And You Save Me

Кан Ай Ра ненавидела шум. Особенно шум в столовой в час пик, когда сотни людей одновременно лязгали подносами, гремели ложками и пытались перекричать друг друга. Она предпочитала тишину библиотеки или безлюдные коридоры старого корпуса, но организм требовал еды, поэтому ровно в 13:15 она, как штык, заходила в этот филиал ада и занимала стратегически важное место у окна. Сегодня стратегия дала сбой. Она только отправила в рот ложку риса с кимчи, как тень упала на её стол, перекрывая скудный свет сеульского ноября. — Занято, — не поднимая глаз, буркнула Ай Ра. — Знаю. Тобой, — раздался насмешливый голос, от которого у неё каждый раз начинало нервно дёргаться веко. Кан Уён. Она закатила глаза, даже не удосужившись скрыть своё раздражение. Перед ней стоял парень, чьё тело, казалось, состояло из одних мышц, натянутых на массивный скелет. Широкая шея, покатые плечи, которые едва вмещались в стандартную форму, и руки, покрытые сеткой вен. Руки, которыми он, по слухам, зарабатывал на жизнь, выбивая дерьмо из таких же отморозков на ринге. ММАшник. Грёбаный Кан. Как там его, из их класса. — Уён. Кан Уён. Мы учимся в одном классе три года. Ты можешь запомнить моё имя? — лениво усмехнулся он, ставя свой поднос напротив неё, игнорируя тот факт, что она его не приглашала. — Я надеялась, что ты запомнишь слово «нет», — парировала Ай Ра, ковыряясь в еде. — Я же его повторила ровно двести пятьдесят раз за этот семестр. Или ты считаешь бои, а не отказы? Уён плюхнулся на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Он ухмыльнулся, и на его щеке появилась ямочка, которая, по мнению некоторых девчонок в техникуме, была «смертельно милой». По мнению Ай Ра, она была признаком дебильной самоуверенности. — Двести пятьдесят раз? А я думал, двести сорок девять. Сбился со счёту, когда думал о твоих глазах. Ай Ра поперхнулась водой. Комплимент был настолько глупым и пафосным, что его можно было вклеивать в рамочку и вешать в музей плохих подкатов. — Слушай, «Мясная гора», — она отставила стакан. — Есть такая замечательная вещь, называется «социальная дистанция». Давай попрактикуемся. — Давай лучше сходим в кино, — он подпёр голову рукой и смотрел на неё с наглым, собственническим прищуром. — «Социальная дистанция» в кинотеатре — это два кресла между нами. Идёт? — Идёт, — кивнула она. — Ты идёшь налево, я иду направо, и мы никогда больше не встречаемся. Уён расхохотался. Громко, заливисто, привлекая внимание соседних столов. Этот смех бесил её больше всего. Его, казалось, невозможно было задеть. Она оскорбляла его тупость, его профессию, его манеру общаться, а он просто улыбался и продолжал атаку. — Ай Ра, — вдруг серьёзно сказал он, перестав смеяться. — Пойдём со мной на свидание. Это была его коронная фраза. Он произносил её всегда с одной и той же интонацией: смесь уверенности и какой-то мальчишеской надежды. — Нет, — отрезала она. — Почему? — Потому что ты глупый, нахальный и занимаешься ерундой. Ты просто кусок мяса, который бьёт другие куски мяса. Мне нужен парень, с которым можно поговорить о Канте и Хайдеггере, а не обсуждать, как правильно затащить противника в партер. Уён склонил голову набок, и его ухмылка стала шире. — Кант и этот… Хай… в общем, они, наверное, тоже хотели бы знать, как затащить противника в партер. Это база. А ты слушай, — он подался вперёд. — Спорим? Ай Ра устало выдохнула. Опять. — Уён, я не буду с тобой спорить. — Спорим, что если я выиграю три боя, ты пойдёшь со мной на свидание? — Ты участвуешь в соревнованиях каждые выходные. Ты их выигрываешь. Ты вообще когда-нибудь проигрываешь? — съязвила она. — Не в клетке. На улице. Подпольные бои. Без правил, — он понизил голос. — Три боя за две недели. Три победы. И ты пойдешь со мной на свидание. Ай Ра замерла. Она знала, что он легальный спортсмен. Хороший. Даже очень. Но бои без правил — это совсем другая лига. Это грязь, жестокость и никакого спортивного духа. Там бьют в пах, в затылок, ломают пальцы. Ей казалось, что Уён, привыкший к рефери и перчаткам, там просто не выживет. — А если ты проиграешь? — спросила она, прищурившись. — Я дам тебе сто тысяч вон прямо здесь и сейчас, если проиграю хоть один бой из трёх, — он вытащил из кармана куртки бумажник и бросил на стол. — Или тебе перевести на карту? Сто тысяч вон. Для студентки, живущей на стипендию и редкие подработки, это были приличные деньги. Месяц проезда, или новые кроссовки, или чекушка хорошей косметики. И всё это просто за то, чтобы этот нахал набил себе шишки и отстал от неё навсегда. — Ты думаешь, я поведусь на эти дешёвые провокации? — усмехнулась она, но в голове уже щёлкали счеты. — Я думаю, ты хочешь, чтобы я проиграл и отвалил, — он смотрел прямо в глаза, не мигая. — Или, может, ты просто боишься идти со мной на свидание? — Боюсь? С тобой? — она фыркнула. — Я боюсь, что меня увидят с тобой знакомые и умрут со смеху. — Тогда соглашайся. Тишина. Гул столовой куда-то исчез. Ай Ра смотрела на его бумажник, на его широкие ладони, лежащие на столе, и на его дурацкие ямочки на щеках. «Он проиграет, — подумала она. — Его там покалечат. Но он сам виноват». — Хорошо, — она отодвинула тарелку. — Три боя. Три победы. Идёт. Но когда эти уличные шавки набьют тебе морду, не приходи ко мне плакаться. Уён расплылся в улыбке, от которой у многих подкосились бы ноги. — Договорились. *** Бой первый. Ночь пятницы. Подземный гараж в Каннам-гу. Ай Ра не должна была здесь быть. Она поклялась себе, что не пойдёт. Но когда Чимин, её подруга, сказала, что это «легендарное место» и что «там будет жарко», она почему-то оделась во всё чёрное и поехала по незнакомому адресу. В гараже воняло бензином, потом и дешёвым алкоголем. Вокруг клетки, сколоченной на скорую руку из арматуры, толпились люди с мутными глазами. Ай Ра забилась в угол, надеясь, что Уён её не заметит. Он вышел из толпы, скидывая худи. Тело у него было… впечатляющим. Она и раньше видела его в футболках, но без одежды это было нечто иное. Рельефные мышцы, широченная спина, и абсолютное спокойствие в глазах. Его противник был похож на бандита из 90-х: лысый, с татуировками на пальцах и пивным животом, который, однако, не выглядел дряблым. Ким Су Хён. Бой начался. Первые тридцать секунд Уён просто двигался. Он не лез вперёд, он танцевал, сокращая дистанцию. Лысый психанул и попёр на него с размаху. Уён нырнул под руку, прошел в корпус и просто… смял его. Как медведь. Он перевёл его в партер, и Ай Ра впервые увидела, что такое «граунд-энд-паунд» вживую. Удары локтями, коленями — глухие, тяжёлые, методичные. Лысый пытался закрыться, но Уён был неуязвим. Судья (какой-то мужик в кожанке) остановил бой через минуту. Уён встал, даже не запыхавшись. Он вытер кровь с костяшек (чужую) и посмотрел в толпу. Его взгляд нашел Ай Ра в углу. Он подмигнул ей, разбитой губой. Она отвернулась и пошла к выходу. Сердце колотилось где-то в горле. *** В классе он сел за парту позади неё. Она чувствовала его взгляд затылком. — Не дождёшься, — буркнула она, не оборачиваясь. — Чего? — он наклонился, и его горячее дыхание коснулось её шеи. — Комплимента? Ты вчера была очень красивая. В этом чёрном. Как секретный агент. — Я была там, чтобы убедиться, что ты не умрёшь раньше, чем отдашь мне деньги, — огрызнулась она, но щёки предательски покраснели. — Значит, переживала? — усмехнулся он. — Мечтай. Она чувствовала его близость. Запах геля для душа и, кажется, мази с ментолом. Он что, после тренировки? Он потянулся к её тетради, якобы посмотреть расписание, и его рука на секунду накрыла её кисть. Горячая, шершавая ладонь. Ай Ра отдёрнула руку, как от огня. — Руки не распускай! — Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, но глаза его смеялись. — Я просто проверял, не холодно ли тебе. Зима же. — Идиот. *** Бой второй. Следующая пятница. Склад на окраине. На этот раз противник был серьёзнее. Тощий, жилистый мужик с бешеными глазами, его звали Чан Кён Хо. Он не лез в борьбу, он бил ногами. Маваши-гери, лоу-кики — Уён явно не ожидал такой прыти от «уличного». Ай Ра смотрела, стиснув зубы. Уён пропустил удар ногой в бедро. Нога подкосилась. Он упал на колено. Толпа взревела. Кён Хо бросился добивать. — Вставай! — вырвалось у неё. Она не поняла, зачем крикнула. Наверное, не хотела, чтобы он проиграл так жалко. Чтобы её деньги уплыли. Уён будто услышал. Он схватил Кён Хо за ногу, рванул на себя, и они оба рухнули в грязь. Началась возня. Уён был тяжелее, мощнее. Он медленно, но верно душил его, зажав голову предплечьем. Кён Хо хрипел, стучал по полу, но Уён не отпускал, пока тот не потерял сознание. Он встал, хромая. Глаза его горели. Он снова нашёл её взглядом. И в этом взгляде было что-то, отчего у неё внутри всё перевернулось. Не победа. Не похоть. А благодарность? Или вопрос: «Ну что, убедилась?» После боя она столкнулась с ним у выхода. Он сидел на корточках, прикладывая бутылку со льдом к разбитому бедру. — Ты чего орёшь под руку? — спросил он, но без злости. Скорее устало. — Я не орала, — соврала она. — Я кашлянула. — Ага. Кашель у тебя такой: «Вставай, придурок». Мило. — Ты идиот, — бросила она и ушла, но внутри всё кипело. Он шёл на третий бой. И она поняла, что ждёт этого. Не денег. А именно боя. *** Наступила середина недели. Он пропустил два дня учёбы. В чате класса писали, что он «на сборах». Ай Ра поймала себя на том, что смотрит на его пустое место и злится. На него за то, что не пришёл. На себя за то, что это замечает. В среду вечером, когда она выходила из библиотеки, он стоял у входа, прислонившись к столбу. Под глазом расплывался синяк, на скуле ссадина. — Выглядишь ужасно, — сказала она, останавливаясь. — Спасибо, ты как всегда прекрасна, — хрипло ответил он. — Держи. Он протянул ей бумажный стаканчик с кофе. Горячий американо. Без сахара. Как она любит. — Откуда ты знаешь, что я пью? — насторожилась она. — Ты три года берёшь одно и то же в автомате, — он пожал плечами. — Я три года смотрю. Она взяла кофе. Пальцы коснулись его пальцев. — Спасибо. — Пожалуйста. Не дёргайся завтра, — сказал он, отталкиваясь от столба. — Я выиграю. Третья победа будет твоей. — Это твоя победа, не моя. — Нет, — он обернулся. — Я дерусь не для себя. Впервые в жизни дерусь не для себя. И ушёл в темноту. Ай Ра стояла с кофе в руках и чувствовала, как оттаивает что-то внутри, что она считала вечно замёрзшим. *** Бой третий. Воскресенье. Ангар в порту. Это было страшно. Парень примерно такого же роста, что и Кан Уён, но чуть более крепкий с виду. Он был медленный, но каждый его удар мог отправить в нокаут. Уён пытался работать ногами, пытался проходить в ноги, но противник легко отбивался. Первый раунд (они бились по минутам, пока кто-то не упадёт) Уён чудом выжил. Он пытался уклоняться. Второй раунд боец разбил ему бровь. Кровь заливала глаз. Уён вытирал её плечом и снова лез вперёд. Ай Ра смотрела и не могла дышать. В какой-то момент она забыла, что это спор ради денег. Она забыла про сто тысяч. Она смотрела, как он падает, встаёт, падает снова. Его лицо превратилось в месиво, но он вставал. Он вставал ради неё. «Остановитесь!» — хотелось закричать ей. «Хватит!» Противник поймал его на колено в корпус. Уён согнулся, выдохнув воздух. Ещё удар — и он рухнул лицом в пол. Он пытался приподняться, но руки не слушались. Верзила пнул его для верности. Судья отсчитал до десяти. Поражение. Уён проиграл. Толпа взвыла, кто-то ругался, кто-то радовался, перекидывая деньги. А Ай Ра стояла, прижав ладони ко рту, и смотрела, как его, окровавленного, уводят в раздевалку двое парней. Деньги. Она выиграла сто тысяч вон. Она должна была прыгать от счастья. Но на душе скребли кошки. Ей было плевать на деньги. Ей было больно. Ей было больно смотреть на него. *** Раздевалка. Это была грязная коморка с ржавыми шкафчиками и вонью пота. Уён сидел на лавке, согнувшись, положив окровавленные руки на колени. Он даже не смыл кровь. Он смотрел в пол и, кажется, вообще ничего не видел. Дверь скрипнула. Он поднял голову. Разбитая губа, заплывший глаз, но в здоровом глазу мелькнуло удивление. — Ай Ра? — голос сел. — Ты… за деньгами? Он полез в карман спортивных штанов, поморщившись от боли, вытащил мятую купюру в сто тысяч вон и протянул ей. — Держи. Заработала. Можешь купить себе… Канта с Хайдеггером. Она не взяла деньги. Она смотрела на него. На его разбитые костяшки, на синяки, на то, как ему больно не только телу, но и душе. Он не просто проиграл бой. Он проиграл её. По его мнению. — Зачем ты это делал? — тихо спросила она. — Чего? — не понял он. — Зачем ты дрался? Ради денег? Ради славы? Ради того, чтобы доказать, что ты крутой? — Я дрался, чтобы ты пошла со мной на свидание, — глухо сказал он. — Но я облажался. Прости. И в этот момент она поняла всё. Все его тупые комплименты, все его приглашения, его взгляды, кофе без сахара, его упорство. Это была не наглость. Любовь, возможно. Самая настоящая, дурацкая, упрямая любовь парня, который умеет только драться и не умеет красиво говорить. — Уён. Он поднял на неё взгляд. — Ай Ра, иди домой. Я противный. Я тебе всё лицо кровью испачкаю. Она сделала шаг вперёд. — Ты помнишь ту фразу, которую говорил мне двести пятьдесят раз? Он усмехнулся, поморщившись от боли в губе. — «Пойдёшь со мной на свидание?» — Скажи её снова. Он замер. В глазах мелькнуло недоверие, смешанное с болью. — Ты издеваешься? Я проиграл. Ты выиграла сто тысяч. Хватит надо мной смеяться. — Скажи снова, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. В раздевалке повисла тишина, нарушаемая лишь гулом вентилятора. Уён смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде боролись сомнение и надежда. Эта девчонка с острым языком, которая три года посылала его куда подальше, стояла сейчас перед ним, и в её глазах не было привычной насмешки. Там было что-то другое. Что-то, отчего у него защемило в груди сильнее, чем от удара верзилы в корпус. — Пойдёшь со мной на свидание? — произнёс он тихо, почти шёпотом. Голос сел окончательно, сорвался на хрип. Это было жалкое зрелище: окровавленный, побитый парень в грязной раздевалке, предлагающий свидание девушке, которая только что выиграла у него сто тысяч вон. Он выглядел глупо. Он выглядел слабым. — Да, — выдохнула она. Удар. Нет, это не верзила его ударил. Это реальность дала ему под дых сильнее любого апперкота. Он моргнул, думая, что от потери крови у него начались галлюцинации. — Что? — переспросил он, боясь поверить. — Я сказала — да, — твёрже повторила Ай Ра. — Я пойду с тобой на свидание, Кан Уён. Но только при одном условии. — При каком? — он уже был готов на всё. Луну с неба? Пожалуйста. Звезду? Снимет. — Перестань быть таким идиотом. Уён расплылся в улыбке. Несмотря на разбитую губу, из которой снова потекла кровь, несмотря на заплывший глаз, он улыбнулся так, будто только что выиграл чемпионский титул. Эта улыбка, дурацкая, мальчишеская, с ямочками на щеках, которые сейчас были перепачканы грязью и кровью, ударила Ай Ра прямо в сердце. Он хотел встать, но нога подвернулась, и он рухнул обратно на скамью, схватившись за ребра. — Чёрт, — выдохнул он. — Кажется, мне нужна помощь. Ай Ра подошла ближе. Села рядом с ним на край лавки. Осторожно, кончиками пальцев, коснулась его скулы, обводя синяк. — Дурак, — прошептала она. — Зачем ты вообще полез в эти бои? Ты же спортсмен. Зачем тебе эта подпольная грязь? — Затем, — он перехватил её руку своей огромной ладонью. Она была тёплой, несмотря на то, что костяшки были содраны в кровь. — Затем, что в клетке я дерусь за пояс. А там, — он кивнул в сторону двери, за которой гремел порт, — я дрался за тебя. Есть разница. — Какая? — Когда дерёшься за пояс, думаешь о технике, о стратегии, о деньгах. А когда дерёшься за человека… думаешь только о том, чтобы увидеть его после боя. Даже если проиграл. Ай Ра почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Чёрт. Она не плакала с тех пор, как в шестом классе сломала руку, упав с велосипеда. А тут распустила нюни из-за какого-то ММАшника с разбитой мордой. — Ты проиграл, — напомнила она, пытаясь вернуть самообладание. — Знаю, — кивнул он. — Но я выиграл кое-что поважнее. Она не выдержала. Она наклонилась и поцеловала его. Это был нежный, осторожный поцелуй. Она старалась не задеть разбитую губу, не коснуться ссадины на скуле. Её губы просто прижались к его, тёплые, мягкие, пахнущие мятной жвачкой, которую она всегда жевала после еды. Уён замер. Он не смел дышать. Он, парень, который в клетке мог вырубить соперника за минуту, сейчас боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть это чудо. Его руки непроизвольно легли ей на талию, притягивая ближе. Он чувствовал её запах — не духов, нет, просто запах её волос, её кожи, тот самый, который он ловил каждый раз, когда садился сзади неё в классе. Она отстранилась первой. Щёки её пылали, глаза блестели. — Чёрт, — выдохнула она. — Я тебя, кажется, люблю. — Кажется? — улыбнулся он сквозь боль. — Не наглей. — Ладно, — он притянул её обратно, утыкаясь носом в её макушку. — Я подожду. Я умею ждать. Я три года ждал. Она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как пахнет его кожа — потом, кровью и железом. Странно, но это не отталкивало. Это было честно. Это был он. Настоящий. — Тебе надо в больницу, — сказала она, поднимая голову. — Потом. — Сейчас. — Ай Ра, — он взял её лицо в свои ладони, осторожно, будто она была хрупкой вазой. — Я только что выиграл самое главное в своей жизни. Дай мне минутку просто посидеть с этим. Она замерла, глядя в его глаза — один здоровый, второй заплывший, но оба светящиеся такой нежностью, от которой у неё перехватывало дыхание. — Ты дурак, Кан Уён. — Знаю, — кивнул он. — Твой дурак. И поцеловал её снова. На этот раз увереннее, крепче, забыв о разбитой губе. Она ответила, запуская пальцы в его жёсткие волосы, притягивая ближе. В раздевалке было холодно, грязно и воняло потом. Но им двоим казалось, что они сидят где-то на берегу океана, под звёздным небом, и весь мир принадлежит только им. Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Ай Ра посмотрела на его разбитое лицо и покачала головой. — На первое свидание пойдём в травмпункт, — заявила она. — Романтика, — усмехнулся Уён. — Заткнись и дай я посмотрю, что у тебя с бровью. Она принялась осторожно промокать салфеткой, которые нашла в своей сумке, его разбитую бровь. Он сидел смирно, как ребёнок, и смотрел на неё с обожанием. — Знаешь, — вдруг сказал он. — Я ведь с первого дня, как тебя увидел, понял, что ты моя. — Помолчи, — буркнула она, но по губам скользнула улыбка. — Нет, правда. Ты зашла в класс в первый день, такая серьёзная, с книжками, и посмотрела на всех так, будто мы тут все дураки. И я подумал: «Вот это девушка». — Я и сейчас так думаю, — парировала она. — Знаю, — он поймал её руку и поцеловал в запястье. — И это самое классное. Она улыбнулась, не скрывая больше своих чувств. — Ладно, пошли, — она помогла ему встать, подставляя плечо. — Тяжелый же ты, медведь. — Зато твой, — он обнял её за плечи, опираясь, и они медленно побрели к выходу. Ночь встретила их холодным ветром и запахом моря. Порт жил своей жизнью: гремели контейнеры, гудели корабли, где-то лаяли собаки. А они стояли на пирсе, обнявшись, и смотрели на чёрную воду. — Замерзнешь, — сказал Уён, пытаясь снять свою куртку, но зашипел от боли в рёбрах. — Стой смирно, — приказала Ай Ра, прижимаясь к нему крепче. — Сам замёрзнешь. Я погрею. Он обнял её здоровой рукой, пряча от ветра. — Сто тысяч я тебе всё равно отдам, — сказал он. — Спор есть спор. — А свидание? — подняла она голову. — А свидание — это подарок, — улыбнулся он. — Бесплатный. — Тогда пошли греться. В травмпункте, наверное, тепло. Она вызвала такси, усадила его на заднее сиденье, села рядом, взяв за руку. Водитель косился на побитого пассажира, но ничего не сказал. В травмпункте было шумно и людно. Пьяные драчуны, упавшие с лестницы старики, плачущие дети. Уён сидел на пластиковом стуле, сжимая её руку, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. — Вампир, — шепнула Ай Ра, глядя, как медсестра обрабатывает его раны. — Кто? — Ты. Три года кровь пил. Мои нервы. — Зато какая вкусная, — он чмокнул её в щёку. — Фу, отстань, — отмахнулась она, но не убрала руку. Когда врач, наконец, зашил ему бровь, заклеил ссадины и сказал, что рёбра целы, просто сильные ушибы, они вышли на улицу. Уже светало. Серый, холодный рассвет занимался над городом. — Ну что, — Уён остановился, глядя на неё. — Свидание прошло успешно? Я был в травмпункте с самой красивой девушкой. — Это было ужасное свидание, — заявила Ай Ра, скрещивая руки на груди. — Ты даже не заплатил за ужин. — Я заплатил сто тысяч за проигрыш, — напомнил он. — Это другое. — Ладно, — он вдруг полез в карман и вытащил ту самую мятую купюру, которую пытался всучить ей в раздевалке. — Держи. Купим на них завтрак. Идет? Она посмотрела на купюру, потом на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я обещал. Проиграл — плати. А ты теперь моя девушка. Значит, и деньги твои. — Логика железная, — усмехнулась она, забирая купюру. — Ладно. Пошли есть. Я голодная как волк. Они зашли в круглосуточный фуд-корт около вокзала. Заказали рамён, кимбап и две огромные порции токпокки. Уён ел одной рукой, второй держал её ладонь, будто боялся, что она исчезнет. — Ты чего смотришь? — спросила она, прожевывая рисовую колбаску. — Смотрю, какая ты красивая, когда ешь. — Ты серьёзно? У меня соус на подбородке. — И это красиво, — кивнул он. Она закатила глаза, но улыбнулась. — Знаешь, я, наверное, тоже с первого курса на тебя смотрела, — вдруг призналась она. Уён замер с палочками в руке. — Что? — Ну, ты был такой… заметный. Все эти мышцы, эта наглость. И как ты отдал свою куртку первокурснику, который замёрз на остановке. — Ты следила за мной? — в его глазах заплясали чертики. — Не следила. Просто видела, — она покраснела. — Думала: «Ну какой же дурак, а внутри вроде человек». — А теперь? — А теперь просто думаю о тебе. Уён отложил палочки, притянул её к себе через стол и поцеловал. Прямо в фуд-корте, среди спящих студентов и уставших работяг. Ей было всё равно. Она обвила руками его шею и ответила. Где-то за окном начинался новый день. День, в котором у неё теперь был он — её личный ММАшник, её гроза и её защита. Тот, кто ради неё готов был выходить в клетку с монстрами. Тот, кто ждал три года. Тот, кто сказал ей «спасибо» за проигрыш. Она отстранилась, глядя в его сияющие глаза, и улыбнулась. — Доедай. Твоя девушка хочет спать. А у нас через три часа первая пара. — Моя девушка, — повторил он, смакуя слова. — Кан Ай Ра — моя девушка. — Не обольщайся, — она ткнула его в здоровый бок. — Ещё не вечер. — Вечер будет, — пообещал он. — И ночь. И вся жизнь. Она не стала спорить. Потому что знала: с этим упрямым дураком спорить бесполезно. Проще согласиться. Что она и сделала, положив голову ему на плечо и закрыв глаза. Уён допивал остывший чай, смотрел на её расслабленное лицо и чувствовал, как заживают все раны мира. Даже те, которые не видно под бинтами. Даже те, о которых он никому не рассказывал.