Папа, которого украли или Смена приоритетов

Прошло десять дней. Кричер исчез. Он не писал Анесси, не приходил к дому, не присылал цветы и не устраивал «случайных» встреч. Просто растворился. Анесси сначала пыталась писать ему каждый день. Потом через день. На пятый день она уже звонила. На восьмой - просто сидела с телефоном в руках и грустно смотрела в экран. В тот вечер она спустилась на кухню, где Фредди пил свой вечерний кофе.       — Папа... — тихо сказала она. — Кричер перестал отвечать. Совсем. Уже больше недели ни одного сообщения. Фредди поставил кружку на стол и спокойно ответил:       — Так даже лучше. Анесси подняла на него удивлённый взгляд, хоть и понимала, что именно такая реакция и будет у того, кто недолюбливал Кричера.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно, — Фредди пожал плечами. — Он мне никогда не нравился. Я с самого начала говорил, что с ним что-то не так. Может, наконец-то понял, что ему здесь не рады. Анесси ничего не ответила. Просто кивнула и ушла к себе. Но Фредди видел, что ей больно. Мужчина с жалостью проводил дочь взглядом, а затем виновато опустил глаза на кружку. Даже если это было грубо, так для Анесси будет лучше. Без Кричера. А потом началось самое неприятное. Сначала Фредди действительно почувствовал облегчение. Тишина. Никаких неожиданных визитов, никаких букетов, никаких напряжённых взглядов через стол. Он говорил себе, что наконец-то всё вернулось на круги своя. Но уже на вторую неделю исчезновения Кричера он поймал себя на том, что невольно смотрит на дверь, когда слышит шорох на крыльце. На шестнадцатый день он заметил, что раздражается, когда Анесси грустит. Не из-за того, что ей плохо, а потому что... потому что это было связано с Кричером. На восемнадцатый день Райли поймал себя на том, что стоит у окна гостиной и смотрит на улицу в то время, когда обычно приходил Кричер. На двадцатый день Фредди уже злился на самого себя. Он сидел за рабочим столом, пытаясь сосредоточиться на документах, но мысли снова и снова возвращались к одному и тому же человеку. К его дурацкой улыбке. К тому, как он краснел, когда Фредди затягивал ему галстук. К тому, как он спал рядом - тихо, осторожно, будто боялся даже дыханием потревожить. Фредди резко откинулся на спинку кресла и закрыл лицо ладонями.       — Чёрт тебя возьми... — тихо, с яростью прошептал мужчина. Он злился. На Кричера - за то, что тот посмел так глубоко залезть ему под кожу. На себя - за то, что позволил это. За то, что теперь ему не хватало этого наглого, лживого, невыносимого парня. Фредди встал, подошёл к окну и долго смотрел на пустую улицу.       — Где ты сейчас, чёртов Пирсон... — пробормотал он. И впервые за эти дни он не смог убедить себя, что рад его исчезновению.

***

Прошло три недели и четыре дня. Фредди сидел в своём кабинете глубокой ночью, когда не выдержал. Недавно Райли вспомнил про запись с камер, про которые в ярости из-за действий Кричера совершенно забыл. Он включил ту самую ночь. Шатен смотрел молча. Смотрел, как Кричер помогает ему, как убирает бутылку, как слушает. По камере в спальне, мужчина смог убедиться в словах Пирсона, что он ничего с ним не делал. Наоборот, Фредди сам пригласил его в постель и всю ночь Кричер провёл неподвижно, нежно обнимая Фредди и счастливо улыбаясь своим мыслям. А потом, по камере на кухне, услышал его голос - спокойный, почти безжизненный:       «Половина моего детства прошла на улице... Родители умерли... Я воровал... Меня били... Приют...» Фредди сидел, не двигаясь, пока запись не закончилась. В груди было тяжело и больно. Он не заметил, как сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.       — Идиот... — прошептал он себе под нос. — Какой же я идиот...

Внизу раздался стук в дверь.

Фредди вздрогнул. Сердце ударило резко и тяжело. Он сорвался с места и почти сбежал вниз по лестнице. Анесси уже шла к двери.       — Я открою! — крикнула она. Но Фредди опередил её. Он рывком распахнул дверь.

На пороге стоял Кричер.

Он выглядел иначе. Не как романтик, который пришёл соблазнять. Пирсон был одет строго, почти торжественно - тёмное пальто, белая рубашка, аккуратно зачёсанные волосы, даже кудрявая борода, что всегда лезла в разные стороны, сейчас, казалось, лежала максимально ровно. В глазах - усталость и решимость. Как у человека, который пришёл поставить точку... или начать всё заново. Анесси ахнула и бросилась к нему, обнимая.       — Кричер! Боже, где ты был?! Целый месяц прошёл! Я уже думала, с тобой что-то случилось! Кричер осторожно, но твёрдо отстранил её от себя. Его руки слегка дрожали.       — Прости меня, Анесси. Он поднял взгляд и посмотрел прямо на Фредди. Долго. Тяжело. Так, будто собирал все силы перед прыжком в пропасть.       — Я пришёл сказать правду. Всю. В доме стало так тихо, что было слышно, как тикают часы в гостиной. Кричер сделал глубокий, дрожащий вдох.       — Я больше не могу врать. Ни тебе, — он посмотрел на Анесси, — ни вам, — его взгляд вернулся к Фредди. — Я пришёл в вашу семью с грязными намерениями. Я хотел использовать тебя, Анесси. Хотел вытянуть деньги и исчезнуть. Это была моя обычная схема. Я делал так семь осознанных лет. Анесси побледнела и отступила на шаг. Кричер продолжал, голос становился всё тише, но твёрже:       — Но потом... я встретил вас, — он смотрел только на Фредди. — И всё полетело к чертям. Я пытался бороться. Пытался убедить себя, что это просто очередное увлечение. Но чем больше я тебя видел... тем сильнее тонул. Он сделал шаг вперёд, голос дрогнул:       — Я люблю вас, господин Райли. Фредди. Не Анесси. Тебя. Так сильно, что иногда не могу дышать. Ты заставил меня захотеть стать другим человеком. Лучше. Честнее. Я готов заплатить любую цену за это. Даже если после сегодняшнего дня ты меня возненавидишь. Кричер стоял перед ними - без маски, без улыбки, без защиты. Просто человек, который наконец решился сказать правду. И в этот момент он выглядел одновременно самым сильным и самым уязвимым, каким они его когда-либо видели. В прихожей повисла тяжёлая, почти невыносимая тишина. Анесси молча смотрела, прикрыв рот рукой и с глазами полными слёз. Фредди стоял неподвижно, глядя на Кричера так, будто тот только что ударил его под дых. Искренность в словах парня была оглушительной. В его глазах не было привычной игры, привычной маски - только голая, болезненная правда. Фредди почувствовал, как внутри него что-то надломилось. На секунду - всего на одну короткую, предательскую секунду - в его голове мелькнула мысль: «Я мог бы принять это... мог бы попробовать...» Эта мысль испугала его до дрожи.       — Нет, — тихо, почти шёпотом произнёс он. Потом громче, с нарастающей горечью. — Нет. Ты обманывал мою дочь. Ты пришёл в наш дом с грязными намерениями. Ты лгал ей в глаза каждый день. Голос Фредди дрожал от сдерживаемой ярости и боли. А Кричер просто слушал.       — Семья для меня важнее всего. А ты... ты чуть не разрушил её. Он сделал шаг вперёд, голос сорвался на крик:       — Убирайся! Убирайся из моего дома! Чтобы я больше никогда тебя не видел! Пирсон стоял неподвижно. После таких колких слов его глаза пронзила глубокая, бездонная разбитость. Он понимал. Понимал всё. Кто захочет связываться с мошенником? С человеком, который в любой момент может предать? Он попытался улыбнуться - привычно, ободряюще. Но губы предательски задрожали.       — Прощайте, господин Райли... — тихо сказал он. Кричер повернулся к Анесси. В руках у него был небольшой чемодан, который он принёс с собой. Он протянул его девушке.       — Здесь... деньги, которые ты тратила на меня. И, наверное, больше. Я вернул всё, что смог. Прости меня, Анесси. За всё. Девушка взяла чемодан дрожащими руками, не в силах выговорить ни слова. Кричер последний раз посмотрел на Фредди - долго, тяжело, будто запоминая. Потом тихо вздохнул и вышел за дверь. Как только она закрылась, Фредди схватился за лицо обеими руками. От резкого движения круглые очки слетели с его носа и упали на пол, жалобно звякнув. Анесси стояла посреди прихожей, совершенно потерянная. Она смотрела на отца и не понимала ничего. Шатенка знала, что Фредди ненавидел Кричера. Он сам его прогнал. Тогда почему же сейчас отец выглядел так, будто потерял что-то очень важное? Фредди стоял, закрыв лицо руками, и молчал. Потому что не знал, что сказать в оправдание за свои чувства. Внутри него бушевала буря. Гнев. Стыд. Горечь. И та самая предательская, тихая мысль, которую он так отчаянно пытался заглушить:       «А если бы я не прогнал его?..» Он медленно опустился на ступеньку лестницы, не поднимая очки с пола. Анесси смотрела на него со слезами на глазах, всё ещё сжимая в руках чемодан. Дом снова стал тихим. Но теперь эта тишина была совсем другой - тяжёлой, пустой и болезненной.