Все любят Барбару

— Приходите на мое выступление! — маленькая монахиня раздавала билеты на площади Мондштадта. К ней тянули руки взрослые и дети. Барбара светилась звездочкой и старалась никого не пропустить. — А плюшки будут, как в прошлый раз? Барбара широко улыбнулась и подмигнула старичку-фанату. — Конечно! Сама пекла. — Богиня, — старичок расплылся в улыбке и взял два билета. — Выведу бабку свою в концерт. — Приводите, конечно. Я как раз ей припарку от артрита приготовила. — Святая! — Ох, и не того в Мондштадте зовут Архонтом, — покачала головой женщина с ребенком на руках. — Мне три билета, Барби. Будем всей семьей. — И мне. — И нам! Вокруг монахини уже собралась маленькая толпа. — А чего тянуть? Давай свой хит, Барби! — Да, прямо сейчас! — Я не готова… — Ну спой. — Уна концоне! — Ну ладно. Лааа-ла-та-та-лааа, — скромно пропела монахиня, и толпа взорвалась восторженными аплодисментами. Да, Барбару в Мондштадте любили все! Ну а Фишль — нет. — Посмотри на эту ярмарку тщеславия, Оз, — мрачно сказала Принцесса осуждения. — Глупцов ослепил свет ложного солнца. — Фройляйн завидует, — спокойно заметил Оз. — Я не завидую. В ней нет ничего особенного. «Ла-ла-ла» может каждый. Я докажу, что уникальность — это простой навык, — заявила Принцесса осуждения. Оз склонил голову. — Фройляйн собирается… научиться быть любимой? — Я собираюсь продемонстрировать массам истинную природу восхищения! — вспыхнула Фишль. — Если толпе требуется песнь — она получит песнь. Если ей нужен свет — я стану светом! Ну… таким мрачным. Она решительно шагнула на площадь. — Граждане Мондштадта! Внемлите гласу Нирваны ночи! Никто не обернулся. Барбара как раз доставала из корзины плюшки. — С корицей! — радостно объявила она. Толпа восторженно загудела. Фишль замерла. — Фройляйн, — осторожно сказал Оз, — возможно, дело не в песне. — Молчать, Оз. Народ получил хлеб, теперь получит зрелище. Фишль откашлялась и возвестила: — Первый концерт Нирваны ночи в этой… дыре. Оз, мою электрогитару! Я осуждаю попсу, я осуждаю «ла-ла», Я в этой жизни про всех уже всё поняла. У меня лучший сьют, каблуки и мейк-ап, Смотрите на меня, а не на этот… фак-ап (недоразумение, прим. Оза). Я принцесса ночи — мой трон это мрак, Ваш кумир — монашка, мой кумир — этот знак. Фишль показала «козу» и высунула язык. Все ахнули и перекрестились. Ваши песни — сахар, мои песни — гром, Я пришла напомнить, кто здесь настоящий шторм. Оз, добавь саунд — пусть услышат мой рок, Пусть трепещет площадь, пусть дрожит потолок. Если свет вас ослепит — я включу темноту, Чтобы каждый увидел мою красоту. — И величие, — благоговейно добавил Оз, убирая электрогитару. Площадь накрыла гробовая тишина. Народ молча жевал хлеб, явно не оценив зрелище. И тут раздался неуверенный аплодисмент: — Молодец, Фишль! — крикнула Барбара. Это она хлопала в ладоши. — Отлично рифмуешь. Давай к нам в ВИА «Одуванчики»? Барбара подлетела к Фишль и приколола ей на грудь пушистый белый значок. Фишль выдержала паузу. — Хорошо… то есть Принцесса осчастливит подданных своим творчеством. Но с условием! — Фишль подняла палец. — Переименуем ВИА во что-то соответствующее масштабу Принцессы. К примеру, «Н.А.Х.Т.Р.Е.Й.Х»! Люди ахнули в ужасе. Заплакал ребенок. Все посмотрели на Барбару. Та нервно хихикнула, а потом подняла руки: — Спокойствие, добрые люди Мондштадта! Стресс вреден для здоровья. Она аккуратно отколола значок с груди Фишль и отвела ее в сторону. — Вы, верно, очень заняты, ваше высочество. Мраком-то поди поуправляй в этой вашей… Нивране ночи. В общем… не торопитесь с решением. Фишль удивленно заморгала. «Ха! А у монашки есть хребет». — Ну, всего хорошего, — Барбара сделала книксен и по-ла-ла-лакала к храму. — Какая же она вежливая! — восхитилась Люмин. — И красивая, — влюблённо вздохнул Беннет. — Стой! — вдруг выкрикнула Фишль. Принцесса распихала локтями толпу, догнала Барбару и забрала у неё значок. — Мы рецептируем волю плебса, — процедила она, цепляя его на грудь. — Миледи согласна на «Одуванчики», — пояснил Оз. — Временно, само собой! — рыкнула Фишль. — Само собой, — улыбнулась Барбара и крепко ее обняла. — Временно.