Метка

      Драко резко вынырнул из сна, садясь на постели и растерянно оглядываясь — в попытке понять, что же именно его разбудило.       Из-за задёрнутых гардин в спальню настойчиво пробивалось бледное мартовское солнце, в комнате было уютно и подозрительно тихо. Однако в следующее мгновение молчание старого поместья разрушил отчаянный девичий крик.       Предплечье слизеринца обожгло болью — он зашипел и сдавленно выругался от неожиданности. А затем в изумлении замер, уставившись на собственную руку: на бледной коже медленно проступали размашистые, неровные буквы, складываясь в коряво выведенное вдоль линии вен "Предательница". — Что за дьявол? — оторопело прошептал себе под нос юноша, медленно проводя по вырезанной надписи кончиками пальцев. По его спине пробежал липкий холодок. Малфой прекрасно знал, что такое соулмейт: предназначенный судьбой партнёр, с которыми с самой первой встречи у мага образуется ментальная и физическая связь. Подобное встречается довольно часто, но, тем не менее, Драко считал себя счастливчиком, избежавшим подобного штампа: ведь это же чертовски скучно — быть с тем, кого выбрали тебе за тебя же. В жизни слизеринца и так было слишком много чужого контроля и правил. Хотя бы спутницу жизни юноша собирался выбрать себе самостоятельно — ту, кого он сам захочет. Однако по всему выходило, что судьба уже решила за него. — Ну ничего, может, это и не так плохо, — удручённо прошептал Драко себе под нос. — В конце концов, Блейз утверждал, что секс с соулмейтом чудо как хорош. Теперь появится шанс проверить. Но едва ли это умозаключение хоть сколько-нибудь подняло стремительно портившееся настроение слизеринца.       Боль быстро отступила — да и слово, бледнея и размываясь, вскоре исчезло с его кожи.       От разглядывания собственной конечности Малфоя отвлек новый крик — ещё громче, болезненнее первого. Юноша вскочил с кровати и, наспех одевшись, поспешил вниз — откуда и раздавались душераздирающие вопли.       Из гостиной доносились приглушённые голоса. Слизеринец без труда узнал горячечный, безумный полушёпот Беллатрисы и отрывистые, сиплые реплики Долохова. Но с ними был кто-то ещё: до слуха юноши доходили едва слышные всхлипы — жалобные, полузадушенные. То плакала девушка.       Чеканя шаг, Драко вошел в комнату, быстро оглядывая собравшихся. И на мгновение замер, не справившись с собой: перед длинным столом небольшой шеренгой были выстроены его однокурсники. А именно компания гриффиндорцев, извечная свита святого Поттера: заучка Грейнджер, долговязый рыжий Уизел и чёртова Певерелл — любимая кузина гриффиндурка, которая пару лет назад перевелась к двоюродному братцу в Хогвартс из Соединенных Штатов.       Едва завидев девушку, Малфой почувствовал, как сердце болезненно ухнуло вниз, а новый вздох застрял в горле. Слизеринец не признавался в этом даже самому себе, но Певерелл занимала его мысли с самого первого дня, как он увидел её на перроне Кингс-Кросс. Однако он так и не решился подойти к ней в школе — рядом вечно вился неуёмный Поттер, мгновенно напрягавшийся и сжимавший в руке палочку, как только Драко приближался к их славной компании предателей крови. И потому юноша быстро оставил попытки заговорить с ней, лишь издалека разглядывая Лис на совместных уроках и в Большом зале.       Драко не мог понять, что именно он чувствует к кузине своего лучшего врага: при взгляде на её статную фигуру и длинные тёмные локоны волос его одновременно захватывал и колкий восторг, и глухое, тянущее душу раздражение. Для себя он решил, что, пожалуй, Лис Певерелл его чертовски бесит. Пусть и не на шутку интересует. Особенно он укрепился в этом заключении, когда услышал про помолвку девушки с бывшим капитаном команды грифов — а ныне самым юным вратарем Первой лиги по квиддичу, Оливером Вудом. Сгорая от необъяснимой злости, он прочитал тогда несколько выпусков "Ведьмополитена" подряд, по крупицам собирая детали свежей сплетни — совершенно забыв, что от всей души презирает это издание.       Стоя сейчас в дверях Малой гостиной, Малфой отупело глядел на невольных гостей поместья. То, что они прибыли сюда вопреки собственной воле, не подлежало ни малейшему сомнению: хотя бы потому что гриффиндорцы были поставлены на колени, а их лица выражали отчаяние и страх. Кроме того, подле Грейнджер натекла внушительная лужица крови — у девушки была разрезана рука.       Впрочем, рана грязнокровки была не самым неожиданным обстоятельством здесь: Малфой вдруг осознал, что среди ненавистных однокурсников отсутствует самый отвратительный из них — Поттер. — А-а, малыш Драко! — заметив юношу, Лестрейндж расплылась в широкой хищной улыбке. — Ты нам как раз нужен! Подойди-ка ближе.       Он безмолвно подчинился.       Подле его безумной тётки, безвольно раскинувшись на полу, лежал некто, отдаленно напоминавший гриффиндурка. Только с безобразным комковатым месивом вместо лица — точно как Гойл в том году, когда пропустил в очередной потасовке Жалящее заклятие от Тео. — Ну? — Белла с усилием подняла голову пленника, разворачивая её к Драко. — Это он? Это Поттер? — Я не знаю, — оторопело прошептал слизеринец, хмуря брови. — Вроде похож, но я не уверен.       Разумеется, это был Поттер. Кто же ещё. Его драгоценные друзья тут, обожаемая кузина — тоже. Сомнений быть не могло — даже уродливая физиономия не помешала бы Драко опознать своего извечного соперника. Юноша понимал, что это он. Понимал, что передай они теперь гриффиндурка в руки Тёмного Лорда — и его отец снова войдет в Ближний круг. Понимал, что это их шанс выйти из опалы.       Чего же он отчаянно не понимал — так это отчего собственные губы предали его, произнеся откровеннейшую ложь. И почему его взгляд неосознанно метнулся в сторону — туда, где из-под опущенных ресниц на него поглядывали внимательные тёмные глаза. И почему сердце сладко замело у него в груди, едва Драко уловил в этом взгляде смесь неверия и надежды.       Лейстрейнж, кажется, заподозрила неладное — женщина недоверчиво прищурилась, пристально вглядываясь в лицо племянника. И хотела что-то сказать — но не успела: прямо перед ней с грохотом упала с потолка тяжелая хрустальная люстра, осыпая всё вокруг тысячами острых осколков.       Беллатриса взвизгнула и отпрянула назад, хватаясь за пораненную руку. И тут же упала навзничь — с пола на неё направлял палочку Поттер. Рыхлые, уродливые черты исказились от явно мелькавшего в них бешенства.       На мгновение замешкавшись, Драко спешно потянулся в карман. Но его пальцы ухватили лишь пустоту. — Да, это твоя, — ухмыльнулся гриффиндурок, поднимая ладонь с зажатой в ней палочкой выше и демонстрируя Малфою. — Неужели переулки Лондона ещё не научили тебя следить за своими вещами? — с этими словами он подмигнул заплывшим глазом и рванулся прочь.       Драко не успел обдумать свой порыв, — им двигала злость, чистый инстинкт, — поэтому он едва ли успел сообразить, что происходит, когда, ухватившись за край потрёпанной куртки Поттера, вдруг ощутил сдавливающий внутренности скачок аппарации. А в следующую секунду что-то больно ударило его по затылку — и слизеринец потерял сознание.