all i wanna hear him say is “r u mine?”

так далеко, но так близко. вот же он, прямо здесь - на ледяном катке, вырисовывает коньками невероятные пируэты, волшебные фигуры на льду, словно бы парит в воздухе, вызывая у всех возглас восхищения. вот он - илья малинин, будущий чемпион, а как ведь иначе? и можно противиться, можно игнорировать, можно подавить, но чувство это никогда не уйдет - чувство всепоглощающего восхищения и восторга. петр пытается не смотреть, хочет отвернуться, очистить душу и сердце от неправильных мыслей. но не может. ну не может так быть, что человек был бы настолько похож на ангела, на фарфоровую фигуру. пытается не смотреть, и все равно приходит на каждую тренировку, все равно наблюдает поодаль, все равно прокручивает в голове каждый взгляд, пойманный ильей, каждую улыбку. каждое робкое прикосновение, что случается нечаянно, отдается тысячей диких импульсов по всему телу петра. так ведь не должно быть… правильно? так ведь? о боже, это конец. конец петру гуменнику. конечно же, в этом нет никакого романтического подтекста. это истинное восхищение соперником, только и всего. конечно же, он не влюблен. однажды случается так, что они тренируются вместе. на это раз действительно не нарочно, просто так получилось, что их тренировки шли одна за другой. петр, разумеется, уже на месте. наблюдает. смотрит, как илья на льду перевоплощается из обычного человека, парня с открытой душой и сердцем в истинное великолепие. - hey, пётр, - говорит илья, подъезжая к бортику, где гуменник стоит, наблюдая, - i know this look on your face, - говорит, ухмыляясь. петр замирает. почему-то ему становится нехорошо, но только на мгновение, и он быстро берет себя в руки. у петра вообще суперспособности - у него совершенно нечитаемое лицо, и скрыть свои истинные эмоции - легче простого. - правда? - улыбается слегка, будто не понимая, о чем тот. - и какой же у меня look? - слегка поддразнивает соперника. илья улыбается еще шире. - the look of a real skater, - внезапно он выходит за пределы бортика и протягивает свою руку, - давай покатаемся. я же знаю, тебе хочется. петр не успевает среагировать молниеносно, как уже оказывается на катке, его ладонь в ладони малинина. никогда он ещё не катался в дуэте с другим парнем, однако адреналин быстро вскружил голову. руку отпускать не хочется. приятно. электрический шок от кончиков пальцев по всему телу. боже мой, если господь действительно существует, то пускай пощадит. илья отпускает его руку, начиная скользить по льду. петр подключается - импровизация и многолетний опыт дают о себе знать. подъезжает чуть ближе к илье, и они так и «преследуют» друг друга некоторое время, и в какой-то момент илья начинает катать свою программу, а петр… а петр синхронизируется мгновенно, потому что видел ее столько раз, что будто бы знает её наизусть. илья изумлен. более чем. возможно, своим предложением он хотел застать противника врасплох, хотел его смутить, но как итог - они синхронно катали программу малинина, до тех пор, пока в один момент петр резко не прервал синхрон, вместо этого начав кружить вокруг малинина, подъезжая к нему все ближе и ближе. илья понимает, что теперь гуменник катает свою программу, этакий дуэт, смесь духовности и вдохновления, аристократичности петра и энергичности ильи. пока в один момент петр не оказывается настолько близко, что илья понимает: у него другие планы. осторожно, даже нежно, петр прикасается к плечам ильи. тот тут же подстраивается, замедляясь в движении и снижается на льду, позволяя ладоням гуменника пойти дальше, останавливаясь у его ключиц, практически касаясь шеи. внезапный разворот - илья стоит лицом к лицу с гуменником и, почему-то, снова держит его руку. они смотрят друг другу в глаза, не говоря абсолютно ничего. петру кажется, что в глазах у ильи бушуют океаны, ревут волны, отражая опалитовое небо. илье кажется, что в серых глазах петра отражается весь его мир, вся его свобода, и все, что когда-то ему казалось важным, и он пугается этого, страшно пугается. это все какой-то хаос, но такой красивый. прекрасное безумие. после этого петр сходит со льда очень быстро. не возвращается на тренировку. у ильи в голове полный бардак, он не понимает, что только что произошло - и этот жар, что он испытывал от нежных касаний соперника… что это? что за чары, гуменник? уже позже, у себя в номере, петр стоит у окна, любуется вечерним миланом. жаль, что он не курит, ведь сейчас почему-то очень хочется. илья малинин, такой… недосягаемый. так нельзя, так не может быть, он не может просто касаться его шеи лишь потому, что захотелось… господи, как же это ужасно. а что думает об этом сам илья? неужто и он разделяет его мысли, это ощущение шоковой разрядки, это захватывающее дух чувство, сосущее под ложечкой? или же ему противны эти касания? вид у него и вправду был изумленным. а сам петр? что с ним не так? почему ему так хочется? хочется касаться, хочется… смотреть в его глаза, практически касаясь друг друга кончиками носа. он ведь практически чувствовал дыхание малинина на своем лице, приблизься он хоть чуть-чуть ближе, и тогда… может быть… может быть, они бы… раздается звук уведомления. петр достает телефон, и сердце пробивает очередной роковой удар. «ilya malinin отправил вам сообщение.» нажимает на уведомление, молясь всем богам, даже не совсем понимая, на что именно молится. физически ощущает, как ноги слегка подкашиваются от внезапно подступившего волнения, тревоги и воодушевления. «выходи через пять минут. я встречу тебя у парка.» и он выйдет. конечно, он выйдет. и в этом все еще нет ничего такого. он просто правда, правда восхищается ильей малининым.