Черное сердце: Анатомия безумия Беллатрисы Блэк

Глава. 17 Игра в тенях. Айслейна Роу сидела  в кресле с бокалом вина. Чёрные волосы туго собраны в пучок, глаза сверкали ледяной решимостью. Она наклонилась к двум союзникам, шёпотом распределяя роли: — На этом участке она должна споткнуться. Будет выглядеть как несчастный случай, — сказала она, сдерживая тон, но каждое слово звенело угрозой. Первый из заговорщиков был Серджио Вилленд. Он был высокий, худощавый, с чёрными прядями, падавшими на лицо, руки нервно сжимали рукоять палочки. Серджио скосил глаза воображая, как «случайность» сработает: — Когда она споткнётся, мы прикроем последствия и завершим миссию, — тихо произнёс он, но голос дрожал от нетерпения. Второй заговорщиком был Мариус Кроуфорд любовник Айслейны, массивный, с широкими плечами и почти неподвижным, каменным лицом, медленно кивнул: — Аккуратно. Никто не должен понять, что это не случайность. Каждое движение должно быть точным. Айслейна сжала губы и кивнула: — Всё готово. Она даже не догадается. Они несколько секунд наблюдали друг за другом, проверяя готовность, каждый думая о возможных последствиях. В напряжении воздух словно густел, а их взгляды скользили по предполагаемому маршруту этой заносчивой Беллатрисы. Беллатриса приступила к заданию, полностью сосредоточенная на цели. Она ждала нож в спину и он не заставил себя ждать. Беллатриса остановилась на полшага, будто споткнулась о собственное предчувствие. Воздух дрогнул – не звуком, не движением, а сдвигом в самой ткани реальности., которую она изучила как карту собственных ладоней. Оно всегда приходило к ней как холодок по позвоночнику. Она скосила взгляд на каменную плитку под ногами. Слишком чистая. Слишком ровная. Слишком… подготовленная. — Ну давай же… — прошептала она одними губами, выдыхая почти ласково. И в тот же миг пол под ней провалился, будто схлопнувшись внутрь. Белла рванула в сторону, пальцы рывком поднимают палочку — вспышка Protego! ударила под ноги, превращая падение в резкий толчок вверх. Она перекувырнулась, приземлилась на колено — и тут же в лицо хлестнул первый луч. — Stupefy! — сорвалось из темноты. Беллатриса резко выгнула спину назад, заклинание свистнуло над волосами, прожигая воздух. В ответ — хлесткий взмах: — Confringo! Вспышка ударила в колонну, за которой прятался Серджио. Камень взорвался облаком пыли; тонкая фигура дернулась, потеряла равновесие. Из-за правого пролёта выскочил Мариус — тяжёлым шагом, как в кулачной драке, а не магической. Он не стал прятаться. — Беллатриса! — рявкнул, будто она его личная добыча. — Petrificus Totalus! Она отбила заклинание, как будто это был лёгкий плевок. Щит вспыхнул зеркальным, почти нежным светом, но за каждым движением читался хищный азарт. Она поднялась полностью, выпрямилась, вытерла пальцем кровь, выступившую на губе от первого толчка. Айслейна вышла последней — плавная, точная, будто скользящая тень. В её глазах не было ни ярости, ни сомнений — холодная, почти светящаяся решимость. — Вот оно как… — выдохнула она и губы  растянулись в улыбку полную зубов. — Трое на одну? Как мило. — Ты слишком долго держалась в фаворе, Беллатриса, — произнесла Айслейна ровным голосом. — Время привести баланс в порядок. Ответ Беллы был не словами — движением. Резким, как удар хлыста: — Crucio! Айслейна успела выставить щит, но заклинание проскрежетало по нему, будто когтями, заставив её на миг отшатнуться. Этот миг едва не стал смертельным: Серджио уже восстановился, вылетел из пыльного облака. Его руки дрожали, но глаза сверкали решимостью: — Bombarda Maxima! Беллатриса прыгнула в сторону, перекатилась, удар пришёлся по Мариусу — его же напарнику. Того отбросило в стену; глухой звук удара эхом прошёл по коридору. — Идиот! — рыкнула Айслейна, резко развернув палочку. — Фокусируйся! Белла смеялась — звонко, раскатисто, как хищная птица, нашедшая слабое место добычи. — Продолжайте, умоляю. Вы только облегчаете мне задачу. Серджио, сорвавшись, кинулся вперёд, почти бегом — Diffindo! ударило в её сторону, разрезая воздух. Она развернулась на каблуках, пила в движении его страх. Он едва заметно втянул плечи — и этого ей хватило. — Levicorpus! — её голос был лёгким, почти певучим. Парень взлетел вверх, ударился плечами о перекрытие, завизжал от неожиданности. Пока он висел, беспомощно дёргаясь, Мариус — уже поднявшийся, с разбитой бровью — бросился в наступление. Его заклинание грохнуло так близко, что горячий воздух обжёг Белле щёку. Она шагнула к нему, сокращая дистанцию почти интимно — и шепнула: — Ты слишком медленный. И ударила Reducto почти в упор. Мариуса отшвырнуло. Он рухнул на пол, откатившись, кашляя кровью. Айслейна осталась одна — и впервые на её лице появилась эмоция. Не страх — бешенство. Холодное, ледяное, плотное, как стенка льда. — Это была ошибка, Лестрейндж, — прошипела она. — Sectumsempra! Лезвие воздуха рванулось к Белле. Беллатриса не стала уходить. Она пропустила удар настолько близко, что острие заклинания разрезало край её мантии. Она наслаждалась этим — каждым миллиметром риска. — Прелесть… — она улыбнулась шире. — Avada— Айслейна рванула в сторону, ожидая добивающего удара, но Белла обманула — сорвала заклинание в последний миг, бросив другое: — Incarcerous! Верёвки взвились, но Айслейна прыгнула слишком быстро. Одно из звеньев лишь рассекло ей плечо. Кровь брызнула тонкой дугой. Айслейна взревела — впервые, по-звериному. — FIENDFYRE! Пол взорвался огнём. Коридор залило пламенем, извивающимся, как живым. Беллатриса подняла голову — огонь отражался в её расширенных зрачках. — На конец-то… Она шагнула в сторону, скользя по дуге. Жар прошёл в сантиметре, обжёг ресницы. Её палочка описала дугу — Ventus! раскрутил смерч воздуха, ударив в огонь, разрывая его. Две стихии столкнулись, взвыли, зашипели. Айслейна, давя ногами на пол, удерживала поток пламени. Беллатриса — танцевала. Как будто это всё — симфония, где каждая вспышка огня была нотой. — Ты… не должна… жить… — выдавила Айслейна и ее  слова были похожи  на предсмертный хрип. – Не должна! Ответом стал  взмах палочки — Confringo! — и стена в сантиметре от головы не взорвалась, а  испарилась, осыпав ее горячим каменным пеплом. Беллатриса не остановилась. Она подалась вперёд — шаг, второй. Огонь кружил вокруг неё, но её лицо было спокойным, хищным, абсолютно уверенным. — Ошибка была у вас, дорогая, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Вы решили, что я — цель. Она подняла палочку. — Но я — буря. Вспышка зелёного света ударила вперёд. Айслейна успела только вскинуть руку — и взрыв энергии, раскатистый, как гром, залил коридор. Пламя сорвалось. Потолок дрогнул. Тишина наступила так резко, будто мир задержал дыхание. Пыль медленно оседала. В воздухе пахло обугленным камнем и палёной тканью. Беллатриса сделала шаг — лёгкий, почти ленивый. Её силуэт проступал из дыма, как будто сама магия открывала ей дорогу. Айслейна лежала на коленях, держась за ребра, хрипя. По щеке стекала кровь. Она подняла глаза — в них ещё был огонь, но уже не уверенность, а отчаянная догадка, что всё кончено. Серджио валялся у стены, попытки подняться превращались в судорожные дёрганья. Мариус стонал, придавленный камнем; взгляд его был мутным, но он пытался дотянуться до палочки — глупо, бесполезно. Посмотрите-ка. Какая жалкая троица, — подумала Беллатриса, ощущая лёгкое покалывание удовольствия в груди. — Столько амбиций… столько планов… и всё ради того, чтобы умереть в пыли, как крысы, попавшиеся в собственную ловушку. Она приблизилась к Айслейне. Та попыталась поднять палочку — руки не слушались. Взгляд был полон ярости, но голос сорвался. — Ты… ты не сможешь скрыть… это… Беллатриса наклонилась, и их лица оказались почти на одном уровне. Нежная усмешка изогнула губы. — Дорогая… — прошептала она, как будто успокаивала паникующую девицу. — Мне не нужно скрывать. Достаточно правильно показать. Палочка мягко, почти ласково коснулась подбородка Айслейны, заставив поднять лицо. — Ты пыталась лишить меня того, что я заслужила, — продолжила Белла тихо. — Это мило. Глупо, но мило. Даже жаль, что ты не увидишь, как восхитительно нелепо всё выглядело со стороны. Айслейна всхлипнула — не от страха, от злости. — Avada. — произнесла Беллатриса почти шепотом, легко, будто выдыхая музыку. — Kedavra. Зелёный свет прошёл сквозь Айслейну мягко, как шелк. Тело обмякло, падая в сторону, словно уставшая кукла. Беллатриса выпрямилась, провела пальцем по щеке, размазывая чужую кровь — тонким жестом, почти манерным. Одна. Теперь — Серджио. Он попытался отползти. Волочил ногу, дышал рвано. В его глазах плескался настоящий страх — не тот, который выдумывают в историях. Настоящий, животный. — Пожалуйста… Беллатриса… пожалуйста… — забормотал он, когда она подошла. Она посмотрела на него так, как рассматривают насекомое, которое неплохо было бы приколоть булавкой к доске — для коллекции, ради интереса. — Понимаешь, Серджио… — она опустила ладонь на его макушку. — Меня не умиляет чужая слабость. Она лишь подтверждает, что я права. — Я… я не хотел… это Айслейна… она… — Ах нет, — перебила Белла тихо, но резко, как укол. — Сейчас уже поздно обвинять мёртвых. Её палочка очертила плавную дугу. — Sectumsempra. Разрезы вспыхнули на его груди и шее, кровь брызнула, горячая и алая. Серджио выгнулся, пытаясь вдохнуть, но только захрипел. Беллатриса наблюдала с вниманием коллекционера. Чуть склонила голову. Она наблюдала, как алая роспись растекается по его мантии, с внимательностью знатока, оценивающего работу. — Чисто. В этом слове был приговор и удовлетворение от хорошо выполненной задачи. Он затих. Двое. Остался Мариус. Он уже молчал. Стоны исчезли. В глазах — не боль. Покорность. Признание. Он понимал всё. — Вот это… — Беллатриса подошла, медленно наклоняясь. — …я уважаю. Хоть что-то приличное в ваших попытках. Мариус попытался кивнуть, но сжатые мышцы лишь дрогнули. — Ты любил её. Айслейну. Верность — такая красивая, такая бесполезная вещь… Он закрыл глаза. Не умоляя. Не споря. Просто приняв. — Не бойся, — сказала Белла мягко. — Я отплачу быстро. Её голос стал ледяным, твёрдым: — Reducto. Тело вздрогнуло — и стихло. Камень под ним треснул от импульса. Трое. Беллатриса выпрямилась, вдохнула полной грудью, словно только сейчас почувствовала свежесть воздуха. Провела ладонью по волосам, откидывая тёмную прядь назад. В её голове было тихо и ровно, как в чисто убранной комнате. Трое решили превратить меня в несчастный случай. Но я — не случай. Я — закономерность. Она развернулась и ушла, даже не оглянувшись. Плащ слегка шуршал по каменному полу. На губах играла улыбка, не радость, не торжество, – а тихое, глубинное удовлетворение от того, что  мир снова встал на свои места. Ее место. Наверху. Тронный зал был погружён в полумрак. Факелы горели ровно, будто боялись дрогнуть в присутствии хозяина. На каменном полу — ни единой пылинки. Тишина была тяжёлой, почти вязкой. Беллатриса ступала уверенно, лёгкими, кошачьими шагами. Следы пыли и крови на мантии она не убрала — небрежность была частью её заявления. Она остановилась в одном шаге от подножия трона и, плавно опустившись на колени, склонила голову. — Мой лорд, — произнесла она мягким, бархатным голосом. — Могу ли я доложить об исполнении приказа? Тьма чуть шевельнулась. — Говори, Беллатриса, — раздался шелестящий голос Волан-де-Морта. — Я слушаю. Она подняла глаза — ровно настолько, чтобы видеть его силуэт, но не нарушить почтение. Улыбку она прикусила изнутри щёки, чтобы та не стала чересчур яркой. — Во время выполнения задания, мой лорд, — начала Белла, — трое наших… — пауза была ровной, выверенной, — менее дисциплинированных товарищей допустили серьёзную ошибку. — Ошибку? — голос Лорда стал тоньше, как острие ножа. — Какую именно? — Они пытались действовать самостоятельно, — спокойно ответила Беллатриса. — Без приказа. Без согласования. Непозволительная самодеятельность… которая, к сожалению, привела к их гибели. Она легко опустила ресницы, будто выражая печаль, но уголки её губ едва заметно дёрнулись. — Продолжай, — приказал Лорд. Белла сделала глубокий вдох — не подчеркнутый, а естественный. Как будто рассказывает о бытовой неприятности, а не о тройном убийстве. — Сначала они попытались изменить маршрут операции, — тихо, уверенно, — создавая опасную ловушку в зоне, где их присутствие не требовалось. Я, разумеется, вмешалась, чтобы предотвратить срыв вашего плана. Разумеется. — Их действия вызвали цепную реакцию: агрессивные заклинания, неосторожные удары, полный развал координации. В результате, — она подняла взгляд ровно на секунду, — они попали под перекрёстный огонь… и были уничтожены. Она слегка наклонила голову — жест почтительный, но в нём была спрятана холодная насмешка: — Я сделала всё возможное, чтобы минимизировать ущерб и завершить задание. Успешно. Тишина повисла. Потом раздалось тихое, хищное: — Ты… одна… завершила то, что трое не смогли? — Для меня это честь, мой лорд, — сказала она так искренне, что ложь стала правдой. — Я служу вам всем, чем являюсь. Её лицо светилось преданностью. Внутри — искрилась тёмная, сладкая гордость. Волан-де-Морт долго молчал. Затем слегка кивнул — едва заметно, но достаточно, чтобы воздух в зале стал гуще. — Ты оправдала моё доверие, Беллатриса. Твои действия… ценные. Твоя преданность — безупречна. Она склонила голову ещё ниже. — Только вы и ваши цели имеют значение, мой лорд. — Встань. Она поднялась плавно, красиво, как тень, ожившая в свете факела. Лорд добавил: — Я ожидаю, что остальные последуют твоему примеру. Беллатриса улыбнулась — холодно, благодарно, с незримой искрой торжества. — Они не смогут, мой лорд, — тихо сказала она, с мягкой уверенностью. — Но я всегда буду здесь, чтобы исправлять их ошибки. Её шаги были лёгкими, когда она отступала назад, растворяясь в тени. На губах — довольная, тонкая улыбка. Трое стали прахом. А я — стала выше.