Тишина.

Тишина.

В Академии «Одарённых узников» ночь никогда не была по-настоящему спокойной. Гул мониторов, холодный свет ламп и осознание того, что за каждым твоим шагом наблюдают сотни камер, превращали обычный сон в пытку. Шуичи Сайхара, привыкший прятать взгляд под козырьком своей кепки, не мог сомкнуть глаз. Его ум детектива, как заведенный механизм, перебирал детали: странные стены, безумные правила Монокумы и... лица других учеников. Особенно одно лицо. Шуичи не знал, что привело его в библиотеку в такой поздний час. Возможно, надежда найти хоть какую-то зацепку, а возможно — просто желание оказаться в окружении книг, которые, в отличие от живых людей, не умели лгать. Однако он был не один. Между высокими стеллажами, у окна, залитого мертвенным светом, стоял Рантаро Амами. Он не читал. Он просто смотрел в пустоту, перебирая пальцами цепочку на своей шее. Его расслабленная поза казалась странно неуместной в этом месте, полном скрытой агрессии и тревоги. — Сложно уснуть, когда вопросы в голове звучат громче, чем ночные объявления Монокумы? — не оборачиваясь, спросил Рантаро. Его голос был мягким, с легкой хрипотцой. Шуичи вздрогнул и поправил кепку, опуская её ещё ниже. — Амами-кун? Да... я просто хотел осмотреться. Извини, как детектив, я должен... — Ты не должен извиняться за то, что ищешь ответы, Сайхара-кун, — Рантаро наконец повернулся. Его зеленые глаза светились странным пониманием. — На самом деле, я рад, что это ты. Ты кажешься тем, кто умеет слушать тишину. Шуичи нерешительно подошел ближе. Ему всегда было неуютно рядом с Амами. В этом парне чувствовалась какая-то пугающая опытность, словно он уже проходил через нечто подобное. — Ты выглядишь так, будто уже знаешь, что здесь происходит, — тихо произнес Шуичи. Рантаро горько усмехнулся и облокотился на полку. — Знаю? Нет. Но я чувствую. Это игра, в которой правила пишутся кровью. Сайхара-кун, как ты думаешь, почему я не помню свой талант? — Может быть, это часть плана Монокумы? Чтобы дезориентировать тебя? — Или чтобы защитить меня от самого себя, — Амами сделал шаг к Шуичи, сокращая дистанцию. — У тебя есть талант, который помогает находить правду. А мой "талант", кем бы я ни был, кажется мне бременем. Но я скажу тебе лишь одну вещь. Шуичи поднял голову, на мгновение встретившись с Рантаро взглядом без преграды в виде козырька. — Я не позволю этой игре закончиться так, как хочет этот медведь. Даже если мне придется играть в одиночку. Но тебе... — Рантаро протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся края кепки Шуичи. — Тебе стоит больше доверять своим глазам, детектив. Они видят гораздо больше, чем ты готов признать. Сердце Шуичи пропустило удар. В этом жесте не было угрозы, только какая-то странная нежность, смешанная с глубокой печалью. — Почему ты говоришь мне это? — спросил Сайхара, его голос слегка дрогнул. — Потому что в мире, полном лжи, искренность — самая опасная вещь. И ты — самый искренний человек здесь. Береги это в себе. Даже когда всё вокруг начнет рушиться. Рантаро отстранился и направился к выходу из библиотеки, его шаги были тихими, бесшумными. У самых дверей он остановился и обернулся через плечо. — Иди спать, Сайхара-кун. Завтра нам понадобятся все силы. И... спасибо за компанию. В тишине иногда бывает слишком громко. Когда Амами ушел, Шуичи еще долго стоял у окна. Он чувствовал, как на его плечи легла невидимая тяжесть — тяжесть чужого секрета и чужого предчувствия. Он еще не знал, что это был один из их последних спокойных разговоров. Он не знал, какая судьба уготована Рантаро. Но в ту ночь, впервые с момента пробуждения в этом кошмаре, Шуичи Сайхара просто смотрел на звезды, скрытые за металлической сеткой, чувствуя, что в этом безумии он только что нашел что-то подлинное.