Не уступлю

      Воскресенье у Петра началось непривычно тихо. Без будильника, без спешки, да и без четкого понимания, что делать сегодня. Он проснулся сам, открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, не двигаясь. Будто проверял правда ли сегодня можно никуда не идти и никуда не торопиться. Наконец-то можно. Но легче от этого не становилось. Он сел на кровати, провел рукой по лицу, чуть поморщился от света, который пробивался сквозь шторы. В комнате было прохладно и спокойно. Пётр встал медленно и без привычной собранности. Прошел к столу, на котором уже лежали тетради, аккуратно сложенные с вечера. Ручка, учебник, какие-то записи — все на своих местах. Это всегда его успокаивало. Никакие другие вещи не могли привести в себя Гуменника так же, как стабильность. Дальше утро прошло обычно. Через час после пробуждения Пётр решил почитать какую-нибудь книгу. На глаза ему попалось произведение Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея». Он катал программу по такому же мотиву, благодаря чему уже успел ознакомиться с содержанием, но у юноши была привычка иногда возвращаться к знакомым сюжетом и перечитывать их, чтобы заново проанализировать и, может быть, найти для себя нечто новое. Взгляд скользил по строчкам, но смысл не задерживался. Мысли ускользали куда-то в сторону, возвращаясь к одному и тому же.       К вечеру у Ильи. К той странной, почти неловкой тишине между ними после. К тому, как за эту неделю все снова стало… холоднее. А потом вновь теплее. «Да сколько можно?»проносилось часто в голове Петра. Видимо столько, сколько нужно, раз такие мысли приходят каждый раз вновь.

Этот день прошёл,

и я ближе к тебе на день

Этот год пройдёт,

и я стану ближе на год

      Пётр резко закрыл книгу. Слишком резко для спокойного утра. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза на секунду, будто это могло помочь. Но не помогло. Он потянулся за телефоном. Экран загорелся и парень увидел несколько уведомлений, но ничего важного в них не было. Кроме одного сообщения. Имя, которое он никак не ожидал увидеть.       Аделия.       Пётр замер. Палец завис над экраном. Он не открывал чат сразу — смотрел на него несколько секунд. Странное ощущение, как будто кто-то из прошлого внезапно напомнил о себе слишком вовремя. Он все-таки нажал.

Аделия:

привет) давно не общались. ты сегодня свободен?

      Пётр перечитал сообщение. Потом еще раз. Реально Аделия.       Когда-то они действительно общались. Примерно 9-10 класс. Достаточно близко, не постоянно, но часто, чтобы это было чем-то естественным. Они могли спокойно разговаривать после уроков, иногда переписываться, обсуждать что-то простое и понятное. У них уже появились общие шутки и она всегда поднимала ему настроение после тяжелого проката. Аделия ведь сама была фигуристкой и из ближайшего окружения понимала его, как никого другого. Это было… легко, без необходимости подбирать слова. Потом началось лето перед одиннадцатым классом. И все как-то сошло на нет. Без ссор. Без объяснений. Просто оба перестали писать друг другу. Пётр тогда не задумывался об этом. Сейчас же задумался.       Он отложил телефон на стол, так и не ответив. Встал, чтоб пройтись по комнате. «Зачем она написала?» Вопрос прозвучал спокойно, без раздражения. Это было легкое непонимание. Он остановился у окна, посмотрел на улицу, где почти не было людей. Потом снова перевел взгляд на телефон. Экран все еще светился. Сообщение никуда не исчезло. Пётр взял телефон и снова открыл чат. Пальцы зависли над клавиатурой. Он не знал, что написать. Чтобы знать, что именно ответить, надо понимать какое у тебя к этому отношение, а этого он как раз не понимал.       Он снова отложил телефон. Потом отвечу. Но это «потом» никак не наступало. Пётр сел обратно за стол, открыл книгу, снова попытался читать. Бесполезно. Мысли возвращались теперь уже не только к тому вечеру, но и к сообщению. К Аделии. К тому, какой она была раньше. И к тому, что он о ней почти не думал все лето и учебный год. Это казалось очень неправильным. И если быть честным с самим собой, то Гуменнику было стыдно за это. Он не замечал эту пропажу, но как только увидел сообщение Аделии, то эта пропажа откликнулась глухой болью где-то в груди. Он снова взял телефон. Открыл чат и на этот раз решил, что обязательно нужно ответить. Пётр: Привет. Да, в целом свободен.       Отправил почти сразу, как будто боялся передумать. Ответ пришел быстро.

Аделия:

может погуляем? просто пройтись, поговорить

      Пётр замер. Снова. И снова палец завис над экраном. Это уже было не просто сообщение — это было приглашение. Гуменник посмотрел в сторону. Погулять? Нет, ну, почему бы и нет, они раньше очень часто гуляли. В этом не было ничего особенного. И все же сейчас это ощущалось иначе. Он провел рукой по распущенным волосам, задумался. И в какой-то момент поймал себя на странной мысли. «А что бы сказал Илья?» Пётр резко выдохнул почти раздраженно. Причем здесь он вообще? Он нахмурился, снова посмотрел на экран. «просто пройтись, поговорить» Ничего сложного. Он мог согласиться. Или отказаться. Это ничего не меняло. Правда? Совсем ничего? Пётр сжал губы. И все-таки ответил. Пётр: Давай.       Юноша отправил и сразу отложил телефон. Как будто на этом разговор должен был закончиться. Но ощущение осталось странное. Гуменник который раз сел за стол и который раз открывает десятую страницу книги, которую все не может прочитать из-за происходящего. Попробовал читать. На этот раз получилось чуть лучше. Но все равно иногда сбивался и приходилось возвращаться к предыдущему абзацу. Мысли все равно были не на месте. Не об учебе, не о катке, не о самом сообщении и, вот уж удивление, даже не об Илье. Мысли возвращались в то время, когда они с Аделией действительно были друзьями, и опираясь на эти воспоминания нужно было проанализировать предстоящую встречу. Осталась ли эта милая девушка все такой же яркой и жизнерадостной? И поменяются ли их взаимоотношения после сегодняшнего вечера.

***

      Аделия сидела у себя дома уже минут пятнадцать с телефоном в руках. Чат с Петей был открыт. Виднеется пустое поле для сообщения. Она уже несколько раз пыталась написать. И столько же раз стирала.       — Ну и что ты делаешь… — тихо пробормотала она.       Это было глупо. Правда. Обычное сообщение. Они же не чужие. И все равно… Она нервничала. Прошло слишком много времени и никто из них не писал. Пётр был не из тех, кто легко возвращает старые разговоры. Поэтому она сама не понимала, зачем именно пишет. Просто… Захотелось. Аделия пролистала их старую переписку. Сообщения шли одно за другим. Такие простые, легкие и чаще всего смешные. И чем дальше она листала, тем сильнее становилось странное ощущение. Они и вправду были близки, почему все резко прекратилось? Аделия нахмурилась. «И почему так вышло?..» Ответа у девушки не было. Она вздохнула и снова открыла чат с Гуменником.       Написала: «привет»       Посмотрела.       Стерла.       Написала снова: «привет) давно не общались.»       Остановилась.       Оценила сообщение. Уже лучше.       Но чего-то не хватало.       Она добавила: «ты сегодня свободен?»       Замерла. Палец завис над кнопкой отправки. А если не ответит? Это будет ужасно неловко, ведь завтра она точно увидит его в классе. Мысль пришла неожиданно. Или если он ответит сухо. Или… вообще не захочет общаться. Аделия сжала губы и упала лицом в подушку.       — Ну и ладно, — тихо сказала она. — Напишу и все.       Она снова посмотрела на экран. Сообщение было готово. Ничего сложного в том, чтобы отправить же нет, так ведь? Она нажала «отправить» и сразу отложила телефон. Как будто это могло уменьшить волнение. Не помогло. Она встала и немного прошлась по комнате. Потом села на кровать обратно и взяла телефон. Ответа от Пети не последовало.       — Ну ожидаемо, — пробормотала она, — он же не сидит и не ждет.       Она положила телефон экраном вниз. Попробовала заняться чем-то другим, но все никак не получалось. Мысли все равно возвращались: к нему, к тому, каким он был и к тому, как они общались. Он был спокойный, сдержанный и даже немного отстраненный. Но вместе со всеми этим качествами в нем было столько искренности, что давала Петросян мотивации двигаться дальше. Иногда Аделия и правда восхищалась упорством друга и благодаря этому находила и в себе силы на новый прокат. И от этого становилось еще тревожнее. Потому что она не знала, изменился ли он и как отреагирует.       Прошло несколько минут. Телефон завибрировал. Девушка сразу его взяла, даже как-то слишком быстро. На экране сразу показалось сообщение от Петра.

Пётр:

Привет. Да, в целом свободен.

             Аделия выдохнула. Она не ожидала получить ответное сообщение или вообще, или часика так через два. Но он ответил достаточно быстро, что очень обрадовало Петросян. Она быстро написала: Аделия: может погуляем? просто пройтись, поговорить       Отправила. И снова замерла. Теперь ждать было сложнее потому что это уже было приглашение от нее, а не просто разговор. Ответ от Петра пришел не сразу. И эти минуты, что Аделия ждала ответа, казались вечными. Она смотрела на экран. Потом откладывала телефон. Потом снова брала.       — Да ответь ты уже… — тихо сказала она, почти с улыбкой.       Телефон снова завибрировал. Она опять открыла сообщение почти мгновенно.

Пётр:

Давай.

      И все. Коротко, но она улыбнулась сразу, как прочла. Она легла на кровать и уставилась в потолок. Аделия была явно довольна тем, что осмелилась и у нее все получилось. Конечно, осталось то волнение, что было несколько минут до этого, но оно уже было посвящено их предстоящей прогулке и было больше похоже на предвкушение. Стало сильно спокойнее.

***

      Воскресное утро для Ильи началось не сразу, а как-то медленно, с неприятного ощущения, будто он уже проснулся раньше, чем открыл глаза. Как будто тело уже перестало спать, а сознание все еще цеплялось за остатки какого-то смазанного сна, в котором не было ничего конкретного. В памяти остались обрывки движения, лед, свет ламп и чьи-то слишком близкие и теплые взгляды, от которых он в какой-то момент резко проснулся. Такие сны приходили ему уже третий день и это был практически один и тот же сон. Только некоторые детали различались.

Я вижу тебя во сне, и меня лихорадит

Трясёт! (Раз, два, три, четыре!)

Эта ночь пройдёт, и наверно

настанет утро

После самого тёмного времени

будет рассвет

Ты где-то есть, но мне кажется, кажется будто

Нет! (Раз, два, три, четыре!)

      Он открыл глаза и уставился в потолок. Не двигаясь и не моргая. Просто лежа и пытаясь понять, что именно его разбудило. Вокруг было тихо, слишком тихо для обычного дня. Без голосов родителей за стеной, без звуков с улицы, только редкий шум машин где-то вдалеке и собственное дыхание, которое почему-то казалось громче обычного. Илья медленно провел рукой по лицу, потянулся, перевернулся на спину и снова уставился вверх, пытаясь собрать все мысли вместе. Они расползались, цепляясь за все подряд: за тренировку, за школу, за ту самую неделю, которая почему-то не отпускала, хотя в ней вроде бы не произошло ничего такого, что нельзя было бы просто забыть. Он выдохнул и резко сел, как будто этим движением мог остановить поток размышлений.       Малинин спустил ноги с кровати, на секунду задержался, чувствуя холод пола, и только потом встал. Юноша сразу увидел свою комнату, которая за два года так и не стала ему родной. Она выглядела так же, как всегда. Немного неаккуратно и с разбросанными вещами, наушниками на столе, какими-то бумажками, которые он так и не разобрал, и телефоном, лежащим экраном вниз. Илья прошелся по комнате, еще раз потянулся, зевнул, но сон не возвращался. Он уже окончательно проснулся, просто не до конца понял зачем, потому что сегодня не было ни школы, ни обязательной тренировки с утра. И это странно выбивало из привычного ритма. Илья привык к тому, что день начинается с четкой цели, а сейчас этой цели не было, и от этого появлялось ощущение пустоты, которое он не любил.       Он подошёл к столу, взял телефон, перевернул его и экран загорелся. Как обычно на него вылилось огромное количество сообщений скучающих по нему друзей, у которых давно вечер за окном. Он коротко хмыкнул, бросил телефон обратно и прошел к окну. Отодвинул штору, посмотрел на улицу, где все было таким же серым и спокойным, как и у него внутри. И это почему-то раздражало. Илья немного потрепал прическу, вздохнул и снова отошел от окна, пытаясь занять себя хоть чем-то, но не знал чем.       Он сел, взял телефон, разблокировал, уже механически стал читать десятки сообщений от Эмбер и Алисы. От них он получил много совместных кружков, рассказ про смешную и неловкую ситуацию, связанную с Лью и еще всякое подобное. Дальше Малинин зашел почитать посты. Читал их долго, пока не поймал себя на том, что уже третий раз возвращается к одним и тем же постам. Он раздраженно выдохнул и отложил телефон, оперся локтями на колени и уставился в пол.       И в этот момент мысли снова вернулись к тому, к чему он не хотел возвращаться. К этой неделе. К этим странным, тянущимся паузам между ними. К взглядам, которые он сначала не замечал, а потом начал замечать слишком часто. К тому, как Пётр смотрел на него на тренировке, как будто не просто наблюдал, а что-то пытался понять. И это ощущение было знакомым, слишком знакомым. Оно напоминало ему о родителях, о тренерах, о людях, которые всегда ждали от него больше, чем он готов был дать в тот момент. И от этого внутри что-то сжималось.       Но одновременно было и другое ощущение. Менее понятное и вообще непривычное, которое он не мог нормально назвать. Потому что это не было ни злостью, ни раздражением, ни даже конкуренцией в чистом виде. Все эти эмоции, перечисленные до этого, были неотъемлемой частью их взаимоотношений, но теперь.. всего этого просто не было. Вместо этого было что-то ближе к интересу. К вниманию. К тому, что он сам иногда ловил себя на том, что смотрит в ответ. Сильно дольше, чем нужно, а потом резко отворачивается, как будто это что-то запрещенное.       Он тихо усмехнулся сам себе, провел рукой по затылку и поднялся, потому что сидеть и думать об этом становилось уже невозможно. Он снова взял телефон, открыл мессенджер, пролистал список чатов. Остановился на одном имени. Задержался на секунду. Потом пролистал дальше, как будто это ничего не значило. Хотя нет, теперь значило. Он не собирался писать, не собирался даже открывать этот диалог, но сам факт, что он на нем остановился, уже говорил больше, чем ему хотелось бы. Он понимал, что мог бы просто не думать об этом, как делал раньше. Мог бы загрузить себя чем угодно: тренировкой, видео, чем-то ещё. Но сегодня почему-то не получалось. Как будто этот день специально был сделан для того, чтобы он остался один на один со своими мыслями. Малинин не любил копаться в себе, не любил разбирать свои реакции и не любил признавать, что что-то его задевает. А сейчас это делать приходилось, если он хотел быть честным с самим собой.       Он снова вернулся в комнату, лег на кровать, уставился в потолок и на секунду закрыл глаза. Но вместо пустоты снова всплыл образ. Слишком четкий и недавний. Пётр, сидящий рядом, наклоняющийся чуть ближе, взгляд, который он тогда не оттолкнул сразу.       И от этого воспоминания Илья резко открыл глаза.       Он резко взял телефон, нашел чат с Алисой и написал ей, может ли она поговорить с ним часов в 5 по его времени. Через пару минут пришел ответ, что девушка с радостью готова разделить с Ильей время, а он в свою очередь запланировал прогуляться в своем районе и параллельно болтать с подругой.       Какова ирония, что Аделия и Пётр тоже запланировали прогулку в этом районе и так же в 17:00.