Символ неминуемой удачи

Вернувшись из Натлана, Беннет первым делом отправился не в город, не в гильдию, не в лежащий по пути Спрингвейл. Его путь лежал в другое место, менее важное для любого искателя приключений, наиболее важное для его сердца. Всё, что ему понадобилось, это выйти на край лесного массива под названием Вольфендом, сложить руки рупором, и несколько раз протяжно завыть. Словно того и ожидая, ему вторил стройный хор звериных голосов. Лишь один голос из этого стройного ряда выделялся - едва заметно для охотников, и вовсе незаметно для незнающего уха. Зато Беннет знал наизусть его интонацию, и мог различить её посреди метели, ливня, и с корнем рвущей деревья бури. Он повторил свой зов, пытаясь следовать заученной инструкции. И то ли звук вышел на пару тонов ниже, то ли не надо было на эмоциях добавлять к двум коротким "гудкам" третий - волки вдруг тревожно заскулили. Кусты зашуршали, где-то затрещали, несколько топотков смешались в отдающий эхом звук. Не успел бедняга опомниться, как его сбила с ног целая стая. Он утонул в меху как в море, и мог бы вообще из него не вынырнуть, если бы сильная - человеческая - рука не отыскала его запястье и не выдернула как рыбу удочкой. Молодой и почти взрослый парень явно тяжелее двуручного меча, но и Рейзор тренировки не забрасывал. - Беннет, где ранен? - его манеру речи можно спутать с говором иностранца, выдавливающим акцент в каждом слове. И это определение, наверное, довольно точное. Человеческий язык для него останется приобретённым, "вторым". Длинные предложения всё ещё даются ему с трудом, а всякие сложноподчинённые - и того сложнее. Если ситуация не требует усилий, он предпочтёт скомканные, зато простые фразы. А вот волчий язык для него родной, и клич "Мне больно!" он хорошо знал. И не допустил мысли, что его можно неправильно произнести или перепутать. Беннет уже нашёл опору под ногами, и стоял с дрожащей как осиновый лист улыбкой. Всё продолжал разрываться между тем, чтобы объяснить недоразумение, повиснуть у друга на шее, или сразу начать безумный рассказ о своих красочных во всех смыслах приключениях на курорте. Или встретить смехом свою сильно запоздавшую с возвращением неудачу. Волки - это не какие-то там мелкие собаки или кошки. Это гордые звери, хищники, и им не страшны внезапные погодные катаклизмы или метеорит из шишек. Худшее, что их ждало в компании чудо-неудачника - это сорванная охота и сутки голода в лесу, покинутом разом всеми кабанами и лисичками. На такой случай Беннет всегда приносил с собой гору мяса - частично купленную, частично добытую честным трудом бок о бок с Рейзором (или ему помогала Фишль, чьи стрелы без промаха поражали любую дичь). Поэтому, между путешествиями по миру, от одиночества Беннет сбегал именно сюда. В приветливый Вольфендом, где всегда, когда нужно, он услышит заветное "Лупикал". Вдоволь погладит и почешет мохнобоких созданий. И не встретит волну обвинений от случайных жертв его неудачи. Без Рейзора такая связь была бы ненадёжной, едва ли вообще смогла бы установиться. Зато теперь запах подгорелого яйца и целебных мазей волки встречали помахиванием хвостика. Они узнали его, несмотря на новую одежду, неприятно пахнущую красками. Рычанием и зубами попытались изгнать источник запаха. Рейзор заслонил друга собой и стал на бессловесном языке объяснять, что людям нужна одежда, снимать её - плохо. А он лишь прилаживал надкусанный кусок ткани на место, вспоминал расположение швейного набора в сумке, и с горечью осознавал, как редко думал о Рейзоре в Натлане. Видно же, что мальчик-волк его помнит. Соскучился. И в коленях дрожит от желания устроиться у Беннета в ногах и послушать его рассказы, блаженно потягиваясь на ложе из травки. Верный и вечно ждущий. Одна из причин, почему Мондштадт для него дороже, чем родные артерии земли. Приветствие вышло долгим, немного сумбурным, и измотало больше, чем многодневный путь до дома. Неудачи так и сыпались на светлую голову, падали под ноги, рвали ему сумку и оставляли синяки на лодыжках; словно копились где-то, и разом обрушились на Беннета вместо поздравительного "Добро пожаловать!" Чувство ностальгии перемешалось с тоской по непривычной череде везения. В Натлане на него не падали осиные гнёзда, снег с дождём не шли посреди лета, и приготовленный по рецепту шашлычок не превращался в проклятый артефакт К'Аэнриарх. На задворках мелькнула мысль: "А если всё же..." Ждущий взгляд рубиновых глаз убедил его отложить вопрос на потом. Сначала Рейзор слушал, раскрыв глаза и рот. Потом подуспокоился. Больше времени заняла не сама история, а разъяснение запутанной терминологии и труднопроизносимых (даже для обычного городского жителя) слов. Рейзор повторял их полушёпотом несколько раз, и на каждую сколько-нибудь успешную попытку Беннет аплодировал и доставал из сумки чудом уцелевшее заврианское печенье. Словно удача Натлана сохранилась даже в еде далеко за его границами. Из-за этой мелочи сложные мысли становились ещё сложнее. Внутри произрастали терзания, наружу вылетал лишь восторженный смех и новые подробности путешествия. Яркие картинки перед глазами Рейзора не всегда соответствовали действительности, но от этого становились лишь волшебнее. Он зависал надолго в рисовании мысленного пейзажа, и наученный горьким опытом рассказчик делал паузы ради усвоения всего рассказанного. Когда история подобралась к заветной точке "Что-то пошло не так", из ниоткуда в горле образовался ком. Рейзор заметил это раньше, чем Беннет успел его проглотить. - Случилось плохое? - в своей дикарской манере он без спроса влез в чужое личное пространство, устроив голову на низко опущенном плече. Ему не хватало поджатых ушей и грустно висящего хвоста к этим щенячьим глазкам. К его близости приключенец привык и даже пристрастился, хотя предательский стук сердца немедленно приводил к появлению румянца. Тот же навязчивый симптом волнения заставил его сейчас сбиться с мысли и потерять нить повествования. Рейзор ждал, и его молчаливый взгляд становился всё тоскливее. Ему не нужны были слёзы, чтобы выглядеть плачущим. Вид его глаз, при ярком блеске ещё глубже похожих на рубины, вызывал одновременно умиление, раскаяние и стыд за все грехи сразу. Да как тут сконцентрироваться?! Схватившись за сердце, Беннет напомнил себе, что собирался поговорить на депрессивную для него тему. Но как выдавить хоть слово, когда на него вблизи смотрит такой грустный волчонок?! - Беннет всё-таки ранен? Нездоровится? - спрашивать такое у человека, за полчаса заработавшего несколько шишек, затея глупая, но вполне можно понять, что Рейзор имел в виду. Он уже достаточно вырос, чтобы знать о душевной боли - хотя всё ещё путался, как она должна выражаться. По логике Рейзора, там, где болит, там рана. Если болит сердце - значит, оно кровоточит. Буквально. Сердце в опасности. Но зализать его нельзя, потому что сердце находится внутри. Как лечить раны, до которых не достать языком? В городе их лечат микстурами и резко пахнущими травами. А ведь у Беннета всегда с собой мазь! И несколько бутылочек с лекарствами. Одна из них точно должна оказаться той самой. - Беннет - ждать. Рейзор - лечить. - Н-не нужно, я в полном порядке! - Беннет опешил от резкой смены курса разговора и попытался остановить друга, что уже почти добрался до потрёпанной сумки. Рукой ухватился за то, до чего сумел дотянуться. И потерял дар речи от стыда и паники. Рейзор лишь недоумённо оглянулся, когда неловкая рука оставила его без порток. Его нейтральное отношение к наготе окончательно усугубило ситуацию. Ей богу, было бы проще, если бы он дал пощёчину! Перегревшийся мозг решил, что лучший способ избежать позора - устроить обморок. Своего владельца о принятом решении, конечно же, не уведомив. Разговор продолжился лишь спустя несколько дней. Беннет вовсю наслаждался возвращением в родные (ещё до недавнего времени) края. Обходил заново знакомые руины, в некоторых из которых они с Рейзором когда-то застревали на целые сутки в роли пленников. На перегонки летал на планере, и немягко приземлялся в деревья. Любимый шашлычок отведать не смог из-за злосчастного "Распродано", на что Рейзор молча прыгнул в реку и в зубах достал на берег сочную рыбёшку. Радость от встречи с домом не отпускала его в дебри печального прошлого. Каждое возвращение в Мондштадт было его личным маленьким праздником воссоединения. Казалось, его дикий спутник забыл про начатый разговор, и наслаждается жизнью так же, как все его сородичи - живёт сегодняшним днём. Но за обманчивым спокойствием крылась простая, порой тягостная философия: "Если человек о чём-то не говорит, значит, не хочет. А если не хочет, не нужно заставлять". Поэтому он так охотно бежал вслед за Беннетом, опустошая знакомые лагеря, которые каждый день вновь наполнялись живыми чудовищами. Забирал обкусанные до сердцевины яблоки и облизывал следы зубов, прежде чем с хрустом догрызал весь оставшийся плод. Лежал головой на узких бёдрах и выяснял, почему Беннет не надел заново свои шорты - ведь в них легче обработать раны на ногах. Убеждал себя, что это путешествие было одним из многих. Вот лупикал ушёл, вернулся, потом снова уйдёт и снова неизменно вернётся. Привезёт сувениры, а дом его всегда будет в Мондштадте. Убеждал, да почему-то сам себе не верил. Беннет всё никак не хотел снять чужой костюм, оправдываясь удобством и сменой имиджа. Надоедливый запах краски не выветривался. Запах чужой страны не выветривался. Рейзору нравилось, когда приключенец пах духами Ли Юэ, морской солью Инадзумы, специями Сумеру, выпечкой Фонтейна... Некоторые из этих запахов неприятно щипали нос, но сами по себе были приятными. Их наличие как отпечаток пройденного пути, каждую минуту которого Беннет делит с ним в своих историях и подарках. А этот запах вражеский. Гадкий и чужой. И он сожалел, что не дал другим лупикал порвать яркую одежду в клочья. Сам с трудом подавлял желание сорвать её, чтобы зеленоглазый лупикал не расстроился. Что-то плохое произошло на том курорте. Что-то, о чём Беннет хочет рассказать в последнюю очередь, как только сам наберётся храбрости. Иначе бы его лицо тогда не было настолько печальным. Его терпение, воспитанное долгими засадами, оказалось наконец вознаграждено. Беннет поведал остаток своей истории, лишь сидя под навесом, сооружённым на лужайке по технологии из библиотеки Ордо Фавониус. Наставница Лиза не соврала, что навес выдержит почти любые погодные катаклизмы: гибкие подпорки справлялись с ветром, брезент не пропускал дождь, сделанный при помощи Глаза Бога "громоотвод" спасал от молний, стены из шкур защищали от холода, а на случай пожара рядом всегда стояло ведро с водой. Это даже не навес, а целая палатка, или крохотный дом. Абсолютно все проблемы конструкция не решит... Но несчастьям придётся стать изобретательнее, чтобы достать парочку в этом самодельном "шалаше". Сегодня ведро было до краёв наполнено дождевой водой, и она каждую секунду хлестала через край. Беннет смотрел, как ливень неумолимо долго прибивает к земле ни в чём не повинные травинки, и пальцами выбирал из длинных серебристых волос запутавшиеся листочки. Примерно так судьба прибивала его несчастьями до самого Натлана. - Я был так рад с ними поговорить... - он с хрупкой улыбкой вспоминал маму и папу. Самая большая удача: шанс попрощаться с ними так, как полагается детям. В виде призраков, в виде духов, или чем являлись Аша, они всё ещё помнили и слушали его. Беннет узнал свою историю от рождения до трагедии. Убедился, что его не бросили, а спасли. Четверо человек отдали остаток своей обречённой жизни ради хрупкого будущего одного младенца. И сирота с запозданием познал счастье, на которое даже не надеялся. Рейзор мог бы испытать зависть: ведь о своих родителях он так ничего и не узнал, лишь обрёл смутные, ничего не объясняющие воспоминания. Живы они, мертвы ли, помнят, не помнят. Но он и не подумал о зависти, или о далёких образах. К этому времени мальчик-волк нашёл своё место в этом мире и определение себя самого. Тогда как его лупикал стоит на перепутье, болезненно опустив веки и через прищур глядя на размытые тропы своих выборов. Вместе с облегчением и счастьем на него упал груз выбора, слишком тяжёлый для испещрённых шрамами плеч. Жить в Натлане, где сама земля приносит ему удачу и принимает с распростёртыми объятиями; остаться в Мондшадте и приглядывать за старыми папами, растившими его как родного сына; скитаться по миру в поисках того путешествия, что принесёт ему громкую славу и доблестную гибель. - И, вот... Я ещё не решил, куда отправлюсь дальше, - закончил Беннет свои долгие излияния. Яркая молния поразила "громоотвод" - свершилось ещё одно торжество предусмотрительной осторожности. В Мондштадте есть товарищи, готовые бороться с его неудачей. Их доброта перевешивала насмешки самой судьбы. Но из-за этого Беннет чувствовал себя виноватым, обязанным... напуганным. Его посещали мысли, что такие катастрофы, как нападение Ужаса Бури, а затем суд над Альбедо, резня вокруг и внутри города с полчищем монстров - это всё его вина. Накопившаяся как вода в ведре неудача. Да, во втором случае его даже не было в городе - но был Рейзор! И Рейзор сражался, как и все, на передовой, и мог погибнуть. Много кто в тот день мог... - Беннет много думает, - рот приключенца неожиданно оказался занят куском вяленого мяса. Чтобы его прожевать, требовалось время. - Ммм! - не то запротестовал, не то выразил он восхищение вкусом. - Ешь, - настойчиво сказал Рейзор, проталкивая ещё два куска в набитый рот. Его простые методы решения проблем - поешь и всё пройдёт - неосязаемо напомнили, как сильно Беннет любит себя накручивать. Многим стоило бы учиться у диких зверей. Они жили в природе, и не испытывали проблем с депрессией, нервной бессонницей или несварением от регулярных переработок. - Шпашиба, - пришлось говорить с набитым ртом, поскольку пустоту вечно занимала порция мяса. Мальчик-волк слабо кивнул, взял в руки выпутанные из волос листья и начал водить ими по земле. Если приглядеться, он словно составлял план будущей постановки. Или планировал иллюстрацию к своей истории. - Рейзор... Понимает это так, - он нашёл два листика и развёл их по разным сторонам. - Есть волк. Есть стая, нет хозяина. Стая помнит запах волка всегда. Волк ушёл, далеко. Вернулся - стая счастлива. Он водил кедровым листиком по всему пространству около своих ног, изображая далёкое путешествие. Наверное, Рейзор попытался бы изложить свою мысль более "человеческим" языком. Но Беннет и так всё понимал, так что можно не напрягаться. - Если волк создаст другую стаю, лупикал не злятся. Волк свободный. Волк - лупикал. "Даже уйдя из родного дома и создав другую семью, он всегда останется членом старой. Его не отвергнут и не будут считать предателем". Он оставил в покое листик ароматного кедра и взялся за берёзовый. - Есть собака. Собака - домашняя. Нельзя уходить далеко от дома. Хозяин злится. Очевидно, Рейзор вспомнил, как помогал Беннету искать по всему городу сбежавшего пса. На него произвела неизгладимое впечатление тирада горюющего хозяина. Он часто с тех пор выражал непонимание: почему нужно устраивать скандал, если собака пару часов не находится в своей будке? Та же история была изложена в движении берёзового листа: он "бродил" на одном месте, по сравнению с кедровым "собратом" вообще не двигался. - Собаку сажают на цепь. Порвал цепь - плохой пёс. Останется без корма. Будут бить. "Он привязан к тому месту, которое для него определили как "дом". Если он отказывается быть запертым, его лишают всех благ, чтобы наказать за непослушание". - Рейзор не хочет, чтобы Беннет был собакой. К тому моменту Беннет прожевал неподатливые куски, и в очередной раз восторгался, как животная логика Рейзора может упростить любую дилемму. Выбор состоит не в том, где ему остаться. А в том, готов ли натлановец лишиться свободы из-за того, что артерии земли наказывают коренных жителей за побег. Не такой жизни желал для себя воспитанник Гильдии Искателей Приключений. Искателей, мать его, Приключений. Ему хватит несколько лет, чтобы вдоль и поперёк обойти Натлан. И не хватит всей жизни, чтобы исследовать целый мир, пусть даже самой долгой. Осесть на одном месте? Примкнуть к одному племени? Бросить приключения и стать фермером на ограниченном участке, или воином, патрулирующим одни и те же границы? Ха! Не такой жизни он для себя желал! И что с того, что будет трудно? Преодоление трудностей - самая важная часть любого путешествия! - Ты прав, Рейзор. Я ещё не готов привязаться к одной конуре, - он с улыбкой обернулся на волчонка и только сейчас заметил, как близко его лицо. Горячий язык прошёл по его верхней губе, оставив влажный след. Сердце предательски застучало, в несколько раз громче, чем обычно. - Э-э-э?! У-у меня была царапина?! Я и не заметил, хаха! - Царапины нет, - бесстрастно ответил Рейзор. Странная черта сохранять спокойствие в интимные моменты могла быть списана на непонимание цивилизованного порядка. Но ведь Рейзор уже несколько лет активно контактирует с людьми, учится и общается. Ему должно быть известно, что означает прикосновение к губам другого. - Н-не было?... Так ты... - Нельзя? - мелькнувшее в глубине глаз уныние дало понять, что дикарь прекрасно осознаёт свои действия. И признаётся в своих чувствах так, как умеет. Без пышных букетов и назначенных в таверне свиданий (дорогими ресторанами Мондштадт таки обделён). Беннет прикрыл кулаком красный подбородок. Его сердце стучит как бешеное, и новый обморок может нагрянуть так же внезапно, как предыдущий. Но испытывал ли он дискомфорт? Ничуть. Неуклюжий "волчий поцелуй" был самым лучшим, что приключенец мог получить в свой первый раз. - М... Можно. Его магия восстанавливала не только сломанные кости, но и выпавшие зубы. В другом случае он бы давно ходил со вставкой челюстью или бесконечными дырами. Поэтому его лучезарная улыбка была безупречной. И Рейзор последовал за ней, как волк следует за лунным светом, без оглядки на дождь. Его луна продолжает сиять, даже когда небо закрыто тучами. Порванная одежда служила символом прощания с корнями Натлана. Рейзор вылизывал голую грудь, собирал остатки пота и уже знакомого, родного запаха горелого яйца. - Щекотно... - устало выдохнул Беннет, не в силах так быстро и просто встать на ноги. Ливень не утих, и это можно было считать удачей. Никто в такую погоду не станет выбираться на природу и искать приключения вдалеке от каменных укрытий. Хотя казалось бы, от такой погоды нет пользы ни людям, ни зверям - конкретно им она дала возможность побыть наедине в самый нужный момент. Рейзор не стал утруждаться словесным ответом и укусил лупикал в шею. Приятная дрожь продолжала нагревать тело посреди холодного воздуха. Серебристые волосы растрепались сильнее обычного, падали на лицо, плечи и бока, придавая запыхавшемуся волку ещё более дикий вид. Казалось, он готов к продолжению в любую минуту. Выносливость, достойная уроженца дикой природы. - Ну хватит! Ты меня уже всего искусал! - рассмеялся Беннет и попробовал отпихнуть любвеобильного кусаку. Тот лишь мотнул головой и с каким-то отчаянным упорством оставил ещё один след у самого подбородка. Тогда только до приключенца дошло, что между ними больше не ощущается игривый настрой. Рейзор слишком молчалив и подвижен, не может прийти в состояние покоя, а его лицо совсем не видно. - Рейзор?... - он двумя руками отодвинул серебристые лохмы. Увидел же за ними выражение вселенской печали и глаза, наполненные слезами. - Беннет чуть не ушёл, - проскулил Рейзор хрипло, стараясь достать зубами до загорелой кожи. Чуть не ушёл?... Резкое осознание перевернуло с ног на голову весь их предыдущий разговор. Поверить в то, что был настолько слеп, Беннет даже не пытался. Он просто зациклился на своей проблеме, и не подумал, каково Рейзору. Всегда ждёт приключенца, зная, что он вернётся. Всегда радуется историям о его свершениях и головокружительных опасностях, потому что заранее знает, что из всех передряг Беннет вышел живым. И вдруг он столкнулся с реальностью, что Беннет может не вернуться. Беда миновала. Но сколько таких же произойдёт потом? Сколько дней, месяцев, лет придётся ждать, прежде чем мальчик-волк узнает, что ждать больше некого? Беннет может остаться в другой стране. Беннет может исчезнуть в пространствах за пределами физического мира. Беннет может умереть. А Рейзор уже видел смерть близких. Вплотную пережил потерю, держа на руках окровавленные тела. Слишком поздно обрёл силу, способную уберечь лупикал. Теперь у него есть сила. Есть контроль над силой. И нет понимания, насколько этого достаточно, чтобы не столкнуться снова с чувством потери и собственной беспомощности. Он поклялся защищать лупикал ценой любых усилий... А один лупикал всегда остаётся в опасности, за пределами досягаемости его Электро-когтей. Беннет обнял его и погладил по спине. Недавний жар сменился успокаивающим теплом, во многом благодаря энергии Пиро. - Прости, что заставляю тебя беспокоиться. - Беннет - лупикал. Рейзор всегда беспокоиться. Посторонний шум раздался за гулом бесконечного дождя. Рейзор сразу различил, что это за звуки; а Беннету хватило ума только догадаться, что грядёт большая неприятность. Он схватил свою сумку и на лету накинул старую одежду, которую про запас носил с собой. И словно вернулись старые деньки, когда они вдвоём среди ночи отражали атаки слаймов, едва выбравшись из спальных мешков. Родословная не изменит уже свершившуюся историю. Рейзор притаился на корточках у входа, показывая пальцами, через сколько секунд надо покинуть укрытие. Три. Два. Один. Они синхронно выпрыгнули под дождь, прежде чем стадо кабанов раскидало "шалаш" по частям речи. Животные неслись, не разбирая, что находится под копытами. Явное поведение тех, кому есть, от чего убегать. И угроза действительно была. В несколько метров ростом, с воротником из чёрного меха, живая гора мускул, известная как митачурл... С деревянным щитом. - Ёлки-палки, - даже Беннет не смог сдержаться от раздражённого вздоха в такой несправедливой ситуации. Всякое может случиться, но встретить: 1. Митачурла. 2. С деревянным щитом. 3. В ливень. 4. Не имея способностей Крио. - это комбо, достойное баек за кружкой пива у всех, кто достиг восемнадцати. Он не мог просто так взять и поджечь щит, как делал обычно. Хотя и с таким раскладом Беннет одержал бы победу, пусть и ценой нескольких новых ссадин. Но есть условие, которое судьба не учла. На его стороне есть мощный союзник, для которого дождь - самое лучшее время пустить в ход все свои навыки. - Беннет, - глаза совершили чуть заметный манёвр, пока неподвижные руки сжимали рукоять двуручника. - Понял тебя! Митачурл забыл про свой обед, как только увидел двоих людей, и изменил свой курс в их сторону. Может, они уже несколько раз побеждали его и забирали рога и маску (на месте которых появляются новые). Или ему просто больше хотелось драки, чем раздобыть еды. Рейзор первым бросился вперёд и окутал руку энергией в форме лапы. Электрический разряд прошёл через всё тело, пропитанное дождевой водой. Пока не прошёл секундный паралич, Беннет напал на него сзади и в прыжке проткнул мечом грудную клетку. А в довершение направил Пиро в лезвие и поджёг его внутри тела врага. Объединённая сила трёх элементов быстро повергла митачурла в состояние временной смерти. Он упал на свой же щит, как на дно гроба, и перестал двигаться на долгие несколько часов. - Молодчина, Рейзор! Дикарь неловко дал ему "пять", нерешительная улыбка озарила его мокрое лицо. Под весом воды и со своими длинными волосами он быстро стал похож на зверька, облитого из ведра. Не чета Беннету, который и в дождь и обгоревший выглядел так, как и полагается искателю приключений. Куда бы теперь приключенец ни отправился, на этот раз мальчик-волк будет с ним. Потому что он может защитить его от неудачи. Потому что остальные лупикал поймут его решение. Потому что неудачник наградил поцелуем и счастливой улыбкой свой главный символ везения.