Коты-Воители. Архипелаг трех племен

Ночь простиралась враным крылом под лапами пяти путешественников. Серебряный пояс безнапутственно и несгораемо нависал над ними. Прошло семь рассветов с тех пор, как они выбрались из леса, в котором блуждали, выбрав покинуть территорию Грозового племени. После этого паломники выдвинулись в путь, напоминающий хаотичную, бесцельную погоню за ветром. Хотя, даже если бы и погоня за ветром, только за ним им и оставалось следовать… Неизменная движущая сила природы в обличии ветра могла бы вызвать уважение и преданность своим постоянством, ведь даже такие, казалось бы, несменяемые звездные предки в итоге оставили их. Однако... Самих путников не покинул запал предчувствий, несмотря ни на что. Пускай небосвод и стал просто зваться небом, храня непоколебимое молчание звезд.. Остальные же пять племен сдались, и большинство котов пришли в свою первозданную, одичалую форму. Потеряв возможность к сплочению и коллективности, они забыли закон одним мигом, дичь стала принадлежать тому, кто первым успел перекусить ей горло. Кто-то начал одиночную жизнь, а кто-то поделился на небольшие семьи. Вот и фракция путешественников представляла собой семью, отколовшуюся от одного из четырех племен. От других семья отличалась тем, что над ними не была властна эта совершенно дикая, атеистическая сила хаоса и беспорядка (более даже дикая, чем гущина того темного леса, через который путники начинали шествие). Они сразу поняли, что из родных угодий следует удалиться: не из трусости выстоять перед проблемой, а по той причине, что это – единственный выход. Других было не переубедить, и остальные не были так уж недовольны новой разрозненной, внеплеменной жизнью, только слегка потеряны в новизне. Семья скитальцев узнала на практике, что чем дальше они уходили от прежних земель, тем больше гасла и отслаивалась от их сердец застаревшая вера в исчезнувшее звездное племя. И тем больше распалялось кострище самой настоящей, неизведанной и неизвестной надежды. – Инстинкт. — выпалила Ветла – хорошенькая кошечка, некогда пребывавшая ученицей целителя. – Что? – озадаченно переспросил плетущийся рядом с ней упитанный кот, чья длинная персиковая шерсть из-за своих объемов влачилась практически отдельно от него по влажной траве. — Ты что-то сказала? – Да, инстинкт, – продолжала она. – В котячестве я услышала это слово от кого-то из старейшин, и почему-то оно снизошло мне очень внезапно на ум. Если бы звездные предки остались рядом, я бы назвала это озарение знамением, но, увы. – Ветла слегка понурилась. – Насколько помню, этим словом обозначали ход мысли бродяг, то, чем они руководствуются. Инстинкт их захватывал именно в отсутствии веры, погружая в беспредел. Наверное, сейчас этим живут наши бывшие соплеменники и иноплеменники, а возможно, что частично и мы. Остальные трое устало молчали, слушая – да, под их шерсткой перекатывались напитанные энергией мышцы, а дичи по пути встречалось вдоволь, однако духовное измельчание и отсутствие протекции звездного племени выражалось в истоме их глаз. Ветла шла впереди – высокая, аккуратная, с блестящей дымчато-полосатой шерстью, серость которой прерывали облачка крупных белых вкраплений на мордочке, лапках и спине. Чуть отставая, с Ветлой рядом вышагивал ее старший брат – огромный бежевый кот, выделяющийся округлыми боками, за ними – их отец – Терний со своей сестрой Тёрн, а вереницу замыкал отставший сын Тёрн – совсем молодой крапчатый котик. Этой ночью странники потеряли сон и всё неутомимо шли вперед. Так что, когда на небе появился алый очерк заката и все вокруг посветлело до идеальной видимости, они безмолвно согласились с необходимостью отдыха, и уже было замедлились, как вдруг под их лапами трава сменилась чем-то каменисто-рыхлым. Дохнуло приятной прохладой, и воздух стал пахнуть непонятно: что-то меж дождевой сыростью, выстывшей глубиной пещеры и ветхими, подгнившими целебными травами. Ветла засуетилась, подалась вперед и застыла в немом изумлении, округлив два изумруда зеленых глаз... Перед ней волнами плескалась огромная, даже безбрежная река – вдалеке река была темнее, похожая на разинутые, настойчиво просящие уста, а ближе к лапам Ветлы резко светлела в ласковую, скорее вопрошающую лазурь. Солнце окропляло алым эти воды, смешивая их со своим светом, как с кровью. Краем уха Ветла услышала, как остальные тоже внезапно остановились, никто не проронил и слова, но каждый понял увиденное и был готов….