Не уступлю

      Пётр Гуменник ученик 11 класса. Парень занимается фигурным катанием, мечтает идеально сдать ЕГЭ и поступить в ИТМО. Закончил музыкальную школу и владеет игрой на трёх инструментах. Ну, не идеальный ли человек! Но постепенно его идеально спокойная и размеренная жизнь начинает рушится с появлением нового одноклассника, с которым отношения сразу не задались..              Этим новым одноклассником является некий Илья Малинин. Новенький имеет русские корни, хотя родился и прожил всю жизнь в Америке. Его родители в прошлом фигуристы, что занимаются сейчас тренерством. Отец Ильи, Роман Скорняков, открыл свое дело и параллельно тренировал детей еще до рождения сына. К сожалению, бизнес Романа разорился и ко времени, когда Илье было 15, семья была вынуждена иммигрировать на родину. К моменту, как парень пошел в 11 класс, он сменил школ 7, не меньше. Сам Илья по натуре своей не был тихим мальчиком, а такой перелом в жизни, как переезд и все вытекающие из него проблемы закалили характер юноши и сделали из него временами неуправляемым человеком. Единственное, чем Илья занимался серьезно — фигурное катание. Почти все детство мальчик провел на катке, что не могло не предопределить его судьбу. Этим делом он горел, а благодаря тренировкам чутких родителей и их поддержке, парень раскрыл в себе этот талант.       Говоря о Пете, он парень из хорошей, приличной семьи священника и врача. У него было много планов на жизнь в целом, да и отдельно на этот год тоже. Взгляд на этот год начал меняться, когда с сентября юноша каждый день видел своего нового одноклассника, который кардинально отличался от спокойного и сдержанного Петра. С самого начала Илья показал, что он за словом в карман не лезет, хоть и выражается часто все еще на английском. Американское окружение сменилось, но воспитание и в какой-то мере менталитет останется в нем навсегда. Петра сразу слегка насторожило поведение Малинина, как и всех его одноклассников. Илья был резким, ни с кем не церемонился и не считал нужным даже пытаться это делать. Несмотря на такое описание, юноша старался не оскорблять никого, но и выверенной манерой общений выстраивал дистанцию между им и его новым классом. Парень был уверен, что друзей здесь найдет вряд-ли, как и в других семи школах. Зато «врага», как бы громко это не звучало, он успел найти уже за месяц пребывания в новом коллективе.       Как оказалось, отец Ильи был очень хорошо знаком с тренером Гуменника — Вероникой Дайнеко. Во всём Петербурге не нашлось спортивного клуба лучше, чем тот, в котором занимает должность Дайнеко и тренируется сам Петя. Конфликт возник на довольно избитой почве — оба спортсмена, что Малинин, что Гуменник, были очень перспективными. Оба могли сотворить на льду невообразимое, что потом вспоминали еще неделями после проката. У Дайнеко было много талантливых и мотивированных ребят, но именно Пётр вкладывал всего себя в этот спорт, что позволяло делать ему несколько сложнейших прыжков и элементов за прокат, не обделяя его харизмой и артистизмом. С появлением Ильи картина немного изменилась. В принципе и до переезда Малинина в Россию многие знали о достижениях фигуриста и восхищались его программами. Благодаря этому, первое время всё внимание было приковано к Илье. Не подумайте, Пётр был не из тех людей, что хотели славы. Просто отныне конкуренция сильно влияет на отношение людей, тренеров, других фигуристов к прокатам Гуменника. Сначала Петра это не сильно смущало, но со временем Илья стал настоящей гордостью и мог затмить сильнейших. Конкуренция всегда давит, хоть и помогает расти.       

***

             Пётр обожал тренироваться один дополнительно. Та атмосфера, когда в помещении только ты и лёд, только ты и твое мастерство, ты и твои сосредоточенные мысли. Так он катался месяца два, пока не произошли изменения. Каток почти пуст. Свет остался только над центром. Пётр отрабатывает заход. Чёткий, выверенный, с мягким приземлением. От процесса юношу отвлекают звуки открытия двери и далекие шаги где-то в конце зала. Подняв глаза, Гуменник замечает знакомый силуэт.       — Решил задержаться после тренировки?       — Relax. I’m not stealing your ice time.       — Я не об этом. Остальные уже ушли.       — Someone has to stay and actually work.       Гуменник сдержанно улыбнулся и медленно подъехал к бортику, где Малинин снимал чехлы с коньков и начинал легкую разминку.       — Ты со всеми так же разговариваешь, или только со мной, когда нет свидетелей? Илья, едва ухмыльнувшись: — Oh, don’t worry. Ты не особенный.       Пауза. Пётр отъезжает от борта и выходит на новую попытку. Тройной лутц, вышло чисто, стабильно.       — Твой лутц сегодня был на грани.       — Правда? Спасибо за такой точный комментарий. Живу ради них.       — Я говорю это не ради тебя.       — Sure you don’t.       Малинин выезжает на лёд, готовясь показать всю свою страсть к катанию. Парень принял комментарий Пети относительно его лутца как вызов. Ничего не могло так мотивировать Илью, как желание доказать свое мастерство.       — Ты всегда так катаешься? Safe, clean, predictable?       — Я катаюсь стабильно. Так это у нас называется.       — Yeah. "Stable is nice." Stable is boring. — специально выделил Илья, стараясь зацепить Петра обесцениванием его главного принципа на льду. Пётр смотрит прямо в глаза собеседника.       — Не все добиваются концерта вместо достойного проката. Ты еще долго будешь продолжать вставлять английские выражения? Насколько я помню, ты живешь в России уже два года и тебе очень повезло, что многие все же знают этот язык.       — I'll talk the way I want to. Aren't you being a little cocky? I thought it was unacceptable for such a gentle and good boy like you..Watch me.       Короткая тишина. Илья резко уходит в заход, делает четверной лутц. Очень рискованный и неожиданный. Приземление получается слегка жестким, но выезд вышел идеальный, настолько идеальный, что Гуменник не мог оторвать глаз от своего оппонента. Илья выезжает с легкой усмешкой.       — Видишь? Или найдешь малейший момент для критики?       — Недокрут.       — Almost landed is still better than never trying.       В ответ Гуменник делает прыжок - такой же четверной лутц, но с более мягким приземлением. В прыжке, в технике прыжка видна вся концентрация фигуриста на своем деле.       — Иногда достаточно делать безупречно.       — And sometimes you have to risk it. Otherwise what’s the point?       — Смысл в результате.       — Ха, ну нет. Смысл в том, чтобы быть лучше всех. Не каждый доберется до совершенства.       Пётр чуть сжимает челюсть, но голос остаётся ровным: — Ты слишком многое пытаешься доказать. Кому?       — And you’re pretending you don’t.       Малинин подъезжает ближе, почти вплотную к Петру, и говорит серьезно и довольно тихо: — Tell me… if I wasn’t here, you’d still be the best, right? Good boy. No pressure.       — Давление создаешь не ты.       — Продолжай убеждать себя в этом. Особенно вспоминай об этом, когда будешь обдумывать этот разговор.       Пётр слегка кивнул головой, тихо смеясь над тем, как уверенно прозвучала фраза Малинина. Сколько же самолюбия в этом человеке. Таким и должен быть профессиональный спортсмен, забирающий медаль за медалью?       

***

             Лед ещё долго звенит в ушах после того, как Пётр сходит с него. Он не спешит так, будто от точности движений зависит что-то важное. Илья остаётся на льду. Он нарочно громко заходит на новый прыжок, на который Гуменник уже не оборачивается. Уже в коридоре по пути в раздевалку в голове звучат отрывки фраз Малинина, сказанные чуть раннее: «Safe. Clean. Predictable». Он морщится: — Стабильность — это не оскорбление, — тихо произносит юноша вслух, будто проверяя, как это звучит. Малинин был прав, Петя действительно уже спустя минуту начал активно обдумывать сказанное им и сказанное ему в ответ. Но Илья был не до конца точен, слова цепляются не из-за смысла. Тон сыграл свою роль. Фигурист так надменно и игриво смотрел на Гуменника, что запомнился не смысл, а сам Илья. Запомнился так четко и ясно, что Петя запомнит этот образ надолго. Парень стягивает один конек, ставит его аккуратно носком к стене. Второй чуть быстрее, чем обычно. «Я работал. Работал. Учеба. Музыкальная школа. Тренировки до позднего вечера. Четверные через боль в стопе. Без истерик. Без показательных жестов. Без вызова» - пронеслось в мыслях фигуриста. Видел бы его кто-то сейчас, то даже бы не заметил как сильно сосредоточен Пётр. Вечно спокойное выражение лица вводит в заблуждение. Гуменник откидывается к стене и на секунду закрывает глаза. Его раздражает не дерзость Ильи, не английские фразы и не даже этот рискованный четверной. Его начинает раздражать то, как быстро в своей технике поднялся Малинин.       — Он не влияет, — говорит он уже тише, — не влияет. Или все же влияет. Потому что сегодня, начиная заход, Пётр думал не о выезде и не о приземлении. Он думал о том, чтобы было чище, чем у конкурента. Чтобы у этого самого конкурента не осталось поводов для колкостей и усмешек. Гуменник проводит ладонью по волосам, распускает хвост. Волосы плавно пали на плечи юноши. Выражение лица остается все таким же, как прежде. Внешне ничего не изменилось, только внутри стало теснее. Из коридора доносится скрип двери катка и чужие шаги. Может, Илья уходит? Пётр замирает на секунду - будто ждет, что тот зайдет, скажет что-нибудь ещё колкое, слегка равнодушное. Но дверь не открывается. Пётр медленно выдыхает.       «— Watch me», — повторяет он вполголоса чужие слова.

Впервые за долгое время в его голосе нет привычной ровности.