Я влюбилась в тебя, хотя думала, что мне это не нужно

      Пальцы у Димы были далеко не изящными, как подметила Олеся когда-то в первую их встречу.       Хватило лишь пары раз зацепиться за них взглядом и можно было сказать, что парень либо часто играл на струнных инструментах, либо же не страшился тяжёлой работы. Как оказалось, самым верным стало первое.       Грубые, с мозолями на кончиках прямо у ногтей пальцы видали гитару пару часов в день точно. В первый раз услышав игру Шашлыка, как его именовали в универе теперь, у Олеси появилось желание помочь настроить парню гитару. Но смелости на такое у девушки не хватило. Возле него и так часто толпилась куча знатно подвыпивших студентов.       После руки Димы так и попадались Лесе на глаза. То они пересекутся где-то в коридоре корпуса, пока парень держит в руках банку энергетика, громко болтая с одногруппниками. То в общаге, когда Леся выходила готовить на кухню и замечала, что Побрацкий тащится с какими-то пацанами на верхний этаж, держа пакеты с брынькающим содержимым. В такие моменты Олеся лишь скептически приподнимала бровь, понимая, что сегодня спать будет тяжело из-за гудящей музыки с этакой вписки. Как коменда не прикрыла эту лавочку, для Душновой иногда остаётся загадкой.       Познакомимся поближе с Димой у Олеси вышло немного позже, после одного неприятного инцидента в середине осени.       Какие-то гопники, которые должны были уже вымереть давным-давно, (какой год на дворе, блин), прессовали её в не очень освещённом закоулке, после того как Душнова возвращалась с особо бесячей подработки.       Леся уже плохо помнит, что они от неё требовали. Адреналин, шок, все дела. Но отчётливо помнилось как ярко блестел раскладной ножик в руке у одного из мужиков, и как близко лезвие приближалось к её лицу. Ноги подкашивались, перед глазами не проносилась никакая жизнь, прожитая за двадцать с лишним лет. Только ужасно шумно стучало сердце, а в мыслях кажется крутилось, что она не доделала реферат для заплатившего ей студента.       Тогда-то Лесе в каком-то смысле и помог Шашлык. Чё-то там прокричал, выйдя из-за угла, и отвлёк двух гопников на себя, и те потеряли на пару минут интерес к Олесе. Наверное, адреналин от оказавшегося рядом более-менее знакомого человека заставил Лесю очнуться и со всей дури треснуть одно из мужланов сумкой и дать дёру за спину Димы, что так же драпанул за ней следом.       И не будь Олеся Олесей, зачем-то попутно схватила блестящий ножик, выпавший из рук гопника повыше. Тот заматерился хуже некуда и начал орать что-то про свою мать, начиная догонять убегающих вместе с тем, который был покороче.       Побрацкий бежал и сам уже материл Лесю, на чём свет стоял. А после, поравнявшись с девушкой и отобрав у неё ножик, кинул куда подальше, чтобы от них уже отстали. Им повезло - два мужика убежали в другую сторону.       Так и добрались до общаги, бегом под маты и шум проезжающих машин. Уже возле общаги Душнова хотела поблагодарить второкурсника за этакое спасение, но из окон их общаги послышались весёлые крики и музыка. Только успела Леся разогнуться, как Дима уже зашагал в общагу, напоследок просто кивнув ей головой с хмурым лицом.       Леся не любила оставаться в негласных должниках, поэтому через пару дней накручивания самой себя, в одно из окон между лекциями решилась всё же отблагодарить парня. Конспект с лекциями за два прошедших года обучения было отдавать немного жалко, но по сравнению с жизнью, которой она могла лишиться в переулке, а может и не жизни, это было не сравнимо. Да и помочь в учёбе смышлёному, но ленивому парню почему-то хотелось. Возможно, в этом были виноваты его чёртовы руки с мозолями, которые всё не выходили из головы девушки, а может и его зелёные глаза, оттенок которых так и манил к себе.       Так и оказалась Душнова около аудитории, в которой сейчас сидел весь второй курс и, естественно, также группа Димы. Хотелось сначала подождать, пока он, возможно, выйдет из лекционки, но на это можно было потратить целую вечность. Поэтому, собрав волю в кулак, Леся слегка неловко вошла в аудиторию, подходя к двум парням, что были поближе всего к выходу. Те посмотрели на неё похуистическими взглядами, но как только Леся открыла рот и спросила о Побрацком, оживились. Видимо, попались его одногруппники. Ну или собутыльники с тусовок. Смотря с какой стороны посмотреть.       Тот, что был поближе и посветлее, перевернулся к задним рядам и громко окликнул Шашлыка, указывая головой на Олесю. Кроме Димы обернулось ещё и пол аудитории, заставляя Лесю неловко сжаться.       До этого сонно сидевший на последних рядах Шашлык, около шумно болтающих одногруппников, слегка проморгался и озадаченно посмотрел на Душнову, явно не узнавая её. Ничего удивительного, Дима не славился хорошей памятью.       Чтобы избавить себя от неловкости, Душнова дёрнула плечом в сторону выхода и поспешно ретерировалась, слушая, как кто-то улюлюкал. Пока она не скрылась из виду.       Парень вышел через пару минут. лохматый, сонный и будто чутка злой. Его взгляд и приподнятая бровь говорили сами за себя. Стоял немой вопрос, кто она такая и что ей надо. Леся нервно заулабалась, покопалась в сумке, доставая жертвенную тетрадку. – Привет, я Душнова Олеся… с третьего курса. Ты пару дней назад, мне помог от гопников сбежать. Я пришла поблагодарить тебя... — запнулась девушка, продолжая чуть тише. — В тот раз ты быстро в общагу ушёл, даже сказать ничего не успела.       Дима сощурил глаза и приоткрыл рот, пытаясь вспомнить было ли такое с ним вообще. И видимо вспомнив звучно протянул: –Ааааа, вспомнил, точнооо… Ты ток, нахуя, блин нож подобрала? Если бы я его не выкинул, валялись бы сейчас с тобой хер пойми где, да с… – Да, да, да, нож в печень, никто не вечен. Вот. – резко всунув тетрадку Диме в руки, отчеканила Леся, начав ещё более нервно тараторить. – Слышала у тебя с оценками не очень, решила отблагодарить тебя конспектом. Тут все лекции за первый и второй курс. Всё чётко и понятно выделено, так что сдать экзамены и не вылететь, я думаю, у тебя получится. Ну, и если будет что-то нужно, живу в двести тринадцатой комнате. Если что, приходи, объясню материал.       Кажется, Дима прихуел от такого наплыва информации, поэтому тупо стоял и пялился на всученный в руки предмет. Нервно рассмеявшись, Олеся отступила на шаг назад, спешно попращалась и развернувшись, быстрым шагом исчезла из коридора.

***

      Только спустя пару дней стало понятно, что предлагать свою помощь Диме было ошибкой.       Очень уж странно работала в такие моменты память Побрацкого. Как вспомнить материал лекции или пары, которую он только что прошёл, так в голове было пусто. А как запомнить, что тебе обещали помочь, так сразу.       Примерно так и стал околачиваться Побрацкий в комнате двести тринадцать, да так часто, что у Леси иногда дергался глаз. То одно, то второе, то пятое, то десятое. И, как назло, язык, увы, иногда не поворачивался выгнать парня, с слишком притягательными глазами и мозолистыми пальцами. Будь они прокляты! Что так приглянулось Олесе в них, она пока не разобралась. Но каждый раз, когда прибегал этот лохматый и тащил что-то в руках, будь то энергетик или гитара, под ребрами всё чаще ёкало. Щеки алели, а глаза нервно бегали в разные углы комнаты, лишь бы не смотреть в глаза и на руки парня.       Как казалось Лесе, Дима конкретно не замечал ни её дёргающегося глаза, ни алеющих щёк, ни изучающего взгляда, от вроде как уже, подруги. Душной, всезнающей, любящей указывать и командовать, ненавидящей тупые вопросы, но подруги, у которой можно пошариться в холодильнике, да вымолить реферат по занудному предмету. Если повезёт и не запульнут книгой, конечно, что случалось не так уж и часто.       Поэтому задерживаться, иногда даже дольше полуночи, чтобы поболтать и посмотреть какую-то документалку, (или слезливый фильмец, от которых Димка плевался, но послушно смотрел), вошло в привычку.       Чуть позже, остаться на ночь, на соседней кровати Лесиной комнаты, соседка которой вечно чёрт пойми где, стало не таким уж и странным. Одногруппники Димы, конечно, шептались, улюлюкали им двоим вслед, но не больше.       Заучка всея универа, по словам всезнающих, была слишком ботанкой, чтобы интересоваться чем-то помимо учёбы, а Шашлык и подавно не был похож на того, кого интересуют слишком умные люди. На том и сошли неначавшиеся слухи, что было к лучшему, как думалось Олесе. У неё было с чем разбираться, помимо каких-то слухов, кто с кем спит и зачем.

***

      Ещё в школе Душнова заметила, что одноклассницы ей казались какими-то далёкими.       Большинство девочек уже к десятому классу активно красились, надевали юбки покороче — такие, за которые давали выговор, вели себя более откровенно, видимо в попытке казаться взрослее. В перемены на задних партах велись такие разговоры, от которых Лесе хотелось закатывать глаза и утыкаться носом в тетрадь сильнее.       На горизонте у половины одноклассниц уже маячили парни, что таскали им букеты цветов, открытки и конфеты, а взамен просили приподнять юбку повыше, где-то за гаражами или на чьей-то хате после пары пакетов дешманского вина. Девочки делились откровенно хреновым опытом между собой, а Душнова старалась не участвовать в таких разговорах. На вопросы про парней отвечала, что «нету», про секс и подобную дребедень морщилась, краснея и старательно делала вид, что не слышит.       Тема казалось слишкой интимной во всех смыслах, и обсуждать её с одноклассницами совсем не хотелось. Да и рассказывать Олесе было нечего. Что можно было сказать вообще, когда единственный опыт в подобных делах - это поцелуи книжных героев. Что и дальше то не заходили.       Не сказать, что какого-то интереса у Душновой к этой теме не было. Был. Просто это казалось слишком смущающим и грязным. Поэтому единственное видео, которое было увидено Лесей, сразу же оказалось выключено, как только на экране появились хоть какие-либо действия. История браузера была быстро вычищена, но яркий румянец с лица не сходил ещё долго. Смотреть кому-то в глаза в тот вечер было неловко. Оглядываясь назад, Олесе хотелось бы, чтобы это была её единственная проблема, но, к сожалению, нашлось намного больше вещей, что решили занять передние позиции в жизни Душновой.       Сначала развод родителей, который увы не смог бы закончиться ничем хорошим, как мечтала Оля. Потом переезд к отцу, разделение с мамой и сестрой, а последним гвоздём в крышку гроба стала подача документов на юриста, как того хотел для своей старшей дочери отец. Учёба, что была и так центром жизни Олеси, окончательно поглотила её с головой.       И тогда, после актёрских проб, что не стали чем-то большим, Леся ещё долго думала, что отношения в ближайшем будущем ей не особо нужны.       А потом, на не самой удачной студенческой тусовке Олеся заметила первокурсника, которого чуть позже в последствии прозвали Шашлыком.

***

      После более близкого знакомства с Побрацким многие вещи оказалось в последствии привычным делом.       Неожиданно приятно было рассматривать Димины ладони на собственной талии, в то время как они лежали вместе, практически засыпая под фильм на фоне. Раздавать подзатыльники, когда Шашлык врывался в комнату без стука и предупреждения, пытаясь выпросить помощь с учёбой. Были приятны дешёвые, но вкусные шоколадки, когда в критические дни выкручивало низ живота и делать хоть что-то было просто невозможно. Ярко пахнущие, спизженные с клумбы цветы зачастую наполняли старую, хрустальную вазу, оставшуюся ещё от прошлых жильцов. Возле неё валялись камушками с пляжей Сочи, которые раньше лежали в сумке у Димы. На удачу.       Всё в Диме наполняло сердце Олеси неведомым раньше теплом. Его руки, слова и жесты, всё это было приятно. Временами Душнова замечала, как задерживает дыхание, когда пальцы Димы касались её плеча или резко одёргивали за руку, пока она витала в облаках на их долгих прогулках по парку.       В мыслях стало крутиться так много, что иногда Лесю заставляло задуматься то, что всплывало в её голове. Неужели подростковый бунт и гормоны наконец-таки дошли и до неё? И чем дольше и больше времени Леся проводила с Димой, тем интереснее становилось содержание её снов и мыслей. Это одновременно пугало, смущало и казалось интересным.       И вот среди ночи, когда Олеся смогла остаться наконец одна, во второй раз в жизни браузер был открыт с одной единственной вкладкой в режиме инкогнито. Никто бы не стал капаться в запароленном телефоне девушки, но иметь некое подобие секретности было спокойнее.       Вбивая в строку поиска нужный запрос, щёки Леси начинали нагреваться. Как только страница была загружена, а более-менее сносная картинка выбрана, в наушниках раздался звук. Первые минуты возможно немного поразили Душнову. На видео не было чего-то такого же, как в первые попытки её просмотра в подростковые годы. Не было какой-то резкости и грубости в действиях актёров, кажется была видна страсть, даже желание, на сколько могла увидеть его Леся. И чем дальше двигался ползунок, тем разнообразнее становились действия на экране, а в голове складывалась картинка далеко не из лиц актёров.       Знания как правильно использовать собственные руки не было, но появилось ранее неизвестная потребность, помогающая действовать на автопилоте.       Тогда-то телефон был отложен в сторону, а громкость в наушниках уменьшена до минимального. Одна ладонь прикрывала рот, не давая вырваться и звуку, а вторая была под резинкой пижамных шорт, изучая возможности нижней половины тела.       Позже, смотря в потолок и шумно дыша, полностью красная от лёгкого стыда за содеянное и представленное, Олесе подумалось. Она окончательно попала, и, возможно, пора было что-то делать. Иначе, чёрт бы этого Диму побрал, он сведёт её с ума.

***

      К концу летней сессии всё решилось само собой. Как и всё остальное с Димой, ничего не могло быть по чёткому плану. Либо пан, либо пропал. Поэтому все Лесины попытки следовать чётко написанному списку были разбиты вдребезги. На последней перед каникулами студенческой тусовки, на которую её смог вытянуть Дима.       Они вдвоем мирно сидели на диванчике в дальнем углу просторной гостиной снятого собравшимися коттеджа. Большая часть людей толпилась у барной стойки. Музыка орала из колонок. То тут, то там всё больше пили и веселились студенты двух курсов, удачно сдавшие сессию.       Дима, опираясь на спинку дивана, травил какие-то байки, уже изрядно подвыпивший. В руке у парня была бутылка тёмного пива, к которой он в перерывах между россказнями прикладывался. Олеся старалась не глазеть, но выходило это откровенно хреново. Взгляд Душновой то и дело падал на различные черты Димы. Лохматые волосы, которые она частенько пыталась распутать пальцами от колтунов, морщинка меж густых бровей, которую хотелось разгладить, и зелень глаз, затягивающая и больше не выпускающая из себя.       Всё это было привычно видеть. Но хотелось большего.       Впервые Олеся мечтала ощутить чьи-то губы, взгляд и руки на себе, где-то под одеждой. Туда, куда никому нельзя, кроме неё самой. И возможно, мысли улетели совсем далеко из-за подозрительно отдающего водкой стаканчика сока. И как только взгляд Леси метнулся к губам Димы, звуки вовсе испарились. Кончик его языка, прошёлся медленно по нижней и влажной от пива губе. Будто зазывала прикоснуться или впиться губами.       Затуманенный алкоголем взгляд зелёных очей немигающе уставился на Лесю. Рот Димы зашевелился. И тут Леся очнулась, вновь стало громко, а в воздухе между ними повис неожиданный вопрос. – Леська, давай встречаться, а? – слегка заплетающееся пробормотал Дима, выпрямляясь и отставляя бутылку на стол. Олесе показалось что где-то за ней, оглушающе разбилось стекло. А, точно, её список и его пункты разлетелись вдребезги. Месяцы работы над мыслями в своей голове и планом признания пошли коту под хвост. – Дима, блин! – с чувством зашипела Олеся, краснея как рак и резко откидываясь спиной на спинку дивана, разливая чутка сока себе на руку. – Я так старалась, писала этот дурацкий список! – А? Какой список? – тупо моргая спросил Побрацкий, уставившись на девушку.       Душнова закатила глаза, обречённо вздохнув. Поставив стаканчик на стол, а после отряхнув руку, Леся развернулась к Диме. – Не важно уже. С какого перепуга этот вопрос вообще? Тебе не кажется, что мы просто пьяны, и твоё предложение не своевременно? Ты ж забудешь его завтра! – Не забуду… клянусь! – ударив себя в грудь, выпалил парень, а после чутка подумав, снова уставился затуманенным взглядом на подругу. – Чё тут не своевременно то? Ты красивая, нравишься мне, ммм… ты жутко умная, душная конечно, что пиздец. Иногда так хочется заткнуть тебя… Но, как говорят, для каждой мозговитой дамы нужен баран парень. Вот он я, баран. – Кто так вообще говорит? Ты что, бараний Шашлык, получается? Серьёзно? – сдерживая смех сказала Олеся, приподнимая бровь. – Приятно познакомиться что ли. – Ну так, что? – пробормотал Димка, игнорируя подкол и моргая по совиному. На это Душнова тихо рассмеялась, растягивая губы в лёгкой улыбке. На щёки, покрывшиеся румянцем от алкоголя и фонтанирующих чувств, легла широкая ладонь Побрацкого. От прищуренного взгляда напротив, защемило сердце, а румянец расползся дальше к шее. – А ещё, у тебя глаза такие синие, что пиздец. Будто в море тонешь. Олеся только смущённо заулыбалась. – Ты такой дурак, Дим.       Парень хотел было возразить, но промолчал, насупившись. Внимание больше привлекало лицо, напротив. Летнее солнце уже успело обласкать нежную кожу Душновой, покрыв участки возле носа россыпью веснушек. Те хоть и плохо виднелась в полутьме гостиной, но вместе с глубокими, синими глазами, приобретали схожесть со звездами на фоне бескрайнего космоса.       Олесин взгляд всегда был тёплый и нежный, даже когда она злилась или впадала в свои меланхоличные периоды. И хоть Дима частенько не понимал, и не видел каких-то вещей, но в Лесе хотелось изучить и заметить всё.       И сейчас медленно, почти не решительно, Дима приблизился к лицу девушки. – Я уже говорил, что ты красивая? – Говорил. –слегка запнувшись ответила Леся, опустив глаза к губам Димы. Ладонь парня на веснушчатых щеках медленно переместилась к затылку, зарываясь в кудрявые волосы пальцами. Закрыв глаза Душнова первая сдалась, поддаваясь вперёд, накрывая губы парня своими.       Поцелуй вышел сухим. Быстрым, будто на пробу, чтобы понять, надо ли это всё им двоим. А после последовал и второй, более настойчивый и долгий. Ладони Леси, лежавшие до этого без дела, переместились на плечи Димы, вцепляясь в его красный, видавший многое свитер. Сердце заходилось в быстром ритме, а тело слегка потряхивало от чего-то нового. Низ живота горел, как при просмотре последнего видео, которое включала Леся, лежа без сна в комнаты одна. И пока Димина ладонь продвигалась по ляжке Душновой всё дальше к юбке, вызывая у неё табун мурашек, некоторые кусочки видео всплывали в мыслях всё больше.       На пятом, самом долгом поцелуе стало тяжело дышать. Из горла вырывался тихий стон, а внутри натягивалась метафорическая струна. Оторваться от Побрацкого было сложно, но дышать было необходимо. – Дим… – А? Да, да прост… –парень не успел ни отдёрнуть рук от бедра девушки, ни закончить заплетающимся языком фразу, как Душнова уже закрыла ему рот ладонью, перебивая. – Наверх. Сейчас. – вздохнула Олеся, полностью красная, в её глазах читалась только одно — была не была. А Диме два раза повторять было и не нужно.       Свободная комната нашлась быстро. Замок в двери глухо клацнул, отрезая их двоих от шума музыки и пьяных криков людей. Дима спотыкаясь роняет себя и Лесю на застеленную каким-то махровым пледом кровать, нависая сверху. Поцелуи возобновились с новым рвением, страстью, не невинной пробой, как было до этого, а с большим желанием и уверенностью.       Воздуха не хватало, температура в комната накаливалась до предела, прибавляя градуса к мыслям и чувствам. Леся цеплялась пальцами за волосы Димы на затылке, то оттягивая их, то переставая дёргать.       С губ срывались приглушённые стоны, пока Побрацкий, прильнув к шее девушки, смазано целовал раскрасневшуюся кожу. Не разрывая приятного контакта, Дима переместил свою руку на бедро Леси, вызывая у той ещё один табун мурашек. В этот раз, сорвался более протяжный и высокий стон. –Чёрт, Дим… – запыхавшись прошипела Леся, когда рука парня смяла её любимую юбку, задирая ткань выше. Мозолистые пальцы коснулись края нижнего белья. Леся была готова стянуть мешающую двигаться дальше толстовку, но сквозь затуманенное желанием и страстью сознание, почувствовала, что что-то не так.       За дверью стало слишком тихо, не кричала музыка и не слышались пьяные песни. Звон бакалов и тостов за успешно окончание сессии затих вместе со всем.       Наступила тревожная тишина. Дима, который частенько не въезжал в ситуацию, отнял голову от шеи Леси, оборачиваясь к двери.       Наконец послышался топот десятка ног и перекрикивающие друг друга голоса. Леся и Дима переглянулись, а после стали неуклюже приводить себя в порядок.       Душнова быстро оттянула юбку вниз, подымаясь с кровати с помощью протянутой Димой руки. Сам парень был в попытках услышать обрывки фраз, доносящиеся в коридоре. Кто-то с нотками панике в голосе, просил позвонить в сто один.       Они оба вышли в коридор второго этажа. Бросив взгляд к входной двери, можно было сразу увидеть толпу студентов, старающихся выйти. У некоторых это выходило откровенно говоря плохо, из-за внушительной дозы алкоголя в крови, которая не держала их на ногах. Но кто не мог стоять уже прямо, были взяты под руки теми, кто был ещё более-менее трезв. — Нужно забрать сумки, там телефоны. — спохватилась Олеся, как только они спустились на первый этаж. — Топай на улицу, щас заберу. — сказал Дима уходя в сторону дивана, на котором они сидели до всего этого.       Через пару минут толпа студентов уже толпилась на газоне, ведя импровизированную перекличку всех присутствующих. Студенты переглядывались, искали знакомых и друзей взглядами. Где-то на фоне уже были слышны сирены пожарной машины.       Осматривая дом, Леся подметила валивший из широкого окна дым, видимо кто-то из студентов что-то неудачно поджог, в попытке готовить, а может и покурить. Докурились.       На эту мысль Душнова закатила глаза и тяжело вздыхая. Кто-то позвал Побрацкого по кличке, видимо проверяя вышел ли он, а после прозвучала и её фамилия. Подошедший некоторое время назад Дима, указал пальцем на макушку Леси, типа вот смотри, она тут, и парень ведущий перекличку кивнул, уходя спрашивать дальше.       Смотря на весь этот пиздец, Леся лишь тяжело вздохнула, понимая масштаб проблемы. Но с боку послышалось Димино: – Зато будет, что вспомнить. – Ха, ещё как будет.       Все присутствующие сконфуженно стояли до момента приезда пожарных, а потом провожая прибывшую бригаду взглядом. Вокруг бродили перепуганные студенты и вышедшие посмотреть, что случились соседи. Все по-своему галдели, обсуждая сложившуюся ситуацию или то, что к ней привело.       Более-менее мирную атмосферу прервал Дима, сначала задумчиво промычал, а затем сощурил глаза. – Может свалим давай?       Сначала хотелось возразить на это, ибо, а вдруг их хватятся или ещё что, да и может, помочь с чем надо будет. Но осмотревшись, стало понятно, что уже есть и побольше вещей до которых всем будет дело. Поэтому Леся согласно хмыкнула, засовывая руки в карманы толстовки.       Так они и оказались через пару минут, шагающими по просёлочной дороге в сторону трассы. Там уже можно было бы заказать такси на оставшиеся деньги.       Было тихо, под подошвой хрустела галька, с поля доносилось стрекотание кузнечиков. Мирную тишину прерывал металлический звук щёлкающей зажигалки и попытки Димы закурить. Леся вдохнула полной грудью явно уставшая за вечер. – Дим. – М? – промычал парень, наконец затянувшись и выдохнув дым в сторону. – Забудешь, что между нами было… голову откручу. – потягиваясь с приятным хрустом и широкой улыбкой сказала Душнова, будто отдавая приказ. Но во взгляде отведённому только Диме, можно было заметить больше шутки, чем злости. – И… мой ответ, на твой вопрос. Да.       Лицо Побрацкий посветлело, и его губы растянулись в широкой усмешке. Слегка краснея, Дима протягивает руку Олесе, ожидая её ответного действий. И естественно недолго думая, девушка берёт в свою руку протянутую ладонь, с мозолистыми пальцами, слегка грубую, но такую приятную и давно желанную.

***

      Через год усердной зубрёжки, сдачи курсовых и написания диплома, наконец отгремел выпускной четвёртого, Лесиного курса.       Все накопленные за годы жизни вещи были упакованы в коробки, запечатаны и отданы Апполинарии на сохранение. Практически в тот же день, как женщина приехала на выпускной дочери. Остальная же часть вещей сейчас была спокойно запихнута под уже расстеленную, нижнюю койку поезда Москва-Сочи.       Дима напротив уже расстилал на своём спальном месте выданное проводницей постельное бельё, ругаясь себе под нос. Леся смотрела на это слегка с усмешкой, попутно листая галерею и ища фотографии с выпускного, которые она хотела скинуть Оле. –Дим, что ты там возишься? – откладывая телефон, ласково позвала парня Леся. – Ща, ща. – сражаясь с пододеяльник ом, бурчал Дима. Душнова на это лишь посмеялась, вставая с насиженного места. – Давай помогу лучше.       Пару минут, и наконец оба садятся на расстеленную койку, прижимаясь друг к другу. Леся просовывает руку между боком и локтем парня, скрещивая с ним пальцы и укладывает голову тому на плечо. Димы устало вздыхает, но, кажется, чувствует себя довольным. Сессия в этот раз далась ему тяжелей, но он справился и не потерял заработанную в прошлый раз стипендию. – Я за весь год так не устал, как за эти пять минут сражения с пододеяльником. – это заставило Лесю ещё раз рассмеяться и уткнуться носом в плечо Димы, пока он целовал свою девушку в кудрявые волосы на макушке.       Сидеть вот так вместе, облокотившись друг о друга, уставшие от беготни дня, под мерный шум колёс поезда, было до ужаса приятно.       За окном на горизонте виднелся ярко-оранжевый закат, на фоне которого то и дело мелькали линии электропередач, прерываясь редкими деревьями и кустарниками. Лучи солнца светили в глаза, мешая видеть, но никого это особо не волновало. Было тепло, даже в какой-то мере уютно несмотря на других, не совсем мирных пассажиров, то и дело спорящих с проводницей.       Лесе было уже всё равно, они отъехали от Москвы, суеты и вечной учёбы. Позади на некоторое время остались разборки с будущей работой, другим жильём, оставшейся учёбой Димы и другими проблемами, которые будут однозначно вылезать в будущем.       Сейчас они ехали в Сочи, в гости к маме и куче сестёр Димы. Там, куда их уже ждали, с желанием познакомиться с девушкой единственного мужчины в семье, как иногда шутила Наталья Петровна про сына.       От такого на лице не могла не застыть широкая, волнительная по-своему улыбка. Ещё одна часть жизни осталась позади.       Приоткрыв глаза и уставившись в окно, наблюдая за разворачивающейся картиной за ним, Олесе вспомнился давний поход к гадалке, вместе с сестрой и мамой. Та говорила много чего, про линию жизни, любви, большую семью которая будет окружать Лесю в старости. И хоть девушка относилась к этому виду мошенничества очень скептически, было приятно думать что, возможно, что-то да сбудется. – Может старая манда была и права. – М? Что ты там бурчишь, Леська? – сонно отозвался Дима, вытягивая ноги. – Да так, ничего. – счастливо фыркнула Душнова, продолжая наслаждаться видами, крепко держась за руку Димы.