Цветы над черепами

      — ... И тогда, Лололошка, боги прокляли Архей ужасной болезнью, заставляющей страдающих от любви существ умирать, орошая древние священные земли не своей гнилой и полной трусости и невежества кровью, а нежными лепестками цветов, указывающих на грех, пропитавший душу человека.       Рука матушки легонько гладила его по голове, перебирая волосы, цветом такие отличные от её и будто с тайным, потаённым желанием их выдрать. Лололошка не любил истории на ночь, особенно эту — такую жестокую историю о божественном проклятии, но его матушка постоянно напоминала о ней ему, будто видя, что в будущем маленькому полукровке не повезет и ему придется с ним столкнуться. Сам Ло уже наизусть выучил эту историю, но даже так не смел спросить матушку, от которой пахло нарциссами и железом, почему он никогда не знал своего отца, а лепестки нарциссов постоянно находились в мусорной яме за домом даже зимой.

***

Дорога юности усеяна костями,

Но и там когда-то вырастут цветы над черепами нашими.

      Уже после смерти матери Лололошка из Гласгарфа постарался как можно скорее сбежать из родного дома, который всем своим видом напоминал о не самом счастливом детстве и недуге, мучившем его бедную мать до самой её смерти. Престижная академия, где учились все самые светлые умы со всех уголков их мира, стала новым домом для полукровки, который боролся за место под солнцем и не уступал даже самым благородным эльфам.       Будучи студентом, Ло украдкой изучал всю доступную литературу в огромной библиотеке академии в поисках подробной информации о проклятии цветов. Так он выучил язык цветов и множество видов растений. До сих пор парня тошнило от одного вида или запаха ненавистных нарциссов, которые, как он понял уже в более зрелом возрасте, были олицетворением его отца.       Лололошка не раз думал о том, что никогда не закончит как его мать и не будет страдать от какой-то там любви. Но та встреча изменила всё. В тот день он познакомился со своим в будущем самым дорогим другом — и не только. Эграссель с самого начала заставил полукровку украдкой наблюдать за этим удивительным странным эльфом, в чьих глазах не было привычного для его расы высокомерия и надменности.       На одном из общих занятий они случайно оказались в паре при выполнении какого-то (уже неважно какого) задания, и тогда Лололошка понял: его гибель пахнет герберой и летним солнцем.

***

Разрыв — это точка в поставленном диагнозе

Или составленном завещании

Я зайду на прощание за вещами,

Но только обещай мне украсить свою голову венками

Когда вырастут цветы над черепами

      Каждый раз, когда с его губ срывался цветок, так напоминавший солнце, один из Первых сжимал его в руке и испепелял магией, избавляясь от любого свидетельства его греха. Он посмел влюбиться в само воплощение солнца, будучи не больше чем грязью под ногами своего друга. Он не достоин этих теплых улыбок и добрых слов, ведь Эграссель не знает, что тот, кому он доверяет ещё со школьной скамьи, гниет внутри, удобряя почву для цветов, означающих радость, но не приносящих ничего кроме жгучей боли.       Каждое предложение эльфа остаться в Архее на чуть больший срок тут же отклоняется, и стена, что Лололошка воздвигал все эти годы, только крепнет, пока из стыков камней прорываются ненавистные лепестки. Полукровка так и не смог заставить себя возненавидеть эти цветы, как когда-то возненавидел нарциссы; казалось, сама мысль не любить что-то, что связывает его с Эграссой, была преступлением.       Поэтому вот снова парень надевает свою фиолетовую маску почти сразу после собрания и сбегает из мира, что служит его домом и проклятием. И как же он об этом пожалеет в будущем, ведь следующая их встреча закончится созданием завесы и разрывом с прошлым, пахнущим солнечными цветами.

***

И то, что мы всю жизнь под ребрами вынашивали

После смерти вырастет в цветы над черепами нашими.

      — Я принимаю решение умереть.       Почему-то в этот момент, в момент, когда тот самый Сын, которого они так долго искали, с такими знакомыми глазами и чуждыми, незнакомыми эмоциями в них, говорит эти слова, на языке Лололошка чувствует горько-кислый привкус увядшей герберы.       Когда кровь вместе с жизнью вытекает из Эграсселя, вместе с ней с губ падают мелкие бутоны, раскрывающиеся в луже крови под кристаллами скинта. «Асфодель», — подсказывает сознание всезнающего Джона. «Бессмертие», «сожаление» и «надежда», — говорит его собственный разум, когда-то сильно увлекавшийся языком цветов.

Мне нужен тот новый день

Убийство своей любви— лишь способ убить себя (Я убил)

И мы странствуем в темноте

Ведь лишь в непроглядной тьме эти люди могут сиять.