Pax Solaris

Интерлюдия: «Вечерний чай у Рарити» «Мы так привыкли верить, что дружба — это когда все согласны. Но, наверное, настоящая дружба начинается там, где согласия нет. Где ты можешь сказать подруге, что она не права, и при этом знать, что завтра вы всё равно будете вместе. Мы редко так делаем. Мы боимся обид. Мы боимся правды. Но, может быть, бояться надо другого — того, что мы промолчим, когда нужно сказать» . — Из личного дневника Рарити (запись без даты) --- Понивилль. Бутик Рарити. Вечер Дождь барабанил по крыше, и это был настоящий, живой дождь — не тот, что запускают по расписанию, а тот, что приходит сам, когда небу есть что сказать. Рарити стояла у окна, поправляла шторы и смотрела, как капли стекают по стеклу. — Я всегда любила дождь, — сказала она, не оборачиваясь. — Помните, в детстве мы бегали по лужам, пока наши мамы не начинали кричать? — Твоя мама кричала, — раздался голос с дивана. Эпплджек сидела, вытянув копыта, и выглядела уставшей. — Моя просто говорила: «Не смей в дом тащить эту грязь». Флаттершай сидела в кресле, держа на коленях чашку с ромашковым чаем. Она не участвовала в разговоре, просто смотрела на дождь и иногда вздыхала. Пинки Пай, которая примчалась сюда за час до всех с корзиной свежих кексов, сейчас лежала на ковре, раскинувшись звездочкой, и смотрела в потолок. — А где Спайк? — спросила она. — У Твайлайт, — ответила Рарити. — Она в Кантерлоте, нужна была помощь с архивами. Сказала, вернётся через пару дней. — Скучно без неё, — вздохнула Пинки. — Скучно, — согласилась Рарити. — Но, может, и к лучшему. Нам нужно поговорить. Она повернулась от окна и села в кресло напротив Флаттершай. На столике уже был накрыт чай — фарфор, серебро, пирожные, которые Рарити пекла сама, хотя обычно предпочитала заказывать. Сегодня она хотела, чтобы всё было по-домашнему. — Ты о чём? — спросила Эпплджек, насторожившись. — О том, что происходит, — сказала Рарити. — В Эквестрии. С нами. Со всем. Повисла тишина. Только дождь шумел за окном. --- Гостиная. Час спустя Чай остыл. Пирожные остались нетронутыми. Разговор не клеился — все ждали, кто начнёт первый. Начала Эпплджек. — У нас в Эпплузе неспокойно, — сказала она, крутя в копытах пустую чашку. — Фермеры злятся. Земли бизонам отдали, а нам сказали: «Теперь вы соседи, договаривайтесь». А как договариваться, если они свои тропы гоняют прямо через наши сады? Яблони топчут, урожай теряем. — Но вы же договорились, — осторожно сказала Рарити. — Пинки говорила, что бизоны согласились на автономию. — Договорились, — кивнула Эпплджек. — На бумаге. А на деле — старый вождь умер, новому не до нас. Или до нас, но по-своему. Говорит: «Земля общая, мы все братья». А когда я говорю про убытки — он пожимает плечами. У них, видите ли, понятие собственности другое. — Может, надо просто подождать? — предположила Рейнбоу Дэш. — Привыкнут друг к другу, устаканится. — Ждать? — Эпплджек посмотрела на неё. — А если они весной ещё больше троп расширят? Мне что, яблонями жертвовать ради дружбы? — А что ты предлагаешь? — спросила Рарити. — Заборы ставить? Ссориться? — Я не знаю, — устало сказала Эпплджек. — Я просто вижу, что мир, который мы строили, трещит. И никто не знает, как его склеить. Рейнбоу Дэш, которая до этого сидела молча, вдруг заговорила: — А вы знаете, что метеослужбу почти всю сократили? — Знаю, — тихо сказала Рарити. — В газетах писали. «Оптимизация», «повышение эффективности». — Эффективности, — фыркнула Рейнбоу. — А кто будет разгонять тучи, когда начнутся ураганы? Кто будет следить за ветрами для дирижаблей? Или они думают, что паровая машина всё решит? — Они думают, что деньги всё решат, — сказала Эпплджек. — Как всегда. Флаттершай, которая всё это время молчала, вдруг поставила чашку на стол. — Я видела Урсу, — сказала она тихо. Все повернулись к ней. — Когда? — спросила Рарити. — Неделю назад. Летала над горами, искала травы для Звериного приюта. И увидела её. Маленькую. Она шла по склону, одна, и всё оглядывалась. Такая... такая маленькая. А вокруг — шахта. Взрывы, машины, люди. Её дом взорвали. Голос Флаттершай дрогнул. — Я хотела подлететь, но она испугалась и убежала. В горы, выше, где уже снег. Она такая одна. И никто ей не поможет. — Может, она найдёт других, — неуверенно сказала Пинки. — Других нет, — ответила Флаттершай. — Их всех выгнали или убили. Я спрашивала в геологической службе. Они сказали: «Урсу мешают разработкам, их переместили». Переместили. Как будто это мебель. Она закрыла глаза. — Я не могу это забыть. Не могу. В комнате стало тихо. Дождь стихал, и в этой тишине слышно было, как капает вода с крыши. --- Гостиная. Поздний вечер Пинки Пай, которая всё это время лежала на ковре, вдруг села. — А вы знаете, что сказал мне один бизон когда я уезжала? — спросила она. — Что? — спросила Эпплджек. — Он сказал: «Мы не хотим быть вашими братьями. Мы хотим быть сами собой». И я сначала не поняла. Думала, что если мы будем друзьями, то всё будет хорошо. А они... они не хотят быть «хорошими». Они хотят быть бизонами. Со своей землёй, со своими тропами, со своими законами. Она помолчала. — А мы им дали не это. Мы дали им бумажки. Автономию, кредиты, школы. А они хотели, чтобы мы просто оставили их в покое. — Но они же согласились, — сказала Рарити. — Согласились, — кивнула Пинки. — Потому что боялись умереть. Боялись, что если откажутся, их сотрут. Как Урсу. Как фестралов. Как всех, кто не вписывается. Она посмотрела на подруг, и в глазах её не было обычного веселья. — Я думала, что дружба — это когда все счастливы. А теперь думаю: может, дружба — это когда ты готов услышать правду, даже если она горькая. Рейнбоу Дэш спрыгнула с подоконника, подошла к Пинки и села рядом. — Ты права, — сказала она. — Мы слишком долго делали вид, что всё хорошо. Что Принцесса знает, что делает. Что Кантерлот заботится о нас. А они... — А они нет, — закончила Эпплджек. Флаттершай открыла глаза. — Что же нам делать? — спросила она. — Мы же Элементы Гармонии. Мы должны нести дружбу. Должны помогать. А если мы сами не знаем, что правильно? — Может, правильно — говорить правду, — сказала Рарити. — Даже если её не хотят слышать. Она встала, подошла к окну. Дождь кончился, и в разрывах туч показались звёзды. — Я написала Твайлайт. Не в письме, а... в голове. Всё, что хотела сказать. Про бизонов, про Урсу, про метеослужбу, про то, что мы чувствуем. А потом поняла: если я ей это скажу, она огорчится. Она поверит, что мы перестали верить в Принцессу. А она верит. И не может не верить. — Она её ученица, — тихо сказала Эпплджек. — Как ей не верить? — А если Принцесса не права? — спросила Рейнбоу. Тишина стала тяжёлой. — Не знаю, — ответила наконец Рарити. — Но, может, нам не нужно знать. Может, нам нужно просто быть здесь. Для Твайлайт. Для друг друга. Для тех, кто не может говорить сам. Она повернулась к подругам. — Мы — Элементы Гармонии. Это не только сила. Это ещё и ответственность. Не перед Принцессой — перед теми, кто в нас верит. Эпплджек кивнула. — Значит, будем говорить правду. Даже если она горькая. — Даже если она горькая, — повторила Флаттершай. — Даже если она не нравится, — добавила Рейнбоу. — Даже если её никто не хочет слышать, — сказала Пинки, и в голосе её снова появились знакомые нотки. Рарити улыбнулась. — Тогда давайте пить чай. Настоящий, горячий. И есть пирожные. Потому что завтра будет новый день. И нам понадобятся силы. --- Бутик Рарити. Ночь Они сидели в гостиной до полуночи. Говорили о разном — о платьях, о погоде, о новых рецептах Пинки. Но между этими разговорами, в паузах, чувствовалось то, что они не договаривали. Тревога. Страх. Непонимание. И что-то ещё. Может быть, надежда. Когда подруги разошлись, Рарити осталась одна. Она убрала чашки, сложила салфетки, выключила свет. В комнате стало темно, только луна светила в окно. Она села на подоконник, обхватила колени копытами и посмотрела на небо. — Твайлайт, — прошептала она. — Что же нам делать? Как сказать тебе то, что мы видим? Как не потерять тебя, если ты не захочешь нас слышать? Луна не ответила. Только звёзды мерцали в вышине. Где-то там, в Кантерлоте, в этот момент Твайлайт Спаркл сидела в архиве и перебирала старые свитки. Она искала ответы на вопросы, которые ей не задавали. Она верила, что если найти достаточно знаний, если понять всё до конца, то можно будет всё исправить. Она не знала, что ответы не в свитках. Они были здесь, в Понивилле, в тихом разговоре подруг, которые боялись её огорчить. Но они были. --- Утром следующего дня Рарити отправила Твайлайт письмо. Короткое, тёплое: «Приезжай скорее. Мы соскучились. Испекли пирог. Без тебя не съедим». Ни слова о тревогах. Ни слова о сомнениях. Только приглашение. Потому что иногда самое главное — просто быть рядом. А остальное — потом. --- Конец интерлюдии