться и не вытрахать сразу грубо, без заботы и его комфорта.  он наращивает темп, чувствуя, что уже можно. наклоняется к шее, оставляет несколько мокрых поцелуев, проводит языком длинную влажную полоску от плеча до уха и покусывает. тело под ним дрожит и выгибается, ища контакта еще ближе.  сережа трахает его все уверенне, подбадриваемый нескончаемым потоком стонов и скулежа, когда он особенно хорошо попадает по простате.  через несколько минут движения останавливаются, и майс хлопает диму по бедру, намекая на смену позы. сам ложится, опираясь локтями на подушку и выжидающе ждет, пока дима скоординируется.  кай медленно ползет по кровати на трясущихся ногах и усаживается на напряженный член сверху, не вводя его в себя. они соприкасаются и оба стонут, пока дима скользит, потираясь друг о друга. руки сережи впиваются в упругую задницу, помогая двигаться. он дает ему это мгновение на передышку и наблюдает, как голова запрокидывается, как дима тяжело дышит, а ногти впиваются в сережины плечи.  — давай, малыш, попрыгай сам.  дима краснеет, но послушно приподнимается и направляет в себя пульсирующий член. медленно опускается, чувствуя, как сам по сантиметру заполняется до предела, и со стоном опускается до конца, ощущая каждую венку. после привыкания, на пробу двигается и сразу же скулит, попадая в нужную точку. хочется еще больше, быстрее, глубже, и он не отказывает себе в этом, начиная движения. кожа шлепается о кожу, и дима до боли закусывает губу, иначе совсем позорно будет от своих стонов.  — ты все-таки такая блядь, ицков, — улыбка не сходит с лица, наблюдая за таким развратным димой. пальцы тянутся к соскам — сжимает, скручивает, чувствуя одной рукой холод украшения.  дима вскрикивает от двойного удовольствия. он находит идеальный темп и угол, чтобы разряды проносились по всему телу, а смазка выделялась все больше. он тянется к своему члену, желая получить долгожданную разрядку и облегчение, а сережа бережно, но крепко удерживает его руку, не позволяя дотронуться.  — пока нельзя.  — ну, сережа… — жалобный скулеж впечатывается в сердце, заставляя желать кая еще больше. такой невинный ангел сейчас превращается в нетерпеливого чертенка, который гонится лишь за своим удовлетворением. — м? — он делает вид, что вообще ни при чем. что это совершенно не он виноват, что дима сейчас весь извивается, а в голове все мысли только о том, чтобы наконец-то кончить, что это не он виноват в растекшемся карандаше на глазах и распухших губах.  — ну дай, блять, — хныканье и стоны разносятся по всей комнате, пока он прыгает на члене, с силой звонко ударяясь о бедра. — пожалуйста.  — давай еще пару минуток, а? — майс сам скоро кончит и принципиально хочет вместе. — ты же подождешь меня? сережа проводит пальцами по его груди, снова поддевая прокол в соске и оттягивает его, вызывая этим действием еще больше стонов. отказать сереже сейчас было невозможно, поэтому дима смиренно соглашается со слезами на глазах.  — подожду, — из него вырывается всхлип, а сразу после — стон.    — мой хороший мальчик… — мило улыбается, успокаивая, и сам начинает двигаться, ускоряет темп еще больше.  от этих обычных и таких клишированных слов, живот сводит в приятном спазме, а член дергается и просит облегчения. дима уже не пытается двигаться сам, ведь сережа поддерживает его и сам из раза в раз вводит член быстро и точно. единственная задача димы сейчас — громко стонать и извиваться. и он с этим отлично справляется.  сережа чувствует, что уже близко. особенно, когда видит слезы и в очередной раз слышит такой невинный и искренний скулеж, что бедра сами по себе ускоряются еще быстрее, хотя казалось бы — куда больше.  и как же он жалеет, что не может сейчас сфоткать это разбитое лицо с разводами и слезами на глазах.  — давай, малыш… теперь можно, — сережа поддевает уже испорченное белье, находит напряженный и влажный член димы, и нескольких быстрых движений хватает, чтобы тот с прерывистыми стонами и скулежом кончил на себя, на когда-то чистое и красивое белье, на чужую руку. бедра сводятся и с силой сжимаются вокруг сережи в неконтролируемых спазмах.  было так тесно, влажно и горячо внутри, а судорожное сжатие мышц подтолкнуло сережу к краю. он закончил глубоко в диму, вжавшись в него в последнем грубом, глубоком толчке.  дима всхлипнул и прижался к сереже, повалившись сверху. сильные руки сразу обняли его, поглаживая по влажной спине. оба тяжело дышали с бешеным сердцебиением, пока усталость разливалась по телу, оставляя приятную ломоту в мышцах.  через пару минут сережа аккуратно вышел из димы, протер простыней моментально вытекающую из него жидкость, оставив все остальное на потом, когда они пойдут в душ.  он перевернул их и лег рядом, лицом к диме, уткнулся тому в макушку, целуя спутанные черные пряди. волосы щекотали нос, но сережа неотрывно вдыхал сладкий запах шампуня. руки обвивали все еще подрагивающее тело, успокаивающе поглаживая, пока дима упирался потными ладошками в грудь и водил по ней пальчиками. он спрятался носом в изгибе шеи сережи и изредка целует, когда чувствует новые силы для такого простого действия.  — сереж? — м? — а ты меня любишь? — вопрос такой детский и невинный, что сережа непроизвольно улыбается.  — а что, не похоже? — похоже, — дима даже не раздумывает над ответом, ведь, действительно, видит все, что сережа делает для него. видит его отношение, чувствует нежные руки и бесконечную заботу.  сережа улыбается еще шире.  — люблю, конечно, — за этими словами следует теплый и долгий поцелуй в висок, потом в щеку и нежное касание в губы, чтобы закрепить это знание в голове димы.  они оба смущенно улыбаются, смотря в глаза друг друга, и чувствуют себя сейчас самыми счастливыми, несмотря на липкость и влажность по всему телу.