The cursed (blessed) one

      Пренебрежительное отношение того белого американца к Аластору больше не имеет никакого значения, когда его бездыханное тело никчемно валяется у Моро в зале. Прошло около двух недель: тело начало разлагаться ещё в первые пару дней после убийства, но Аластору нужно было время для того, чтобы собрать все необходимое для ритуала.       Чего только стоило сделать фигурные обереги из тонких веток и найти проклятые свечи с ароматом кедровых шишек и граната. Ради последних пришлось ехать в соседний город, не имея и малейшего понятия об их тамошнем наличии.       И в этот раз удача улыбнулась ему, что, впрочем, неудивительно. Вместо ангела хранителя Аластора словно оберегали высшие силы и духи, к которым он не раз обращался, а обстоятельства складывались хорошо даже в тех случаях, когда ожидать приятного исхода было бессмысленно и нелогично.       Алые капли дорогого вина смешались с многочисленными пятнами крови и стали совершенно незаметны на их фоне. Мужчина так громко кричал, когда у того радиоведущего, которого он весь вечер старался поддеть или уколоть словом наконец кончилось терпение и последнее, что он успел увидеть перед тем, как получить с сотню ранений — острый нож, блеснувший в свете тусклого фонаря и такую же острую улыбку, что не сошла с его лица ни на миг.       Моро не потерпит такого скотского отношения к себе, ведь догадаться о том, что «случайность» вовсе таковой не являлась, было несложно. Для ритуала необходимо было от 6 до 8 окостенелых человеческих тел и один выпотрошенный олень. Последний пункт особенно импонировал Аластору и подготавливать тело животного предоставляло ему особенное удовольствие. Он не отказал себе в том, чтобы приготовить и съесть оленью печень перед началом обряда, в то время как остальные органы небрежно покоились кровавым месивом на дне ранее белоснежной ванны.       Осталось всего пара штрихов, Ал почти дочертил круг с пентаграммой внутри. Половина его пальцев от основания до фаланги вымазаны в красной влаге: он с трудом сдерживался, чтобы рефлекторно не облизнуть их, ведь консистенция, как ему казалось, имеет достаточно большую роль в церемонии. Кто знает, вдруг духам загробного мира не понравится, если кровь мертвых будет смешана со слюной живого.       Каждое его действие наталкивало на мысль, словно этот ритуал — последний. Да, для того, чтобы хорошо подготовиться к подобным обрядам, в которых он так или иначе взаимодействует с демонами из загробного мира, нужно отточить свои навыки до ювелирного уровня и серьезно выполнять каждый пункт, какие требовал ритуальный акт, но это и не значило то, что Аластор безответственно подходил к предыдущим обрядам.       Очень странно, что он не мог достучаться до духов около 6 лет. Быть может, дело было в свечах? Или пентаграмма была недостаточно ровной для того, чтобы демоны соизволили прийти?       Так или иначе, уставший, растрепанный и вымазанный в крови по локоть, но все такой же возбужденный и полный предвкушения, Моро встал на колени напротив стола, у ножек которого мирно лежали коробки доверху наполненные костями и конденсаторный микрофон с круглым корпусом, разделяющий их.       На дырявой скатерти молочного цвета располагалось радио, сделанное из темного дуба. Он впервые увидел его на распродаже в Галфпорте и влюбился в него с первого взгляда. Старушка, продающая его, видимо, понятия не имела, сколько за него брать, поэтому попросила за радио всего 12 долларов.       Вокруг него вились мертвые поникшие розы и пару десятков светло-желтых свечей: их огонь заставлял стоящие рядом с ним розы, кости и ветки отбрасывать тень.       Во всем доме витал плотный запах железа и сгнившей плоти, но Аластору не привыкать, когда его маньяческий стаж давно перевалил за 8 лет. —Tu es prêt à manger.. —он коснулся деревянного пола и наконец позволил себе слизать светло-красную кровь с испачканного запястья. Вымазанные кончики пальцев показались ему слишком эстетичной и символичной деталью, избавиться от которой хотелось в самую последнюю очередь.       Аластор вдохнул полной грудью, прежде чем принялся за самую будоражащую часть этого ритуала. Он широко расставил руки, подобно оратору на сцене, призывающему зрителей к чему-либо. —Я призываю вас, голоса загробного мира. Я хочу заключить с вами сделку, —уверенно воскликнул Аластор, улыбнувшись чуть шире и мечтательнее, чем обычно.       Комната, которая секунду назад не освещалась ничем, кроме свечей и луны, на момент утонула в ярком свете. Вспышка пропала также внезапно, как и появилась: на долю секунды Аластор было подумал, что ему показалось, но не успел он расстроиться, как стрелка циферблата перевалила за грани радиуса, в пределах которого могла двигаться. Из замысловатого узора в виде рожицы, вырезанной на поверхности его нового радио, хлынули лучи голубоватого света, освещая собой темное пространство.       Аластор инстинктивно зажмурился и чуть было не отпрянул назад от шока и неожиданности. Из вырезанных глаз вылезла пара длинных темно-синих рук. Когтистые кисти взмыли в воздух, цвет пальцев духа был скорее голубым, нежели синим, как все остальные 60 дюймов, показавшиеся из отверстий радио.       Сердце бешено забилось, руки дрогнули. Аластор не поверил своим глазам, но ушам он доверял больше, поэтому в груди закололо, когда он наконец услышал чужой, искаженный помехами голос, доносящийся из устройства с причудливой гравировкой. —Зачем ты позвал меня? Проклясть, одолеть? —он сложил вместе поблескивающие голубой пылью ладони на слове «проклясть» и поманил Аластора игривыми взмахами на «одолеть». —Советую сразу перейти к делу, у меня на тебя не так много времени, —скучающе попросил голос. Его речь была поставлена таким образом, что создавалась впечатление, будто он проговаривает её по сотне, а то и тысяче раз за день.       Живот приятно скрутило: движения безымянного духа были до одури привлекательными и заводящими. Ему действительно пришлось приложить усилия, чтобы не докоснуться до призрачных конечностей, ибо Аластору было неизвестно, имеет ли он право его трогать. Моро медленно поднялся с колен, не отводя взгляда от активно жестикулирующих рук. —Я знаю, что ждет такого человека, как я, после смерти, но я не хочу быть в Аду измученной душой, —он двинулся в сторону гнилых трупов и с особым блаженством поддел носком ботинка окостенелый череп своего излюбленного коллеги. —Я хочу обеспечить себе место среди высших демонов. Я хочу продолжать веселиться, —Аластор повернулся спиной к камину и на секунду было почувствовал, как языки пламени обожгли его лопатки, а боковое зрение зацепилось за блеснувшие отблески огня, когда он решительно взмахнул руками. —Заманчивое предложение. Я думаю, что смогу обеспечить тебе веселье. Что в этой жизни, что в загробной, —светлые пальцы невесомо коснулись его груди и очертили линию от солнечного сплетения до пупка. —Я могу дать тебе силу и сделать сильнейшим грешником в Аду, но ты будешь должен мне кое-что взамен.       Он рвано выдохнул, почувствовав жгучее тепло на подбородке. Демон воздушно поддел его, вынуждая поднять голову. —Я весь внимание, —тело окутал приятный зуд, плечи слабо потряхивало. Моро понятия не имел, какие условия поставит ему дух, но он уже готов сделать все, о чем тот его попросит. —До этого момента я ни разу не встречал смертного с такой интересной душой, как у тебя, —пальцы сомкнулись на его челюсти и болезненно сжали, Аластор тихо прошипел от накрывшей его вспышке то ли боли, то ли блаженства. —Раз ты так много просишь, я думаю, что выполнять все мои поручения, предоставить право владеть твоей душой и распоряжаться тобой до тех пор, пока ты мне не надоешь — не такая большая плата за силу, могущество и статус, которые я могу тебе дать, —дух обвил ухмыляющуюся тень Моро светлыми лучами, когда перечислял условия сделки, имитируя веревки. —А надоешь ты мне нескоро.. —его голос понизился до хрипа, когда он проговаривал последние слова.       На секунду Аластор потерял равновесие, из-за чего казалось, что руки демона — его единственная опора. Когда с ним разговаривают таким властным, низким голосом и намеренно причиняют такую боль, что отдает наслаждением, он готов выполнить все условия, которые ему ставят, даже если они идут вразрез с его принципами.       И вправду, быть в Аду замученной душой — последнее, чего ему сейчас хочется. Он не успокоиться, пока не сделает все возможное для того, чтобы заполучить себе престижное место и статус в жизни после смерти. Аластору легче согласиться на предоставленные ему условия, если это даст ему уверенность в каждом последующем дне до момента, когда он, в конце концов, умрет. Тем более, если он правильно истолковал требования, что выдвинул ему демон, то он не просит чего-либо невыполнимого и масштабного. —Договорились, —он выставил перед собой распахнутую ладонь, которую дух мгновенно пожал. Синие искры обрамили рукопожатие и распространились по всей комнате, обливая светом весь ее диаметр. Мелкий «фейерверк» длился всего около десяти секунд, железная хватка демона ослабла. —Позволишь мне войти? —фантомные пальцы бережно огладили острые, напряженные плечи. Та манера, с которой был произнесен вопрос, наталкивала Моро на мысль о том, что выбора-то у него особо и нет.       Он ещё спрашивает? Аластор, как радиоведущий, надеялся, что обладает таким же привлекательным голосом и обворожительной харизмой, что способен очаровать слушателей меньше, чем за 2 минуты. Желание увидеть своего Демона и, по сути, нового хозяина, делило первое место с желанием быть сильнейшим грешником в загробной жизни, что засело в его голове на 6 с лишним лет. —Конечно.       Не успел он и моргнуть, как мятные, полупрозрачные руки испарились, оставляя заместо себя дорожку сияющей пыли. Аластор отпрянул назад, словно почувствовал, что должен находиться подальше от пентаграммы.       Он не контролировал свои действия, ноги будто сами повели его подальше от алой звезды. Аластор пятился ровно до того момента, пока не оказался на безопасном от Демона расстоянии.       В воздухе материализовалась высокая, массивная фигура: сердце пропустило удар, когда перед ним предстал чужак, рост которого был около 7 футов с лишним и был всего в паре дюймов от потолка.       В его образе доминировали исключительно голубые и розовые оттенки, чему Моро, по правде говоря, не удивился, ибо призрачная форма конечностей Демона, представленная в лазурном цвете, дала понять, что тот находиться с синим цветом в хороших отношениях.       У духа был плоский телевизор заместо головы, но не похожий на те, что продаются в магазине техники рядом с его домом и были далеко не у каждого жителя Америки, а в несколько раз тоньше. С аккуратным корпусом, гладким экраном и плавным изображением.       Ал бы обратил внимание на нахмуренные брови, грозное выражение лица и сжатые кулаки, если бы в ту же секунду не оказался вжат затылком в пустую стену рядом с камином. —Эй, в условия сделки не входило убивать меня сразу после её заключения, —борзо напомнил Аластор, игнорируя десяток придерживающих его проводов, обвитых вокруг талии и массивные руки, что будто старались сравнять его со стеной. —Я не собираюсь тебя убивать, —вяло поправил его дух. Закатанные рукава рубашки были как нельзя кстати: его металлические когти скользнули по темной коже обнаженных, покрытых мурашками предплечий, вызывая легкие электрические покалывания, схожие с легкими уколами. Волосы на руках встали дыбом. —А ты бы хотел?       Ступор отступил, Аластор плавно перехватил его запястье с целью ощупать границы. Он не был уверен в своих действиях, но пытался скрыть страх за непоколебимой маской. —Зависит от того, как ты это сделаешь.       Демон наградил Аластора довольным прищуром и тихим смешком. —Ты бы хотел, чтобы я пропустил через твое тело пятьдесят тысяч вольт? —Он поднял руку на уровне головы, из его пальцев выстрелила мелкая молния электричества Аластору в плечо. Молния прошла сквозь тонкую белую ткань рубашки, на месте «мишени» появилась дыра. —Сто? —ещё один выстрел, разряд увеличился и причинил более сильный дискомфорт, нежели секунду назад. —Двести? —Моро промычал. Ожог, боль от которого распространилась по всему телу, был в разы приятнее засоса, что в теории мог быть заместо него. —Просто назови цифру.       Ал убежден, что сделать Демон может гораздо больше, чем предлагает, но по какой-то причине оттягивает самые интересные варианты убийства и испытывает его на прочность. Он ещё не понял, с каким конченным мазохистом связался.       Он театрально закатил глаза и цокнул, вожделенно поглядывая на духа из-под полуприкрытых век. —Это довольно приятно, но слишком скучно и быстро, я даже не успею ничего понять и насладиться как следует. Пожалуй, откажусь.       Ужас отозвался дрожью в ногах, когда прочные провода затянулись вокруг его шеи, перекрывая доступ к кислороду. —Может быть, ты хочешь, чтобы я задушил тебя?       Аластор рефлекторно вдохнул воздух, но попытка не обвенчалась успехом. Неожиданность выбила из легких оставшийся воздух. Дух затянул провода покрепче, вызывая у Моро призрачные пятна перед глазами.       Колени Ала подкосились, он обессилено обхватил пальцами один из проводов. Краем уха он уловил, как Демон разразился звонким, злорадствующим смехом, пока первый изо всех сил боролся с желанием закрыть глаза и отрубиться. На секунду в голове всплыла мысль о том, что дух и вправду собирается убить его, но пропала так быстро, что Аластор не успел её обдумать.       С безмятежного лица сошли последние отголоски улыбки, кончики губ сползли вниз. Видимо, наигравшись, дух ослабил хватку тентаклей и наконец позволил Аластору дышать.       Продолжительное отсутствие кислорода слегка затуманило рассудок и Аластор уже не мог мыслить так здраво, как 30 секунд назад, но это не помешало ему разочарованно закатить глаза в ответ на свои же мысли. Он не мог поверить, что Демон из Ада, живущий там уже, наверняка, несколько сотен лет, не может предложить ему ничего интереснее удушья.       Что Моро знал точно, так это то, что трепет, таящее у него в животе и между ног, не было галлюцинацией или прямым последствием помутневшего сознания после временной асфиксии. Да, ему определено хочется, чтобы продолжительность его жизни зависела именно от рук духа. —Уже лучше, но все ещё банально. Есть ещё варианты?       Острый кончик когтя прошелся вдоль кадыка и очертил 10-и сантиметровую линию. Из горизонтального пореза мигом начала сочиться тонкая струйка алой крови, следы от которой тут же слились с остальными красными пятнами, попав на рубашку. —Как тебе вариант с обезглавливанием? —вкрадчиво поинтересовался дух, в то время как Ал уже успел прийти в себя и мягко, вожделенно улыбался, внимая его словам и действиям, что заставляли сердце стучать в бешеном ритме.       Рамки стерты, теперь Моро на все сто процентов уверен, что имеет право дотрагиваться до Демона, поэтому воздушно провел пальцем по бортику теплого монитора. —М-м, pas mal.. В любом случае, ты демон, пришедший прямиком из Ада, но на все, что ты мне предлагаешь, способны и смертные, это удручает. Я надеюсь, умерев, я не лишусь фантазии, как ты? —он игриво склонил голову набок и прищурил глаза.       Раз Аластору больше нечего терять, он собирается испытывать терпение Вокса столько, сколько захочет, ведь страх внезапной смерти больше не тяготит его и не вызывает головную боль. Сердце остановилось, когда он почувствовал жесткие, тугие провода, что мигом обмотали его предплечья, бедра и торс. Моро взмыл в воздух, лишившись необходимости держать себя на ногах.       Он никогда так не гордился тем, что умеет выводить людей из себя красноречивыми фразочками, придуманными по щелчку пальцев, и всегда попадать точно в цель, задевая нужные струны. Демон нахмурился, Аластор ощутил жар и был уверен, что внезапное тепло, распространившееся по комнате — последствия его провокаций. Если система духа способна перегреться, он сделает все, чтобы это произошло как можно скорее. Он нуждался в том, чтобы увидеть плоды своих стараний, как в кислороде. —Да ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, когда ты будешь под моим полным контролем и полностью в моем распоряжении. Посмотрим, у кого из нас здесь есть, блять, фантазия, —дух схватил парня за воротник, верхние пуговицы которого были расстегнуты и открывали вид на смуглую, взмокшую шею. Демон нечаянно дотронулся железными наконечниками до чувствительной кожи, но одного мимолетного касания хватило для того, чтобы заставить Ала задержать дыхание и беззащитно вздрогнуть всем телом.       Демон добился своего: Аластор поймал себя на мысли, что хочет умереть от его рук здесь и сейчас больше, чем ему этого хотелось до сказанных духом угроз, которые Моро воспринял как приглашение стать покойником чуть раньше.       Ал тихо промычал от новой волны спазмов в паху и склонил голову, прикрывая глаза. На этот раз ему понадобилось больше времени на то, чтобы взять себя в руки и придумать, что ответить Демону. —Пф-ф, ты пытаешься доказать мне, что остроумен, но даже то, что ты только что сказал, было максимально банальным и предсказуемым.       Между двумя длинными антеннами, одна из которых была погнута, образовалась тонкая нитка электричества, Теле Демон нахмурился. Он грубо зарылся когтистой рукой в пышные волосы и дернул на себя, оставляя пару ран на коже головы.       Яркий монитор несколько раз сверкнул радужными помехами, прежде чем его обладатель прочистил горло и хрипло, с ноткой доминаности в голосе приказал: —Заткнись.       Если бы Аластору до сих пор приходилось стоять, он бы тотчас потерял равновесие и рухнул на пол. Он в шаге от потери сознания, но продолжает провоцировать и дерзить с раскрасневшимся лицом, огромными зрачками и стоящим колом членом. —Что? тебе импонируют только слепые комплименты? —процедил Аластор, не отрывая глаз от пола. Раз Демон так хочет его взгляда, Ал сделает все возможное, чтобы не дать духу его заполучить.       Вряд ли в его способности входила телепатия, —несмотря на то, что там была приставка «теле», —но Ал мог поклясться, что он прочитал его мысли. Не прошло и секунды, как он решил пытать Демона отсутствием взгляда, как тот с болезненной резкостью сунул пальцы с железными наконечниками Аластору в рот, что и заставило его поднять выпученные от удивления глаза. Последний поперхнулся и закашлялся, немой вопрос застыл в подрагивающих зрачках. Страх встал поперек горла так же внезапно, как пропал пару минут назад. —Нет, лучше не затыкайся. Я хочу заставить тебя кричать, мразь.       Член болезненно дал о себе знать, упираясь в тугую ткань брюк и пульсировал, умоляя об стимуляции. Грудь Аластора тяжело вздымалась и опадала, перед глазами потемнело. Быть может, в этот раз возбуждение вызвало зрительные галлюцинации, но на пару секунд левый зрачок Теле Демона приобрел форму воронки. —И смотри мне в глаза, когда со мной разговариваешь, —почти прошипел он, потянув Ала за каштановые кудри.       Тот послушался, но нормально сфокусировать взгляд на лице духа не удалось. Глаза слезились, из-за чего взор получился мутным и замыленным.       Вся напускная уверенность покинула лицо Ала, но сменилась не бешеным страхом, а неприкрытым желанием. Он почувствовал, как белье намокает от обилия сочившегося из головки предэякулята все сильнее и сильнее. Собственная ухмылка приобрела более зловещий оттенок, Аластор почти рефлекторно обвел пальцы, внезапно проникнувшие в его рот, языком. Хватка на волосах ослабла, Демон расплылся в удовлетворенной улыбке.       Его лицо с голубоватым ртом, розовыми глазами и монитором цвета индиго превратились в подобие зеркала с множеством кнопок и функций вдоль границ металлического дисплея. Дух грубо задрал голову Аластора рукой, заведенной в пряди. —Взгляни на лицо того, кто минутой назад дерзил мне.       Несмотря на знакомые черты, Ал не мог поверить, что лицо незнакомого человека в отражении напротив принадлежит ему. Увидеть себя в таком уязвимом состоянии довелось ему впервые: с прикрытыми глазами, багровым румянцем на щеках и расширенными до краев бурой радужки зрачками. Он не видел свои губы, —ибо мог видеть только чужие пальцы, которые он активно посасывал, —но мог поспорить, что на них местились пару трещин от наглого проникновения в его рот.       Аластор даже подумать не мог, что когда-то почувствует всю прелесть прелюдии на своей шкуре и мысленно будет умолять кого-либо оттрахать себя. Спасибо и на том, что этот «кто-то» — не смертный.       Вкус железа на языке пропал. Один рывок — не успел Аластор и моргнуть, как они снова оказались в центре звезды. Он уткнулся лицом в пол, какая-то часть от всех проводов завела его руки за спину и плотно затянулась вокруг его запястий, а другая обмоталась вокруг коленей и бедер, чтобы раздвинуть его ноги так, как это было угодно Демону.       Дух стянул с него брюки с бельем и приставил большой палец к горячему входу, а остальные расположил на копчике и спине. Тугое кольцо мышц сжалось вокруг пальца, пульсируя в немой мольбе о разрядке. Демон вошел сначала одним пальцем, а через секунду — вторым и третьим.       Он не стал тратить много времени на то, чтобы растянуть Аластора. Ему, кажется, вообще не было дела до того, как тот себя чувствует, но это сыграло Моро на руку. Между нежным половым актом, где в перерывах между толчками спрашивают «ты в порядке?» и грубым, грязным сексом, который можно сравнить с сексуализированной пыткой, Ал не задумываясь выберет второй вариант.       В этой жизни он в первый и последний раз позволяет кому-то использовать себя для удовлетворения своих мерзких фантазий. Аластор — его ебаная игрушка, резиновая вагина и отвратительная шлюха с шикарным телом, и сказать, что Ал этим не доволен — значит по-крупному соврать.       Он вымученно простонал, запрокидывая голову, когда Демон неожиданно вытащил все три пальца с кротким пошлым хлюпаньем. Зудящее возбуждение и тяжесть внизу живота заставила поджать пальцы ног и закатить глаза, мысленно моля его о большем.       Головка, упершаяся в его зад, была горячей до такой степени, что могла обжечь. Как бы он не пытался подготовить себя к тому, что в следующую секунду его буквально разорвет, —ибо член Демона был всего в 1,5 раза меньше его талии, —это не оградило его от первого бесцеремонного и резкого толчка, за которым сразу последовал второй, третий и четвертый. Демон стремительно стал наращивать темп.       Моро не видит, что происходит у него за спиной, но со стопроцентной точностью может описать и озвучить каждое движение духа.       Он продолжал ускоряться и стрелять электрическими вспышками: каждый третий толчок сопровождался ударом тока. Ал потерял счет времени. Все, о чем он мог думать, так это о том, что, физически он, может, и отойдет от произошедшего, но морально — нет. Воспоминания об самом приятном моменте в его достаточно короткой жизни останутся с ним до самой смерти и будут преследовать даже тогда, когда он будет мирно спать в гробу в 3 метрах под землей.       Так аморально, грязно и безнравственно, но это именно то, в чем Аластор так нуждался. Он и подумать не мог, что его отсутствие интереса к сексу и пониженное либидо было связано лишь с тем, что люди привлекают его гораздо меньше, чем монстры, демоны и прочая нечисть (особенно, если их габариты превышают размеры самого Аластора в несколько раз), в которую верил с самого детства и не сомневался в их существовании ни в какой из периодов своей жизни. Как оказалось, не зря, ведь как-либо по-другому объяснить гигантский член внутри себя, неоновую слюну, застлающую глаза и длинные, жесткие провода, обматывающие все его части тела, можно разве что шизофренией.       Когда дух перестанет измываться над его телом и это, к сожалению, закончится, Моро не только не сможет сидеть, но и стоять, лежать и ходить, а это значит, что сейчас он будет проживать каждую секунду этого запретного секса и пытаться запечатлеть каждую фразу, вздох, стон и любой другой звук, который издаст Демон, чтобы надрачивать на самые яркие моменты, изъятые из памяти.       Ал давно перестал контролировать, что он несет и какие звуки выходят из его горла, и дух, судя по всему, тоже. Громкие стоны слились в одну сладкую адскую симфонию, и только в эту ночь Аластору было глубоко наплевать, что подумают о нем его излюбленные соседи, ведь сомнений о том, что их прекрасно слышно и деревянные стены не в силах сдержать то, что здесь происходит, не осталось.       Ему понадобились годы, чтобы сколотить себе идеальную репутацию, что в медиа сфере, что в пределах своего скромного окружения. Смыть и безжалостно избавиться от всего, что он так долго выстраивал было бы совсем не так обидно, если бы Моро застали в тот момент, когда огромный Демон с нелепым плоским телевизором вместо головы нависает над полностью голым Аластором и зверски вжимает в пол, пока тот истекает слюной и неконтролируемо умоляет того войти глубже, не давая себе отчета в громкости и логике некоторых своих выкриков.       Он не сомневался, что картина, где Демон старательно его трахает, зрелищна, поэтому попытался выиграть пару секунд на просмотр этой сцены. Аластор собирался скользнуть по духу взглядом через левое плечо, но все, что он успел увидеть перед тем, как заботливые руки вернули его в исходную позицию ударом головой об пол, так это неоновую головку, просвечивающуюся сквозь тонкую кожу живота.       Неконтролируемая вспышка дофамина распласталась по всему телу и была схожа с отточенным ударом ножа, заставляя промычать чуть громче обычного. Аластор с томным стоном излился на пол. Сомнений в том, что этот оргазм далеко не последний, не было.       Моро почти что пребывал в трансе и осознавал происходящее обрывками, но не переставал чувствовать рвущие его изнутри толчки ни на секунду. Каждый резкий заход до упора сопровождался как минимум громким, хриплым вздохом, как максимум — вскриком.       Он начинал бессознательно скулить, когда член задевал простату, и не хотел и не мог ничего с собой поделать. Ногти беспомощно цеплялись за деревянные доски и загоняли в подушечки пальцев мелкие занозы, но Аластору не было до этого абсолютно никакого дела. Острая боль, мешающаяся с неописуемым удовольствием от когтистых пальцев, что так старательно выцарапывают на сильной спине миллиардную царапину и скользкого органа, который раз за разом нажимает на нужные точки, точно не идет в сравнение с дискомфортом от загнанной в палец щепки.       Само собой, второй оргазм получился смазанным и намного более неярким, в отличие от первого, но Алу этого более чем достаточно.       Плевать на оригинальность, плевать на самые интересные и будоражащие воображение способы свести концы с концами. Он хочет умереть здесь и сейчас, в сильных руках, —плотность кожи которых смахивает на железо, —сминающих его тело. Умереть здесь, с ног до головы вымазанным в вязкой жидкости, которую даже слюной или спермой назвать было тяжело.       Очередная вспышка разряда тока повлекла за собой скрипучий, звонкий лязг. Темные волосы наэлектризовались, и теперь абсолютно каждое касание, хотелось их обладателю того или нет, вызывало статическое электричество.       Начиная со второй разрядки, он перестал различать новые приливы возбуждения и настоящие оргазмы. Быть может, он кончил 3 раза, может, 6. Аластор всегда был сторонником качества, а не количества.       Когти старательно царапали на спине очередной порез, вырезанный в агонии, словно стараясь превратить кожу в когтеточку и не оставить на Аласторе и живого места. Он мог поклясться, что дух и вправду выцарапывает какую-то надпись.       На миг провода затянулись в несколько раз крепче, а чужие руки дерзко зацепили связанные запястья и дернули на себя, входя по яйца.       Аластору показалось, что он услышал, как стенки сфинктера трескаются с характерным разрывающемуся целлофану звуком. Последний рывок со стороны Демона повлек за собой протяжный электрический треск и, как Моро понял, короткое замыкание. Если бы Аластор мог закрыть уши, он бы ни за что к этому не прибегнул. Внутри растеклась вязкая, теплая сперма, Ал укусил тыльную сторону ладони.       Жгуты ослабили хватку: непривычная легкость сбила с толку. Моро все ещё страшился делать лишние движения, несмотря на открывшуюся ему возможность двигаться Ал не шевельнулся.       На удивление, дух доставал член с особой, нехарактерной ему медлительностью. Сперма вяло вытекала из ануса, пока не сформировала под Аластором подобие неоновой лужи.       Отдышка накрыла его крупной волной, будто бы он пробежал несколько десятков километров за то время, что покорно лежал под Демоном.       Пульс отдавал эхом в ушах, Ал словно переступил через себя, когда наконец позволил себе обернуться. Он перестал дышать, когда, повернувшись, не увидел в зале никого, кроме гниющих трупов.       На ватных руках Моро поднялся и попытался сесть, но попытка не обвенчалась успехом. Было больно совершать даже какие-либо ленивые движения, что уж говорить об возможности сесть, встать или лечь.       Первое, что поневоле сделал Аластор, оставшись в одиночестве — опустошил желудок: оленья печень вышла через рот прямиком на пол. Он остался в том же положении, в котором Демон его бросил и испарился, ибо не мог пошевелить и пальцем. И от ещё не покинувшего его шока, и от разрывающей его спину, ноги, руки и торс, жгучей боли.       Кое-как он завел руку за спину и повернул голову настолько, насколько это было возможно в его ситуации. Каждое прикосновение к спине, независимо от того, было оно мимолетным или прощупывающим, доставляло одновременно и яркую, предупреждающую вспышку боли и восторг, завязывающийся тугим узлом в животе.       Разбирать кашу из бесчисленных царапин не было смысла, но среди тучи порезов виднелся массивный круг. Аластор нахмурился и попытался разглядеть что-нибудь ещё, и это, на удивление, не оказалось безрезультатной идеей.       С левого края от круга местилась “V”, с правого — “X”.       “VOX”. «Голос» на латыни.