Jamais je ne t’oublierai

Ты снова куришь на девятом этаже

И нервно стряхиваешь пепел на прохожих,

У тебя неспокойно на душе,

У меня как-то неспокойно тоже.

      Общение мешает самореализации, да и в целом подвергает опасности ментальное здоровье, ведь каких только людей нет, которые наровятся потрепать нервы и с разбега вынести мозг.       — У тебя там че, глаза на выкате? Как можно простоять всю катку и ультануть, и то промахнувшись?!       Ди откинулась на спинку стула, запустив пальцы в растрепанные темные волосы. Наушники болтались на шее, а взгляд был прикован к монитору с такой ненавистью, будто он был виноват в её проигрыше лично. Но явный виновник – чертов тиммейт, который тупо не может уследить за таймингами. В комнате пахло кофе и легким запахом духов, затерявшимся где-то среди проводов и пустых кружек.       Телефон на столе вибрировал коротко и настойчиво. Сообщение. Потом ещё одно. Ди скосила глаза, готовая послать любого, кто посмеет отвлекать её во время катки, но имя на экране заставило её гнев немного поутихнуть. Ло Привет. Ты занята? Вопрос есть. Странный.       Ди фыркнула. «Странный» от Ло — это могло быть что угодно: от теории о мультивселенной до просьбы помочь найти потерянного кота в соседнем районе. Она глянула на экран, где её персонаж уже возрождался, и быстро набрала:

Занята, но могу совмещать. Что за вопрос?

      Ответ пришёл не сразу. Сначала появилось уведомление «Печатает...», которое исчезло, а потом появилось снова. Дина даже забыла про катку, наблюдая за этой мучительной драмой. Можешь научить меня курить?       Ди подалась вперёд, перечитывая сообщение. Потом ещё раз. Убедившись, что это не галлюцинация от недосыпа, она отложила клавиатуру в сторону, полностью игнорируя гневные крики сокомандников в наушниках.

Меня конечно не то чтобы парит твое здоровье. Но зачем тебе это?

Просто хочу попробовать. Разок.       Ди уставилась в экран, чувствуя, как между лопаток пробежал нехороший холодок. «Разок» — так говорят перед тем, как пропасть на три дня и выйти с кругами под глазами и новой дурацкой идеей.       Она хотела написать что-то резкое. Что-то в духе «иди проспись» или «займись делом». Но пальцы замерли над клавиатурой. На экране дота уже показывала экран поражения, тиммейты орали в войсе, но Ди выключила звук. В комнате стало тихо, только вентилятор в системнике гудел надсадно.

Ты где?

Перед дверью женской общаги.       Сердце пропустило удар. Ди вскочила так резко, что стул отлетел к стене и с грохотом ударился о плинтус. Она замерла посреди комнаты, окинув её безумным взглядом: разбросанные носки, пустая чашка из-под кофе с засохшим следом на дне, провода, свисающие со стола, как лианы. В отражении монитора мелькнула она сама — растрепанная, в растянутой майке «Terrorizer», с темными кругами под глазами.       — Да ёбаный в рот, — выдохнула она одними губами.       А потом резко втянула воздух через нос и тяжко вздохнула. Лололошка ведь не будет сюда заходить, можно не париться. Только ее вид оставлял желать лучшего. Или пофиг. Будто он не видел ее в извечном оверсайз худи.       Ди схватила первую попавшуюся кофту со спинки стула — чёрную, растянутую, — и натянула поверх майки, даже не застегивая. Волосы торчат во все стороны? Плевать. Запах кофе и застоявшейся ночи? Тоже плевать.       Она вылетела в коридор, чуть не сбив с ног соседку, которая как раз выходила из душа с полотенцем на голове.       — Ди, ты охренела?!       — Соррян, потом!       Лестница. Четыре этажа вниз. Двери общаги распахнулись с грохотом, и Ди вывалилась на улицу, щурясь от резкого света фонарей. Вечер был прохладный, ветер гонял по асфальту прошлогодние листья и конфетные обертки.       Ло стоял в паре метров от входа, засунув руки в карманы своей неизменной худи. Капюшон накинут на голову, но она все равно увидела, взгляд у него был... странный. Не тот привычный, слегка рассеянный взгляд человека, который вечно копается у себя в голове в поисках ответов на вопросы вселенной. Другой. Как будто он и сам не понимал, зачем пришел. Ди выдохнула, и пар тонкой струйкой ушел в свет фонаря. Подходить ближе не хотелось. Стремно. Хотя Ло как бы ее друг, одновременно с тем хотелось понять, что творится в этой голове.       — Ты серьезно? — спросила она, не двигаясь с места, голос вышел более хриплым, чем обычно, — Приперся в одиннадцать вечера, чтобы я научила тебя курить?       Ло поднял голову, и она увидела его глаза — темные, уставшие, но с каким-то странным блеском. Он пожал плечами.       — Ты сказала, что можешь совмещать.       — Я имела в виду доту и переписку, — Ди скрестила руки на груди, пытаясь удержать дистанцию, — А не то, что брошу все и побегу к тебе, как...       Она не договорила. Как кто? Как дура? Как та, у которой сердце почему-то колотится где-то в горле?       Ло молчал. Просто смотрел на нее, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь асфальт или, наоборот, подойти ближе. Ди дернула плечом.       — Ладно. Пошли.       — Куда?       — В нормальное место, а не перед проходной, — она развернулась и пошла вдоль общежития, даже не проверяя, идет ли он за ней, — Чтоб вахтерша не видела, а то потом матери нажалуется. Щас то она в толкан умотала поди.       Ди свернула за угол здания, туда, где тусклый свет фонаря почти не пробивался сквозь разросшиеся кусты сирени. Здесь, между трансформаторной будкой и стеной общежития, было небольшое пятно асфальта, усыпанное окурками и обертками от дешевых семечек. Неофициальная курилка, которую универ делал вид, что не замечает, а комендантша делала вид, что не может найти.       — Приплыли, — Ди обвела рукой это великолепие, — Романтика, блин. Пять звезд.       Она сама не знала, зачем привела его именно сюда. Могла бы просто дать пачку и отправить курить в форточку. Могла бы вообще послать. Но вместо этого она стояла здесь, в старом худи поверх майки, без нормальной обуви — только в кедах на босу ногу, и чувствовала, как прохладный ветер подбирается к раскрытой коже.       Ло остановился рядом, оглядываясь с легким любопытством человека, который впервые видит жизнь конченых людей из общаги.       — Уютно, — сказал он.       — Ты издеваешься?       — Нет. Правда уютно. Здесь никто не ходит.       Ди закатила глаза и полезла в карман худи. Пальцы нащупали мятую пачку. Она протянула ее Ло, но тот смотрел на пачку, как на артефакт из другого мира.       — Держи.       Ло взял пачку неуверенно, покрутил в пальцах.       — Открывай, — скомандовала Ди, прислоняясь плечом к стене общаги, — Или мне еще и за тебя прикуривать?       Ло справился с пачкой не с первой попытки, пальцы соскальзывали, картон не поддавался. Ди молча наблюдала, чувствуя, как внутри разрастается что-то странное. Не раздражение. Не насмешка. Что-то другое.       Когда он наконец выудил сигарету, Ди достала зажигалку, обычную, прозрачную, с болтающимся внутри синим наполнителем.       — В рот возьми, — сказала она коротко.       Ло поднес сигарету к губам, и Ди вдруг поймала себя на том, что смотрит на эти губы. Твою мать. Она резко отвела взгляд и чиркнула зажигалкой.       — Не дыши пока. Просто держи во рту, я подожгу.       Пламя лизнуло кончик сигареты. Табак затлел, и в воздухе потянуло первым дымом — резким, горьким, до тошноты знакомым. Ди убрала зажигалку и отступила на шаг, прислоняясь спиной к стене рядом с ним.       — А теперь что? — спросил Ло, держа сигарету двумя пальцами, как студент-первокурсник на посвяте.       — Втяни. В легкие.       Ло сделал затяжку. Секунду ничего не происходило, а потом его лицо исказилось гримасой чистого ужаса. Он закашлялся так, будто пытался выплюнуть собственные легкие, согнулся пополам, выпучив глаза, и сигарета выпала из пальцев, покатившись по асфальту.       Ди не сдержалась. Смех вырвался сам собой, громкий, хриплый, почти истерический.       — Господи, Ло, ты как ребенок! Я ж говорила — втяни, а не глотни!       — Ты... — прохрипел он между приступами кашля, — Не... предупреждала...       — О, боже, — Ди сползла по стене, все еще смеясь, и в какой-то момент поймала себя на том, что смеется слишком громко. Искренне. Как не смеялась давно.       Ло выпрямился, вытирая глаза рукавом худи. На глазах выступили слезы, щеки покраснели, но он... улыбался. Чуть-чуть, уголками губ.       — Жесть, — выдохнул он.       — Поздравляю, ты прошел обряд посвящения, — Ди подняла упавшую сигарету, посмотрела на нее и, хмыкнув, затушила о подошву кеда, — Все нормальные люди после первого раза думают: «Нафиг мне это надо».       — А ты не подумала?       Ди подняла глаза, Ло смотрел на нее в упор, и в свете фонаря, пробивающемся сквозь ветки, его глаза казались почти черными.       — Я вообще много о чем не думала вовремя, — ответила она тихо, отводя взгляд.       Повисла тишина. Где-то вдалеке хлопнула дверь общаги, донеслась приглушенная музыка. А здесь, в этой узкой щели между мирами, было слышно только дыхание и собственное сердце, которое колотилось где-то в ушах.       Ди протянула ему новую сигарету, даже не спрашивая. Ло взял, но на этот раз движения были увереннее. Он сунул фильтр в рот, прищурился, ожидая зажигалку.       — Смотри сюда, — Ди чиркнула колесиком, давая огонь, — Не глотай сразу. Набери в рот, почувствуй, а потом уже втягивай. С воздухом вместе. Понял?       — Понял.       Он сделал затяжку. Медленнее. Осторожнее. Ди смотрела, как огонек ползет по бумаге, как напряглись его скулы, как дрогнули ресницы, когда дым попал в горло. Кашля не было. Только легкое подрагивание пальцев, когда он выдохнул тонкую струйку в вечерний воздух.       — О, — сказал Ло удивленно, — Работает.       — Вау, гениально, — фыркнула Ди, но в голосе не было яда. Совсем.       Она смотрела, как он курит. Неумело, но старательно. Держал сигарету слишком далеко от себя, как будто боялся обжечься. Затягивался слишком глубоко, отчего на лбу выступала легкая испарина. И смотрел куда-то в стену перед собой, но видел явно что-то другое.       Ди отвернулась. Достала свою. Прикурила, жадно втянула дым, чувствуя, как никотин разбегается по крови, чуть успокаивая, чуть отключая мозги. Нормально. Сейчас будет нормально. Она просто постоит здесь, рядом с другом, покурит, а потом пойдет досматривать проигранную катку и делать вид, что ничего не произошло.       — Ди.       Голос Ло прозвучал слишком близко. Она повернула голову — а он уже стоял в полушаге, опустив руку с дымящейся сигаретой. Смотрел на неё. В упор. Так, что захотелось отодвинуться, но стена не пускала.       — Чего?       — Спасибо, — сказал он просто.       И улыбнулся. Не той кривоватой полуулыбкой, которую Ди видела раньше. Другой. Теплой. Настоящей. От которой внутри что-то сжалось в тугой узел, а потом резко отпустило, разливаясь по грудной клетке чем-то горячим и совершенно неуместным.       Ди смотрела на эту улыбку. На его губы, которые всё ещё помнили вкус первой сигареты. На глаза, в которых отражался тусклый фонарь и, кажется, она сама.       — Да пожалуйста, — ответила она хрипло.       Он не отводил взгляда.       Воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Ди чувствовала запах табака, смешанный с чем-то чистым, неуловимым, принадлежащим только ему. Слышала своё дыхание — слишком частое, слишком громкое в этой тишине.       Она не думала. Совсем.       Просто отбросила свою сигарету в сторону, не глядя, куда она упадет. Шагнула вперёд, сокращая последние полшага. Одной рукой вцепилась в капюшон его худи, притягивая ближе, второй уперлась в стену рядом с его головой, и прижалась к его рту своим. Губы обожгло — то ли табаком, то ли им, то ли тем, что она творит какую-то несусветную глупость.       Ло замер, и на секунду Ди показалось, что сейчас он отшатнется, скажет что-то, разрушит всё. Но вместо этого она почувствовала, как его пальцы коснулись её щеки. Робко. Неуверенно. А потом он выдохнул прямо в её губы и ответил.       Ди забыла, как дышать.       Поцелуй длился, наверное, вечность. Или секунду. Она потеряла счет времени, растворяясь в ощущении его губ — неумелых, но таких отзывчивых, в запахе дыма, который теперь смешался, переплетаясь, и невозможно было понять, где её сигарета, а где его.       Когда они оторвались друг от друга, в глазах у Ло всё ещё стоял тот тёплый свет, но теперь к нему примешалось что-то новое. Удивление. И какое-то другое, более глубокое чувство, от которого у Ди перехватило горло.       — Ди, — выдохнул он, её имя прозвучало как вопрос.       Она молчала, смотрела на него, на свои пальцы, всё ещё сжимающие ткань его капюшона, на окурок, догорающий на асфальте в паре метров. Сердце колотилось где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев.       А потом она сделала то, что умела лучше всего. Рванула дистанцию обратно.       — Курить, блин, научился, — сказала она хрипло, отпуская его худи и отступая на шаг, — Поздравляю.       Голос дрогнул. Она надеялась, он не заметит.       Ло смотрел на неё всё так же пристально. В его руке всё ещё дымилась забытая сигарета, почти догоревшая до фильтра. Он моргнул, будто выныривая из транса, посмотрел на окурок, потом снова на неё.       Ди отвернулась, делая вид, что ищет свою сигарету, хотя прекрасно знала, что та валяется где-то в кустах. Нужно было уходить. Прямо сейчас. Пока она не наделала ещё больших глупостей.       — Мне пора, — бросила она через плечо, — Катка сама себя не выиграет.       Сделала шаг. Потом второй.       — Ди.       Его голос остановил её. Она замерла, спиной чувствуя его взгляд.       — Я не против, — сказал Ло тихо, — Если что.       Ди зажмурилась на секунду, прикусив губу до боли. Не оборачивайся. Не смотри. Просто иди.       — Забей, — ответила она вполголоса, — Забудь. Я погорячилась.       И ушла. Быстро, почти бегом, не оглядываясь.       В коридоре общаги было светло и душно. Ди влетела в свою комнату, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла вниз, садясь прямо на пол среди разбросанных носков и проводов.       Сердце колотилось. Губы горели. Пальцы пахли табаком и им.       — Дура, — выдохнула она в пустоту, — Какая же ты дура, Ди.       А в кармане худи завибрировал телефон. Сообщение.       Она достала смартфон, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я не забуду. И это не потому что погорячилась.       Ди уставилась в экран, не веря своим глазам. Потом перечитала ещё раз. И ещё.       В комнате было тихо. Только вентилятор гудел, только где-то за стеной играла музыка. А она сидела на холодном полу и смотрела на две строчки, которые переворачивали всё.       Пальцы сами набрали ответ, прежде чем мозг успел придумать причину этого не делать.

Ты хоть понимаешь, что говоришь?

      Ответ пришёл сразу. Понимаю. Я давно всё понимаю. Просто боялся сказать.       Ди выронила телефон. Буквально выронила из рук, и тот с глухим стуком упал на линолеум. Она закрыла лицо ладонями и выдохнула — долго, шумно, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       Она не знала, выйдет ли завтра. Пойдет ли она в универ? Не знала, ответит ли на сообщение. Не знала, что вообще теперь делать с этим «давно понимаю», которое разом перечеркнуло все её попытки сбежать.