Cortis And

Чон Хэгё сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела в телефон. Экран уже в сотый раз горел белым светом, но ничего нового там не появлялось. Только её собственное сообщение, отправленное три часа назад: «Ты вообще жив?» Ни ответа, ни «извини, занят», ни даже смайлика. Ничего. Она закусила губу и швырнула телефон на кровать. Тот глухо стукнулся о покрывало и отлетел к подушке. Хэгё отвернулась к окну, хотя за окном уже давно ничего интересного не было — только серое вечернее небо и крыши домов напротив. Она знала, что у него выходные. Знала, потому что он сам говорил ей в четверг, когда они виделись в последний раз: «В эти выходные у меня наконец-то два свободных дня, представляешь? Я хочу провести их с тобой». А потом он пропал. Вчера весь день писал какие-то короткие сообщения, а сегодня — вообще тишина. И ладно бы он работал. Но она же видела сторис его друзей. Они гуляли, они смеялись, они ели какую-то еду в кафе, и он был там. С ними. Без неё. Хэгё спрыгнула с подоконника и прошлась по комнате. Комната была маленькой, но уютной — вся в постерах, книгах, каких-то безделушках. На столе стояла рамка с фотографией, где они с Чжао Юйфаном дурачились на крыше её школы. Он тогда надел её школьную пилотку и строил рожицы, а она пыталась его сфотографировать, но в итоге они оба смеялись так, что кадр получился смазанным. Она всё равно её распечатала. Хэгё взяла рамку в руки, посмотрела на его лицо и снова почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Идиот, — тихо сказала она фотографии. В дверь постучали. — Хэгё-я, ужинать будешь? — крикнула мама из коридора. — Не хочу! — Опять не хочешь? Ты целый день ничего не ела. — Я потом! Мама что-то пробормотала про то, что молодёжь вообще не заботится о здоровье, но ушла. Хэгё поставила рамку на место и снова упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Она не хотела быть той, кто дуется из-за того, что парень не написал. Она вообще не хотела быть той, кто ждёт. Раньше она смеялась над подругами, которые часами сидели у телефона в ожидании сообщения от парня. «Вы что, заняться больше нечем?» — говорила она. А теперь сама сидит. Всё потому, что он слишком хороший. Слишком ласковый, слишком внимательный. Он приучил её к тому, что она для него — главная. А потом взял и пропал на целый день. Телефон на кровати завибрировал. Хэгё замерла. Сердце сделало глупый прыжок, но она не двинулась с места. Лежала, смотрела в потолок и делала вид, что ей всё равно. Телефон завибрировал снова. И ещё раз. Она сдалась через минуту. Перекатилась на бок, взяла телефон и увидела три сообщения от «Джеймс 💫»: «Хэгё, прости, я только что увидел твои сообщения» «Телефон разрядился, а зарядки ни у кого не было» «Ты спишь?» Она уставилась в экран. Телефон разрядился. Конечно. Всегда «телефон разрядился» или «не слышал уведомление», или «был занят». Она знала, что он не врут — он вообще не умел врать, это было заметно по его лицу каждый раз, когда он пытался что-то скрыть. Но сейчас ей хотелось злиться. Она напечатала: «Ага, сплю. И во сне пишу сообщения» Ответ пришёл через десять секунд: «Я знаю, что ты не спишь» «И знаю, что ты злишься» Хэгё хмыкнула. Он даже не пытался сделать вид, что не понимает, в чём дело. Она напечатала ещё одно сообщение, стёрла, напечатала заново: «С чего ты взял?» «Потому что ты бы уже ответила, если бы не злилась» Она закатила глаза. Вот такой он — всё видит насквозь. Это бесило и одновременно грело где-то в груди. «Я не злюсь. Я просто занята» «Чем?» «Учусь» «В субботу вечером?» Хэгё прикусила губу. Он её поймал. Она действительно не училась. Она сидела и ждала его сообщения весь день. Она не ответила. Телефон снова завибрировал: «Я могу приехать?» Она уставилась на экран. Сейчас? Он хочет приехать сейчас? Хэгё посмотрела на часы — почти девять. До её дома от его общежития минут сорок на машине, если без пробок. «Поздно уже» «Для меня нет. Я хочу тебя увидеть» Она почувствовала, как её губы предательски тянутся в улыбку. Она быстро спрятала её, закусив щёку изнутри. «Ты устал после выходных» «Я не устал» «Врешь» «Немного. Но это не важно. Я приеду» Хэгё посмотрела на дверь. Мама, наверное, смотрит телевизор в гостиной. Если Чжао Юйфан приедет сейчас, придётся как-то объяснять, почему парень заявился почти в десять вечера. Хотя мама уже в курсе, что у неё есть парень, и даже знает, кто он, но всё равно — поздние визиты это лишние вопросы. «Не надо. Я завтра сама к тебе приеду» «Ты правда не хочешь меня видеть?» Она замялась. Конечно, она хотела. Она хотела видеть его весь день, каждую минуту, и именно поэтому злилась, что он был с другими. Но признаваться в этом? Ну уж нет. «Хочу. Но не сейчас» «Я уже вышел из дома» — Что? — сказала она вслух и села на кровати. «Ты серьёзно?» «Всегда серьёзно, когда дело касается тебя» «Ты идиот» «Твои сообщения становятся короче. Это значит, ты улыбаешься, но не хочешь показывать» Хэгё с силой нажала на кнопку блокировки и бросила телефон на кровать. Потом снова взяла. Потом опять бросила. Он её доставал. Доставал тем, что знал её лучше, чем она сама себя. Доставал тем, что всегда знал, что сказать. Доставал тем, что она не могла на него долго злиться. Она встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Волосы растрёпанные, на футболке какие-то пятна от краски — она сегодня пыталась рисовать, чтобы отвлечься, но ничего не получилось. Лицо бледное, под глазами круги. — Отлично, — пробормотала она и пошла в ванную. За десять минут она умылась, расчесала волосы, переоделась в чистую толстовку и нанесла тональный крем на синяки под глазами. Она делала всё это с каменным лицом, будто ей было всё равно, хотя на самом деле сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Когда телефон показал сообщение «Я у твоего подъезда», она выждала ровно три минуты. Чтобы не выглядеть так, будто ждала. Потом надела кеды, выскользнула в коридор, прикрыла дверь в гостиную, где мама смотрела дораму, и прошептала: — Я выйду ненадолго. — Куда? — не оборачиваясь, спросила мама. — Воздух подышать. — Не долго. — Хорошо. Она спустилась по лестнице, потому что лифт ехал слишком медленно, и вышла на улицу. Вечер был прохладным, но не холодным. Фонари горели жёлтым светом, и под одним из них стоял он. Чжао Юйфан стоял, засунув руки в карманы чёрной толстовки, и смотрел на дверь подъезда. Когда он увидел её, его лицо сразу изменилось — уголки губ поднялись вверх, глаза засветились тем самым тёплым светом, от которого у неё внутри всё переворачивалось. Он сделал шаг к ней, но она подняла руку: — Стой. Он замер. Хэгё медленно подошла к нему, остановилась в шаге и скрестила руки на груди. Она смотрела на него снизу вверх, стараясь держать лицо серьёзным. — Ты знаешь, сколько времени? — Девять двадцать, — сказал он. — Девять двадцать, — повторила она. — А ты знаешь, что люди в девять двадцать либо спят, либо готовятся ко сну? — Ты не спала. — Не важно. Он наклонил голову и посмотрел на неё так, будто видел впервые. Будто она была чем-то удивительным. — Ты красивая, — сказал он. — Не пытайся сменить тему. — Я не пытаюсь. Я просто говорю правду. Хэгё почувствовала, как щёки начинают теплеть. Она ненавидела, когда он делал так — говорил комплименты своим спокойным голосом, смотрел своими тёмными глазами и улыбался уголком губ. Она ненавидела это, потому что не могла на это не реагировать. — Ты пропал на весь день, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ты сказал, что хочешь провести выходные со мной, а сам пошёл гулять с друзьями. — У нас были съёмки. — Какие съёмки? Ты сказал, что у тебя выходные. — Внезапно добавили. Мне позвонили утром, сказали, что срочно нужно отснять материал для тикток-аккаунта. Я думал, что быстро, но всё растянулось. Он говорил это спокойно, без оправданий в голосе — просто объяснял. И это злило ещё больше, потому что в его словах не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Он не врал. Он никогда не врал. — Ты мог написать, — сказала она тише. — Телефон разрядился. — Ты мог найти зарядку. — Я искал. У всех были айфоны, а у меня андроид. А потом я просто забыл про телефон, потому что мы много раз переснимали один и тот же танец. Хэгё опустила глаза. Она смотрела на его кроссовки, на свои кеды, на трещину в асфальте между ними. — Я думала, что тебе просто не хочется мне писать, — сказала она еле слышно. Чжао Юйфан молчал несколько секунд. А потом она почувствовала, как его рука осторожно касается её плеча. — Посмотри на меня, — сказал он. Она не подняла голову. — Хэгё. — Не хочу. — Пожалуйста. Она подняла голову. Его лицо было серьёзным, но не строгим — скорее, встревоженным. Он смотрел на неё так, будто она сказала что-то, что причинило ему боль. — Ты правда так подумала? — спросил он. — Что мне не хочется тебе писать? Она отвела взгляд. — Ну а что я должна была думать? Ты не отвечал весь день. — Я понимаю. И я прошу прощения. Но пожалуйста, не думай, что я могу не хотеть с тобой разговаривать. Это не про нас. Хэгё молчала. Она знала, что он прав. Она знала, что он всегда отвечает, всегда на связи, всегда приходит, когда она его зовёт. И один день — это ничего. Но внутри всё равно сидел этот маленький колючий комок, который не давал просто взять и успокоиться. — Ты даже не спросил, как прошёл мой день, — сказала она, и её голос прозвучал жалобно. Она сама это услышала и поморщилась. Чжао Юйфан чуть наклонил голову, и в его глазах появилось то выражение, которое она называла «я знаю, что ты делаешь, но позволю тебе это». Он не улыбнулся, но уголки его губ дрогнули. — Как прошёл твой день, Хэгё? — спросил он очень серьёзно. — Плохо, — сказала она, чувствуя, как голос начинает дрожать. И это было глупо. Это была не драма, не великая трагедия, просто он не написал ей за день. Но она скучала. Она так сильно скучала, что это ощущалось физически — как пустота где-то под рёбрами. — Потому что меня не было? — Потому что ты — идиот. — Это я уже слышал. — И потому что ты не написал. — Я уже понял. — И потому что ты гулял с друзьями. — Хэгё. — И потому что ты даже не... — она запнулась, потому что не знала, что сказать дальше. Потому что на самом деле причин для ссоры не было. Она просто хотела, чтобы он был рядом. И он сейчас стоял перед ней, но она всё равно злилась. — Ты закончила? — спросил он. — Нет. — Хорошо, продолжай. Она открыла рот, но слова не пришли. Она смотрела на его лицо, на его спокойные глаза, и злость медленно таяла, оставляя после себя только обиду и смущение. — Ты не должен был так долго не отвечать, — сказала она уже совсем тихо. — Знаю. — Я волновалась. — Прости. — И я злилась. — Я вижу. — Перестань так на меня смотреть. — Как? — Как будто я маленькая. — Ты и есть маленькая. — Я старшеклассница. — А я айдол, который приехал к тебе в десять вечера, потому что не выдержал без тебя дня. Хэгё замолчала. Она опустила руки и теперь просто стояла, смотрела на него и не знала, что делать с тем, что чувствовала. — Я не хотела ссориться, — сказала она. — Я знаю. — Просто... я скучала. — Я тоже скучал. — Ты был с друзьями, ты веселился. — Я был на работе. И я думал о тебе каждую минуту. — Неправда. — Правда. Я даже танец испортил два раза, потому что смотрел на часы и думал, успею ли к тебе заехать после съёмок. Хэгё почувствовала, как её губы сами собой растягиваются в улыбку. Она попыталась её спрятать, опустила голову, но он уже заметил. — Ты улыбаешься, — сказал он. — Нет. — Да. — Тебе показалось. Он шагнул ближе. Теперь между ними не было расстояния, и она чувствовала запах его парфюма — лёгкий, цитрусовый с чем-то тёплым. Она чувствовала тепло его тела через толстовку. — Ты не можешь на меня долго злиться, — сказал он. — Могу. — Не можешь. — Отстань. — Хэгё. Она подняла голову, чтобы сказать ему что-то колкое, но не успела. Он наклонился и поцеловал её.