Бесценный

— Скажи честно, тебе просто нравится унижаться? Насколько сильно ты хочешь упасть в грязь? Рацио едва ли не на коленях подползает к Авантюрину и обхватывает его ноги, прижимаясь щекой к паху. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Молит мужчина. — Что ты хочешь? Какой информации? Я дам, только прошу… — Он целует его бедра, обтянутые плотной тканью и дрожащими руками тянется к бляшке ремня. Он не успевает добраться до желанного, как его волосы с силой сжимают и оттягивают, заставляя посмотреть вверх. На него. Авантюрин бездумно улыбается, так же, как и всегда, его улыбка ничего не значит, под ней может скрываться что угодно: вожделение, азарт, ненависть, предвкушение, жалость, презрение, крайнее отвращение. С каждой новой догадкой Рацио лишь чувствовал, как у него твердеет в штанах, и он, словно безвольное животное, просто не может ничего с этим сделать. Пальцы, впившиеся в его волосы ни на секунду не ослабляют хватку, кожа головы уже ноет, но Рацио даже не заикнется, не попросит убрать руку. Он лишь невольно обхватывает бедра Авантюрина чуть крепче, лишь бы тот видел, что он с легкостью примет все, что ему дают. — Авантюрин? И опять этот пустой взгляд. Как бы Рацио не кичился своими знаниями и интеллектуальным превосходством над другими людьми, он никогда не поймет, что у того в голове. И он совсем не сопротивляется, когда Авантюрин слегка тянет его за волосы в сторону, заставляя выгнуть шею, с бледной, едва ли не прозрачной кожей, на которой с такой легкостью расцветали бы синяки и багровые отметки, только вот Авантюрин никогда не занимался подобным. А ведь Рацио хочет этого до дрожи, каждый раз ему было ужасно мало того, что между ними. Разве он не дал тому разрешение на что угодно — хоть засосы до кровавых следов и шрамов от зубов, он бы с радостью принял это клеймо, но ему каждый раз отказывают в этой прихоти. Взгляд Рацио до того нуждающийся и покорный, что Авантюрина передергивает. Прекрасно знает, с каким холодом и презрением эти глаза смотрят на него, когда они на людях, когда они не в постели. Он разжимает кулак — волосы Веритаса в полном беспорядке, всклоченные, лежат совсем неровно. Не успевает он убрать руку, как Рацио тут же перехватывает ладонь и подносит ее к губам, преданной собакой поднимая взгляд на него. Его короткие, горячие поцелуи, покрывающие тыльную сторону руки, обжигают. Рацио не знает, какую реакцию ждать, он никогда не мог предугадать. С большой вероятностью ему могут просто влепить пощечину, а после по-быстрому отыметь и оставить, и, боже, его глаза едва ли не наполняются тонкой пеленой влаги. Не сказать, что ему не нравится такой расклад, нет, это даже хорошо, он все равно получит свое, но может быть ему сегодня дадут немного больше. Если бы только Авантюрин захотел. Или если бы сам Рацио знал, как склонить его к этому. Большой палец очерчивает контур его губ, и прославленный ученый послушно размыкает их. Палец легко погружается во влажный жар его рта, слегка придавливая язык. Хмыкая, Авантюрин опускается на корточки рядом с Рацио. Их глаза оказываются на одном уровне. Он вынимает палец и обхватывают чужую челюсть. Слюна блестит на губах и щеке Рацио. — Раздевайся.