На льду (pt2)

      "телевизор" – сова

      Её жалко, но совсем чуть чуть, потому что это очередная её идиотская идея, а Белова зареклась её останавливать. Не привыкать. Пускай учится на ошибках и набивает свои шишки сама.   «Давай на каток!»   Училась Самарская так себе, ну а на шишки явно напрашивалась, из раза в раз. Дина никогда в жизни не стояла на коньках, у неё так себе с координацией, да и в целом она не любит спорт. Но она сама захотела и сама попросила. Её напарница по поиску аномалий и единственная подруга – капитан местной сборной хоккея. Видимо, это судьба.  И это очередной зимний вечер.         – Ну как ты там?         – Никаааак!   Насколько её идея идиотская, настолько и милая. И всё-таки её жалко. К сожалению, или к счастью, Света в глубине души очень сердобольный человек.   Дина Самарская ворчит себе под нос, отчаянно цепляется за бортик, пытаясь устоять на разъезжающихся ногах. На её счастье, каток сегодня вечером совершенно пустой. Никто не увидит этот позорный дебют.         – Давай руку. – одним толчком Света подплывает к бедолаге, не ждёт ответа, сразу уверенно обхватывает холодную ладонь. Мягко тянет на себя, разворачиваясь лицом. Дина с ужасом отрывается от бортика. Ей в лицо летят снежинки, и приходится щурить глаза.         – Согни колени, - командует Света. Осекается на миг, надеясь, что не звучала слишком строго, – И наклонись чуть вперёд. Так будет легче... Я держу, не бойся.   Дина может и не боится, но явно жалеет о своей настойчивой просьбе, это видно по напряженному страдальческому лицу. Она кусает и без того искусанные губы, и Света незаметно хихикает. Жалко. И мило. До чего несчастный видок. На рыжие кудряшки, торчащие из под вязанной шапки, садится снежинка, и Беловой хочется её сдуть, но вместо этого она просто сжимает в своей ладони холодные пальцы. Самарская, как обычно, без перчаток. Убрать бы её руки к себе в карманы, но как-нибудь попозже, на льду это может быть травмоопасно.          – Вот, видишь, получается. – ласково подмечает Света, видя, как расслабляется и светлеет Динино лицо. – Едешь.         – А?.. Еду! Ура, я е – она по привычке вскидывает руки, радуясь, что наконец-то владеет равновесием, и тут же спотыкается, прямо в объятия Светы.   Та ловит, без колебаний.   Снег мягко падает им на головы.         – Рановато я тебя похвалила, да? – шепчет Света, хрипло смеясь, держа Дину крепко-крепко. Приходится снова пришвартоваться к бортику, потому что ноги у Дины подкашиваются.         – Почти получилось, блин! Сбила меня! – цедит Самарская сквозь зубы, вновь вцепляясь в бортик.          – Добрым словом? Ну держись, сейчас буду грубить.   Самарская вспоминает что-то, на секунду выглядя встревоженно и тоскливо, но тут же улыбается. Через возмущение проклевывается смешок, несдержанно и искренне, и щёки у нее пылают. Света догадывается наконец убрать свою ладонь, покоящуюся на чужой спине между лопаток. Препирательства с Самарской это увлекательно. Хочется больше.  Хочется допытаться.         – В ежовых рукавицах буду тебя держать. Хочешь? – Света отъезжает назад спиной, вновь хватая Дину за руки и плавно утягивая за собой на лёд.         – Ага, щас! Раскомандовалась! – та едет пусть и неуклюже, но уже гораздо увереннее.   Света тоже кусает губы.         – Отвечай.         – Я хочу, – Дина крепче перехватывает её ладони, подтягивается ближе. – домой.    Выдыхает облачко пара прямо в лицо Свете, хватается за рукава куртки.         – Телек смотреть.   Она говорит это привычно, заговорщически и восторженно, но с такой обескураживающей простотой и нежностью, без капли желчи и капризов. Неожиданно. Белова фыркает, отворачиваясь. По негласным правилам надо ездить по часовой стрелке по кругу, а они выезжают на центр катка. Согласно здравомыслию, следует доводить начатое до конца, и не уходить с катка через пять минут после того, как ступили на лёд.  Но Дина ломает все шаблоны и нарушает правила, это выходит у неё естественным образом. Невозможно раздражающе, но Свету это больше не злит. Вечером в февральскую субботу действительно больше хочется в тепло.         – С тобой. – решает уточнить Дина, как будто сами собой разумеющиеся вещи нуждаются в том, чтобы их проговаривали.         – Мистическую хренотень твою? – Света глядит ей в лицо, и крепко, но мягко держит за локти. Динины ладони скользят ей в карманы куртки.         – Ну. – их глаза встречаются. – Может и твою… спортивную хренотень.   Снег падает на них. Дина коротко оглядывается, чтобы удостовериться, что они одни, подтягивает Свету ближе к себе, и у Беловой перехватывает дыхание.  Лёд шуршит у них под коньками.   Они соприкасаются губами, и теперь колени подкашиваются уже у Светы. Она чувствует себя слабой и уязвимой в такие моменты, она никогда не может себе этого позволить, но с Диной это не стыдно.   Это приятно.         – Дура ты. – подытоживает она, когда шершавые губы отстраняются. Это вырывается само; Белова никак не отучится ей грубить. – Хорошо.    Дина довольно ухмыляется.         – Но сначала катаемся! – строго продолжает, разворачиваясь, катясь теперь не спереди, а рядом. Удержаться от ответной улыбки Дине невозможно. К счастью, или к сожалению, Света искренне её любит.          – Пять кругов.         – Один.         – Не смей торговаться со мной.         – Два.         – Четыре!   Это очередной зимний вечер, который, может быть, чуточку лучше остальных.