Все просто.

      План был прост как швейцарские часы, хотя нет, неправильное сравнение. План был прост как палка и камень, во.       И заключался он в простом решении — умереть в 20 лет. Не наложить на себя руки, — боже, её мама бы так горевала — а просто попасть в аварию. Легко и просто ведь поскользнутся где не надо, а бедный водитель бы оцепенел от шока и не успел бы нажать на тормоза. Бум-бам. И все, конец обычной жизни, и никто бы не узнал что та хотела покончить с собой с 14 лет.       Почему не сделала это раньше? Раньше она еще хотела жить. Хотела чувствовать эмоции, а не сдерживать их и терпеть внутри себя. Прорабатывать свои эмоции через себя, а не проецировать их на том, кого нет.       Теперь продолжим.       Ближе к своим 20 годам, она медленно начинала понимать что ей становится сложнее делать обыденные действия, которые ранее спокойно, и даже не задумываясь, совершала. Ей стало трудно вставать по утрам, она по долгу смотрела на свое отражение и ни о чем не думала. Просто стало тяжелее держать руки, проще стало ставить их на колени или еще лучше — не двигать ими.       Она стала больше искать смысла в своих действиях. Зачем? Ради кого? Почему она?       И если продолжать в таком духе, то ее самым часто задаваемым вопросом был этот.

"Почему я жива?"

      Не "почему я родилась", или "почему я так себя чувствую".       Обычный вопрос, который возможно даже не придет в голову другим. Хотя нет, возможно такие мысли все же проскальзывают у всех, так что неправильно говорить что такая мысль не возникает у других людей.       Но мы отошли от темы.       Наступил ее день рождение. Ей официально исполнилось 20 лет. И этот день она хотела стереть из своей памяти и из памяти других людей. Ведь, "зачем им поздравлять меня?", "я не хочу чтобы меня поздравляли", "я не хотела рождаться" и главное "им было бы лучше без меня, пусть забудут обо мне".       Затем, в некоторой степени, все пошло наперекосяк.       Ей уже 20 лет, она еще молода, не познала вкус жизни. Но с каждым прожитым днем, по капле набираясь в ее душе, она теряла смысл. Стала жить более механически, привыкла отключать эмоции и молчать.       Ведь молчать легче. Не обременять других своими проблемами, пытаясь найти в себе силы и трещины. — это проще, чем пытаться найти нужные слова и уверенность, чтобы не прозвучать в собственных ушах настолько жалко, какой она чувствовала как только хотела сказать свои мысли вслух.       Молчать легче. Не отвечать на звонки, оставлять без ответа сообщения, мысленно прося прощение и продолжать молчать. Молчание — и все постепенно привыкнут, начнут медленно терять ее из виду. Верно, ведь?       Только жаль что своим молчанием она делала больно не только себе, и то она сама думала что ее молчание приносит вред тем, кого она хотела сохранить от себя. И все же, она выбрала медленный способ травить себя, надеясь что те, которые пытаются найти ее голос, постепенно отступят.       ...

Прошло 20 лет с ее появления на свет. Она все еще хочет не дышать.

Прошло 20 лет, были еще люди которые искали ее посреди тишины.

Ей исполнилось 21 год. Она все еще хотела исчезнуть с радаров.

Все еще были люди, которые продолжали находить ее.

Она надеется что не доживет до своего 22 года.

      Следующий год, следующее день рождение.       Она не хочет его праздновать.       Она мечтает чтобы на нее упала сосулька, прямо на ее голову, где когда-то был мягкий ромбовидный родничок.       Она смотрит на дорогу и мечтает чтобы появился отчаянный нелегальный гонщик, который не заметит ее фигуру в своем адреналиновом раю.       Она смотрит в потолок и ни о чем не думает. Она мечтает чтобы так длилось вечно.       Молчание уже часть ее, она не представляет себя без молчания. Неужели когда-то она не молчала?       Не нужно молчать? Но зачем? Ей все равно не о чем рассказывать, обычный день прошел как обычный день.       Иногда ей кажется что она бракованная, сломанная.

Но ведь она не сломана, верно?