Баллада о трубдуре и принцессе
До́лгой доро́гой, лихо́й ты прошёл, Не бо́йся меня́, отбро́сь вздо́ры. Да́й разреше́нье, прию́т раз нашёл, Пове́дать тебе́ сказ прему́дрый. В нача́ле скажу́ ― любви не́т сильней си́лы. Моря́ свернет, се́рдце и го́ры. Но слова́, уточню́, не из это́й мали́ны, Тут поёт трубаду́р полоу́мный.
***
Ми́р процвета́л, геро́и без сла́в.
Тихий вече́р стоя́л без забо́т, В гора́х стоял го́род. Вели́к, златогла́в. И назва́нье ему́ ― Кантерло́т.
Та́м, сре́дь домо́в, престаре́лых доро́г, Зда́ньице кры́то стоя́ло. Назва́нье гласи́ло: «Кобы́лий черто́г», Взро́слых здесь бы́ло не ма́ло.
Там искри́лись огни́, как звёзды в ночи́, И по́ни встреча́лись в бу́ре страсте́й. Солнца вре́мя придёт ― отсту́пят лучи́, Для неспя́щих ока́жется ча́с золоте́й.
Принцесса Луна́ б сверка́ла дово́льно, Угло́м, где та́йною во́здух упи́тан. «Кобы́лий чертог» ― привнёс доброво́льно, Веселье и сме́х, что днём мно́гим не ви́дан.
Внутри разгово́ры течь продолжа́ли, Вита́л запах си́дра, соло́мой разба́вленный. Хо́хот столо́в. Гро́мом песни звуча́ли, И коне́чно клин стра́сти, райским я́дом отра́вленный.
Место прекра́сно, соврать не посме́ют, Средь вина и кобы́л ты далек от забо́т. Тело рассла́бленно, чу́вства пьяне́ют, Царский ба́л без запретов. Не́ту ве́рха высо́т.
И вступа́ет на сце́ну пони во фра́ке, Деловитый жере́бчик. Шоуме́н, не ина́че. «Встреча́йте, дру́зья!» — взыва́ет во мра́ке, «Провинциа́льный певе́ц. Пожела́ем уда́чи!»
И вы́ходит вперёд не звезда́, не геро́й, Показу́шный лицо́м, но моло́д, краса́вец. Гри́вой взъеро́шеной, что пля́шет волно́й, Горя́чие взгля́ды дам ло́вит скита́лец.
Он усе́лся на це́нт, взял гита́рный убо́р, Вновь осмотре́л гостей рьяно́, в упо́р.
«Сейчас спою пе́снь. Любовь разных крове́й.
И о мудро́й, но скромно́й, принцессе мое́й»
Струна оттяну́лась, звякнул мино́р. Зал зашепта́л, начался разгово́р: «Что ж, интерес́но о чём песня «Сыр-бо́р». Посмеёмся, похва́лим, и пино́чком во дво́р»
И запе́л трубодур, отчека́нив мело́дию, Улы́бка зати́хла, смягча́я исто́рию:
«Сидит принце́сса-краса́ у окна́... Не Луна́. Та скуча́ет на спу́тнике одна́... Бела́ и скромна́, узна́ют все по кли́ку. Ну что́, друзья́, наве́л на вас уже интри́гу?»
И прозвуча́л аккорд, новый то́н задав, Усмехну́лся трубадур, копы́том застучав:
«Боги́ня Экве́стрии — принце́сса она́, Селе́стия ― прави́тель, кой ве́рна страна́. Знако́м всем нам о́браз её со́лнца на не́бе,
Но всё ли прекра́сно понима́ем мы в де́ле?»
«Да́, поутру́, днём и ближе ко сну́,
Всегда́ рада встре́че, гарцу́ет в полну́. Уте́шит, помо́жет, загла́дит вину́,
Но не́т же преде́лу идеа́лу сему́?»
«Му́зой явля́ется в ри́фмах чужи́х,
Любит ча́ю испи́ть, подде́ржит свои́х. Пробле́му разве́ет, ску́ку собьёт, Копы́тцем пома́шет, улы́бкой спасёт.
«Но в чём же подво́х этой пе́сни просто́й?
Что заду́мал сказа́ть вам певе́ц делово́й? Позво́льте вам и́стину изло́жить сейча́с, О то́м, что зама́лчивал вре́мени ска́з.»
«А-а-а… Лю́бит принце́сса, обмо́лвлюсь без пре́лестей,
Ни о́вощи, фру́кты, тра́ву. (Как та́к?) Но жела́нье тако́е, что чу́ть треснут че́люсти: Есть ке́ксики, то́рты, цука́т.
«А то́, что гварде́йцев це́лое во́йско Стои́т на посту у неё. (Принце́сса ж) Но боги́ня, кото́рую све́ргнуть непро́сто, Как фарфорова ку́кла хрупка́ а́ж.»
«И принце́ссы у на́шей, ми́лой, прекра́сной,
Есть м́аленький, глу́пый кошма́р. (Да врёшь ты) Да, бои́тся куре́й ― милых пти́ц, неопа́сных, Аж воздви́гнула сте́ны, рвы, ба́шни, мосты́.»
«И то́, что не лю́бит ча́йные пи́ршества? Ма́стер шу́ток, брава́д и уте́х?
А то́, что игри́ва, как распу́тная ди́ва, Что поёт она ху́же доспе-е́-ех!»
«А́х, моя́ Селе́стия… прекра́сная бе́стия.
Живёшь в моих грёзах,
Звездо́ю све́тишь весе́ннею. А́х, моя́ Селе́стия… принце́сса-кра́са.
При курьёзности все́й не сравни́ться тебе́. С трубаду́ровой пе́снею!»
И пляса́л трубадур, и пе́л без забот, Дово́льный сде́ланным де́йствием.
А замо́лкший народ, о бе́дный народ,
Не пове́рит его́ сумасше́ствиям:
«Ах ты богоху́льник!» — крича́ли с толпы, «Как чу́шь ты сме́ешь нести́?» «Казнить тебя ма́ло», «убира́йся со сце́ны!», «Не прости́м тебя, ка́к ни крути́!»
«Богиня земе́ль и фарфорова ку́кла? Отбро́сь. Сильней все́х она бу́дет!» «Бои́тся куре́й? Звуча́т слова сму́гло, у те́х, кто поня́тием кру́тит!»
Но не дро́гнул певе́ц, не ушёл, не обле́з, Эмо́ции чу́ть охладе́ли.Сказал: «Но пардо́ньте, разве не зде́сь, Сказа́ть можно всё, что не сме́ли?»
Но хоте́ла толпа́ развива́ть сумато́ху, Продо́лжились кри́ки, и ру́гань моло́лась. Певе́ц опеча́лил: «Не у́ж то так пло́хо?»
Пока не́жно над все́ми не возвы́сился го́лос:
«Позво́льте мне, по́ни, вста́вить ма́лое сло́во».
И́ прекрати́лись фразы ли́ться пусты́е, Узна́ли все в го́лосе но́тки родны́е. Огляну́лись кома́ндой, задра́в го́ловы ни́зко, Уда́рили в по́л гостьей ца́рской без ви́зга.
Белая ше́рсть, пасте́льная гри́ва,
Но нету рега́лий золото́го нали́ва. Принце́сса сиде́ла за ста́рым столо́м, Отпива́я глото́чками я́блочный ро́м.
А допи́в свой напи́ток, поставила кру́жку, Напра́вила взгля́д на просту́ю пиру́шку:
«Пожа́луйста, ти́ше, не нужно покло́нов. Я просто Селе́стия. Посети́тель, не бо́лее».
И ка́к по кома́нде все по́ни усе́лись,
Но слова́, как табу́, излага́ть не реши́лись. Принце́ссы реше́нья жда́ли все роково́е,
Что посме́л трубаду́р посягну́ть на свято́е.
«Это пра́вда, певе́ц, что ты нам пропе́л? То́рты ― сла́бость? Что пти́це я не уде́л?
Что хрупка́ я, как ку́кла? Блудни́цей вольна́? Что, е́сли спою́, песнь будет страшна́?»
Трубадур стоял сме́ло ― не наза́д, не вперёд, Взя́в вновь гита́ру — дал но́вый черёд:
«Вы, принце́сса моя, послу́шайте вно́вь, Не срывайте на сло́во моё гне́вную бро́вь. Те́кст как рису́нок — посмо́трит кто ка́к:
Кто ска́жет — ше́девр, кто ― неви́данный шла́к!»
«Объясню́ свой расска́з: вы́ ― прекра́сная ди́ва, Балла́да моя́ — разруше́ние ми́фа. Може́т, я чуть приукра́сил словцо́,
Но от э́того си́лу не тра́тит оно́.»
«Вы му́за моя. Пони-бла́гослове́нье, Улы́бка добра́, не переда́ть ощуще́нье. И зна́я о та́йной ва́шей игри́вости, Понима́ю, вам ка́к проти́вны фальши́вости.»
«Вы хоти́те свобо́ды и че́стных рече́й,
Кто не бу́дет для ва́с жить кра́ской ро́лей. Даже е́сли по жи́зни я то́т размазня́,
Скажу́, как дышу́: выходи́ за меня́!»
И Селе́стия вста́ла, пошла́ наперёд,
Где копы́том ступа́ет — трясётся наро́д. Ду́мали по́ни: «Да как он посме́л? Предложе́нье любви́? Он е́й не уде́л!»
И сбли́зились взгля́ды: трубаду́р и принце́сса,
Оба жда́ли, когда́ продо́лжится пье́са.
Но пришёл эпило́г — принце́сса улы́бкой, Усмехну́лась чуто́к. Всё не бы́ло оши́бкой.
«Мой ма́ленький ба́рд, спас́ибо за че́стность, Э́ти слова́ — сло́вно шаг в неизве́стность. Предлага́ю отсю́да пода́льше пойти́, Чтоб на́ш разгово́р до конца́ довести́».
И спуска́ется ба́рд, и ря́дом идёт,
Ловя́ взгляд за взгля́дом, что ему́ в спину бьёт.
Дверь распахну́лась, гро́хнула ми́гом, «Кобы́лий черто́г» — не ме́сто интри́гам.
***
Так что́ же случи́лось с тем бе́дным поэ́том? Жени́лась принце́сса? Отве́т нам не ве́дан. Исто́рия скро́мно забу́дет об э́том, Но смы́сл поэ́зии мно́ю пове́дан:
Не про любо́вь — про пра́вду во лжи́,
Что да́же в глуши́ ты ра́б госпожи́. «Но давай о хоро́шем» — сладкий го́лос тверди́т, «Что любо́вь рядом с ло́жью ре́дко стои́т».
И́ трубаду́р с принце́ссой у ле́са Заверша́ет чудну́ю, но до́брую пье́су.
