Фанфик о фанфиках

Часть 1 из 64 Просто пиши. К сожалению, ответ на вопрос «почему это так сложно» невозможен, хотя уже давно сведён к конфликтам «садовника и архитектора» и «гения против труженика». На деле же невозможно сказать является ли результат продуктом взращиваемой дисциплины или неожиданным проявлением таланта после десяти тысяч бесполезно раскиданных слов. Один фантаст, кажется это был Хайнлайн, однажды попал в омут творческого кризиса. Чтобы выбраться, он развёлся со своей женой, а после переехал в удалённую крепость одиночества, расположенную на скале. Ничто в жизни его не отвлекало и времени было довольно. Но этот фантаст не мог выдать ни одного романа. Даже строчки у него складывались плохо и одиноко и тогда он просто сел и начал писать по десять тысяч слов в день. Он заставлял себя, даже если это были отдельные фразы, бесполезно сшитые местоимениями. Он просто выполнял это в течении недели, пока однажды машина не заработала. Он вышел и сдал издателю новый роман, или вроде того. По его словам, ему больше никогда не приходилось себя заставлять писать. Почему? Я не знаю. Проще рисовать картины: ты видишь весь процесс чётко, начиная с самого наброска. Если нужно – отходишь назад и сверяешь с задумкой в своей голове. Книга же растворяется в три абзаца, которыми можно пересказать её суть. Некогда существующие в твоей голове детали испаряются на внешнем носителе, а замысел куда-то уходит вместе с запалом. Как это вернуть? Наверное никак. Придётся каждый раз умирать и возрождаться снова, в надежде, что машина будет работать. Что писали об этом писатели уже прожитые? Стивен Кинг прямо называл себя садоводом. Он делает 10000 слов каждый день до гроба и заканчивает план условным обозначением в своей голове. Харуки Мураками также пишет большую часть своего распорядка на день. Упомянутый Хайнлайн, Фармер, Брэдбери – они все имеют подобный опыт. Кинг считает, что если его дети увидят отца вне кабинета на кануне рождества – он перестанет понимать выдуманных человечков в своей голове. Можно ли создать привычку и разрешить проблему бездарных ветров вдохновения бесконечной и, скорее всего, ничем не окупаемой работой? Можно только пробовать, других вариантов нет. Всё это были люди состоявшиеся по времени и возможностям, но что если мотивация в другом и вот эти двадцать минут в день после реальной работы – это всё что удаётся себе позволить? В таком случае можно вспомнить про Чарльза Буковски, человека написавшего роман о работе на почте, после которой он жаловался издателю о больной спине, на что тратил последние строчки перед сном. Он мало чего добился при жизни, потому что реальную карьеру начал в пятьдесят один год, уйдя с работы на довольствие в десять долларов в неделю. Но и до этого у него удавалось публиковать стихи. По словам Буковски – работа давала ему ярость писать. Он был битник и его мотивировало неудовольствие к жизни. Правда, остаток жизни после писал в своё удовольствие, пользуясь накопленным радикулитом. Можно ли делать тоже самое оставаясь на светлой стороне? Я не знаю. Кто-то, может, даже и стрелял. Существуют ли конкретные практики и методы? Я бы хотел чтобы в неком чулане лежало советское пособие с лицом Маяковского на обложке и потому запрещённое до 1989 года, но уверенных работ вроде бы и нет. В книге Рэя Брэдбери «Писательский дзен» нет вообще нечего о том как писать. По большому счёту это его биография, где в конце он приходит к мысли с которой начался этот фанфик(по чему?). Но в конце книги есть упоминание о другой, ныне мной забытой, написанной одной женщиной с писательских курсов начала XX века. Пожалуй более полезных прозаичных вещей я и не встречал. Это американская школа, поэтому сходу советуют начинать день записывая всё что придёт в голову, делать в середине дня перерыв чтобы писать и писать, писать, писать – это уже пройденная вещь. Но чтобы писать нужно убить в себе критика. Это тварь, которая заставляет тебя перечитывать работу не доходя до финиша. Именно он делает тебя недовольным, заставляя бороться с текстом, вспоминая паршивые формы коих нынче можно бесплатно увидеть в любой нейронке. Первое – не значит лучшее, но оно живое и даёт почувствовать ритм. Также для работы помогают другие книги: хорошие, плохие, вдохновляющие. Лично мне помогает Платонов. Его сломанный язык отпирает во мне новые нейроны. Что ещё? В конце оказывается, что помимо циника и креактивщика у нас в головах сидит ещё и третий персонаж: гений, который и выполняет лучшую работу. Что это значит? Оказывается, что ещё в 1903 году люди не понимали как это всё получается. Просто набор советов как лучше высыпаться чтобы не болела голова. Легче найти свободный день чем пить чай улун в надежде выдавить что-то из пасты мозгов. А для людей сделавших хобби работой никаких особых приёмов и нет. Они как-то пишут, что единственное нам и осталось. Русские же классики просто ответили, что нужно страдать. Спокойной ночи.