We can do this together.

–––

Никогда ему так не хотелось тишины, как в тот день. В большинстве своем, после уик-энда гонщики любили завалиться в клуб и пить до самого утра, что бы потом отсыпаться следующие сутки и продолжить расслабляться на собственных джетах по дороге домой. Так делали все, но не Оскар. Нет, разумеется, он любил проводить время с друзьями и коллегами, мог выпить с ними, отметить хорошую гонку в клубе, но не более. Его никогда не манила разгульная тусовачная жизнь. Почему-то, после гонок, не важно была ли она удачной или нет, он желал одного: покоя. Банально закрыться в отельном номере, вскрыть дорогое вино, и провести время с сами собой. После неудачной гонки в Остине Пиастри без лишних комментариев и разговоров захлопнул дверь в свой номер у всех перед носом и не желал никуда выходить. Это не было протестом или обидой, он просто хотел одиночества и спокойствия. Размеренности, может быть долгожданной тишины в голове, он сам не понимал за чем конкретно так отчаянно гонится каждый рэйс-уик-энд, но он это получал. Толстые стены люксового отеля и плотные блэк-аут шторы давали ощущение абсолютного покоя и единения с собственными мыслями. В это свободное время Оскар банально отсыпался, а потом давал волю размышлениям и раскладывал все мысли по полочкам, не давая никому вмешиваться в процесс восстановления эмоционального равновесия. Тот вечер не был исключением: уже как пару часов Оскар лежал на мягкой кинг-сайз кровати, утопая в пуховых подушках и шурша хрустящими наволочками, но сон никак не шел. Он был полностью спокоен, но огромное количество пустых мыслей не давали ему того самого ощущения долгожданной тишины. В попытках прервать мыслительный процесс и наконец-то уснуть, Оскар дополз до мини-бара и плеснул в стакан немного виски: он даже не посмотрел какой именно это был виски – ему нужен был лишь эффект. Рассчитывая на то, что алкоголь расслабить его тело, гонщик вернулся в кровать, но даже не успел опустить голову на подушку: послышался настойчивый стук в дверь. Сначала ему подумалось, что ему могло померещится, но за дверью был кто-то очень увереный в себе и твердый стук повторился снова. Пиастри тяжело вздохнул и с болью в сердце пошел в коридор. Он немного помялся у двери, мысленно прощаясь с надеждами о спокойном вечере. В дверь постучали ещё сильнее тремя короткими ударами костяшек и Оскар не выдержал такого упорства и резко дернул дверь, желая посмотреть в лицо, нарушавшему его относительный покой, гостю. На пороге он увидел Ландо. Брови Оскара медленно поползли вверх, отображая на лице все его удивление и он застыл на месте в дверном проеме. Ландо мялся перед ним, переступая с ноги на ногу, заламывал пальцы и смотрел так жалобно, что Оскар даже не смог предположить, что должно было произойти, чтоб Норрис пришел к нему…таким. – Привет, - неуверенно буркнул Ландо. Парень был одет в черные шорты и просто огромную темно-синюю худи. На голову был накинут капюшон, скрывая глаза Ландо практически все время, что он стоял перед Оскаром. Кудряшки спадали на лоб, делая вид гонщика ещё более юным и потерянным. Оскар увлекся рассматриванием гостя и отмер, только когда Ландо осторожно отпихнул его и стал просачиваться боком в его номер. – Э, пустишь меня? Пиастри медленно отошел в сторону, пропуская Ландо внутрь и захлопывая за ним дверь. Он проследил за ним взглядом до самой кровати, на край которой Норрис опустился с такой уверенностью, будто он всегда должен был там сидеть. – Что ты тут делаешь? - Оскар нахмурился и вновь вернулся к мини бару, что бы плеснуть себе ещё один стакан виски. Ландо с ещё большим упорством начал ковырять пальцы, опуская голову настолько, что капюшон спадал ему на глаза. – Я сбежал от папы. Не хотел оставаться с ним после.., - он замялся, не зная, как описать ситуацию, - после гонки. Оскар фыркнул и оперся бедрами о столешницу, складывая руки на груди и недоверчиво вглядываясь в сгорбленную фигуру Норриса. – А я тут при чем? – Ну..Мне больше не к кому пойти. Руки Ландо снова дернулись, как будто немного нервно, и он вдруг поднял глаза на Оскара и горько усмехнулся. – Это же просто смешно, - озвучил Оскар свои мысли, - душа компании, заводила всего пелотона не знает, к кому пойти, - он эмоционально взмахнул рукой и хлопнул ею себя по бедру. – Я не хотел оставаться с папой. А ты…я подумал, что ты не будешь против. Повисла тишина. Оскар подумал, что ему стоило уверено кивнуть и сказать что-то вроде «конечно, я не против», но что-то остановило его, и он так и стоял молча, разглядывая Норриса, ставшего непривычно маленьким в своей мешковатой одежде. Он заметил, что голос Ландо был каким-то надломленным и таким усталым, что Оскара начало это бесить. Он не планировал иметь у себя в номере подавленного напарника в свой традиционный «вечер покоя». И это как ни что другое выводило Пиастри из себя. – Я не собираюсь с тобой нянчиться, - хриплый, но твердый голос Оскара разрезал повисшую в комнате тишину и заставил Ландо напряженно сжать губы в тонкую линию. – Я не прошу тебя со мной нянчиться. – Тогда зачем ты пришел сюда? - прозвучало более раздраженно и резко, чем планировал Оскар. – Я здесь, потому что не хотел оставаться один, - с той же резкостью ответил Ландо. Оскар заметил с какой болью в глазах Норрис смотрит на него, как ломается его голос и дрожит тело, но отказывался развивать эту мысль предпочел проигнорировать все то, что видит. В конце-концов: это вообще не его дело, с чего бы ему лезть туда, куда не следует. – Я не собираюсь развлекать тебя только потому, что тебе стало скучно сидеть одному в номере. – Мне не нужно, что бы ты развлекал меня! - вскрикнул Ландо и дернул плечами, - я подумал, что с тобой будет спокойно, - вышло как то совсем уж жалко, и Ландо сам поморщился от отвращения к себе. Оскар устало помотал головой и со стуком поставил стакан на мраморную столешницу. Его действительно выводила из себя непосредственность и наивность Норриса, но до этого он не замечал, насколько это может быть раздражающим. – Ландо, я хочу отдохнуть! Не надо дергать меня по пустякам. – Больше не стану. – Я надеюсь. Голос Ландо потускнел и он громко шмыгнул носом, утирая его рукавом худи, натянутым по самые пальцы. Гонщик рвано выдохнул и сгорбился ещё сильнее, становясь похожим на неразличимый темный комок. – Хватит. Успокойся, - Пиастри бросил на кровать бутылку воды, но, не рассчитав силу, попал Ландо по бедру. Бутылка отскочила, а парень отдернул ногу и испуганно всхлипнул. Оскар не знал, как реагировать на такое нетипичное поведение напарника, но больше его заботило то, что он мог бы уже как 15 минут мирно спать в мягкой отельной кровати. Ландо потянулся за бутылкой на противоположный край кровати и сжал пластиковую крышечку, вскрывая воду. Оскар бездумно наблюдал за действиями Норриса, не зная, что ему вообще стоит сделать в такой ситуации. Ландо выглядел и правда потерянно и ему хотелось помочь, но с другой стороны, Пиастри не меньше хотелось спать. Размышляя о насущной проблеме, Оскар следил за незамысловатыми действиями Ландо, но тут его взгляд упал на ковер, прямо перед Норрисом. Он увидел странную темную каплю, упавшую с рукава напарника, пока он откручивал крышечку с бутылки. Он прищурился и, что бы подтвердить свою догадку, в несколько шагов оказался рядом с кроватью и всматривался в ковер. – Что это? - он тыкнул пальцем на темное пятнышко, совсем неприметно растекавшееся на сером ковре. Пятнышко крови. Теперь Оскар был уверен в этом, присмотревшись поближе. Норрис низко опустил голову и с ужасом уставился на ковер, натягивав рукава ещё сильнее, но упорно молчал. – Я спрашиваю, что это, Ландо? - Пиастри немного наклонился к нему, но услышал лишь тяжелое прерывистое дыхание. – Я…Оскар… Пиастри окончательно вышел из себя, присел на корточки перед Ландо и схватил его за запястье. Не грубо, но и не нежно, просто настолько сильно, что бы удержать его. Тот попытался выдернуть руку, но Оскар сжал её чуть сильнее, резко задирая рукав худи до локтя. Оскар сжал ткань в пальцах, будучи не в силах разжать их. Часто заморгал, открыл было рот, что бы что-то сказать, но буквально не смог выдавить из себя ни звука. Перед ним была располосованная рука Ландо, которую он порезал, видимо, бритвой? Оскар не силен в режущих предметах. Вокруг порезов, сделанных поперек предплечья, виднелись следы стертой крови, некоторые уже затянулись тонкой корочкой. Оскар растерял весь запал и в немом шоке приоткрыл рот. Из одного из самых глубоких порезов сочилась кровь и, до этого впитывающаяся в ткань худи, теперь стекала вниз по запястью Ландо и капает на ковер. Норрис предпринял ещё одну чисто символическую попытку выдернуть руку из крепкой хватки напарника, но тут же сдался и отвернулся, закрываясь капюшоном. – Ландо… - тихо позвал Оскар, - ты-ты что.. - он сглотнул и поднял взгляд на лицо Норриса, - зачем? – Я, ты знаешь, я не хотел, - всхлипнул Ландо ему в ответ, истерически улыбаясь, - правда. Оскар мгновенно разозлился снова, не услышав внятного ответа. Он повернул голову Ландо к себе за подбородок и резко выдохнул. – Зачем ты резал себя?! – Отпусти меня! Все…все не так плохо!… - Ландо замахал свободной рукой, пытаясь успокоить Пиастри. – Ты что, идиот? Ты вообще знаешь, что делаешь?! – Да, поверь, я знаю, что делаю!! Ты думаешь, это все потому что мне скучно? Потому что мне мало внимания? - кричал Ландо, уже не пытаясь сморгнуть выступившие слезы, - я не идиот! – Зачем?! – Какая тебя разница!.. – Господи Иисусе! - Оскар вскочил на ноги и пошёл в ванную на поиски аптечки. Пиастри без страха навести ужасный беспорядок в ванной комнате, нашел-таки отельную аптечку и быстро вернулся к Ландо. Тем временем Норрис сжался на краю кровати и смотрел на вытянутую над полом руку, с который методично капали маленькие капельки крови. Он прижал другую руку к лицу, утыкаясь носом в натянутый на ладонь рукав худи и им же заглушая собственные всхлипы, рвущиеся из груди. Он не обратил внимания на Оскара, присевшего перед ним на корточки с аптечкой в руках, и уронил голову на согнутую в локте свободную руку, не желая ловить на себе осуждающий взгляд напарника. Пиастри методично обрабатывал раны на руке, осторожно заматывал бинтами и завязывал аккуратные узелки на запястье. – Покажи другую, - Оскар медленно отпустил обработанную руку Норриса и потянулся за другой, - Лан, дай посмотрю. В ответ Ландо только надломленно всхлипнул и мотнул головой, тряся темными кудряшками. Оскар аккуратно потянул его за запястье, заставляя поднять голову от локтя. Ландо сдался и позволил австралийцу закатать рукав его худи и оценивающе пробежаться взглядом по уже достаточно старым царапинам. Он давно не резал правую руку, что бы дать время старым шрамам затянуться. Оскар, увидев что с правой рукой Ландо и сам хорошо справился, и кровь не идёт, отпустил его запястье, оставив висеть руку вдоль тела. – Тебе следует снять кофту, - тихо заметил Оскар, - у тебя рукав весь…испорчен. – Мне холодно, - так же тихо возразил Норрис Австралиец поднялся на ноги, дошёл до открытого чемодана и выудил из него свою бежевую толстовку. Он сел на кровать рядом с Ландо и протянул ему вещь. – Надень мою. Гонщик посмотрел сначала на толстовку, потом на самого Оскара, но вновь опустил глаза и еле заметно помотал головой. – Надень, говорю. Ноль реакции. Оскара начала выводить из себя неразговорчивость напарника, поэтому он решил взять дело в свои руки. Он осторожно и очень медленно протянул руки к молнии на худи Ландо и на мгновенье замер, что бы увидеть что парень не против. Оскар расстегнул молнию до конца, и с молчаливого согласия стянул с парня капюшон, являя свету его запутанные кудри. Со всей осторожностью, на которую был способен Пиастри, он вытащил руки Ландо из рукавов и наконец-то отбросил худи на ближайшее кресло. Не зная, как натянуть на дрожащего Ландо свою толстовку без молнии, Оскар покрутился вокруг него, но так и не нашел способа сделать это, не потревожив самого британца. – Э, Ландо. Можешь помочь мне, пожалуйста? Норрис поднял голову и часто заморгал, хлопая мокрыми ресницами. – Ты, э, не мог бы поднять руки? - Увидев недоумение в глазах Ландо, Оскар поспешил объяснить, - я помогу надеть толстовку. Она теплая. И с капюшоном. Прозвучало достаточно заманчиво, что бы Ландо кивнул и выполнил просьбу Оскара, позволяя ему натянуть на себя кофту. Пиастри аккуратно поправил рукава, одернул толстовку вниз на спине Ландо, и осторожно надел капюшон ему на голову. Всё, как он и хотел. В бежевой одежде Ландо смотрелся не так брошено и потеряно как полностью в черной, но он все еще кутался в толстовку, как в теплый плед, утыкаясь носом в широкий ворот и поминутно вытирая глаза рукавами. Оскар остался молча сидеть рядом на кровати, напряженно разглядывая сгорбленную спину Норриса. – Извини меня. Тихий и непривычно тусклый голос Ландо отразился эхом от пустых стен отельной спальни, заставляя Оскара тут же вскинуть на него недоумевающий взгляд. – …Вообще-то, тебе не за что извинятся. – Я доставляю тебе неудобства. Хотя должен был уйти после того, как ты не открыл мне дверь с первого раза, - Норрис хмыкнул и изобразил подобие улыбки. – Ничего страшного. Оскару показалось, что напряжение в комнате спало, да и Ландо перестал трястись так заметно, видимо согревшись в теплом худи Пиастри. Тишина стала комфортной, но все ещё чересчур пустой. Чувствовалась недосказанность и Оскару хотелось как-то показать, что ему не всё равно и он хочет поддержать напарника, но он банально не мог подобрать нужных слов. – В следующий раз, когда… - Оскар неопределенно пожал плечами, стараясь как можно более мягко сформулировать предложение, - ну, когда снова захочется…Эм, - он провёл рукой по лицу в попытках сосредоточится на сути своей мысли, - Блин, короче, вместо того, что бы причинять себе боль, лучше приходи ко мне за помощью. Раз тебе больше не к кому…Я не знаю, в чем причина, но…лучше приди и избей меня, чем…вот это. Оскар тяжело выдохнул и наконец расслабился. Он выдавил из себя всё, что мог, и теперь ему оставалось наблюдать за реакцией Ландо. Пиастри было не просто решать такие проблемы. Он не мог построить четкий план действий. Всё зависело от того, как Ландо воспримет его следующие слова, захочет ли он разговаривать сам, или, наоборот, будет кричать и злится на него. Оскара это одновременно пугало и выводило из себя, эта неопределенность. Но он прятал эти чувства глубоко в себе, концентрируясь на том, что сейчас Ландо нужен спокойный и сильный человек рядом. Норрис подтянул ноги к груди и, пока Оскар распинался перед ним, спрятал лицо в коленях, испытывая слишком много эмоций от одного сказанного предложения. Ландо показалось, что это прозвучало даже мило. Так заботливо, что теперь парень был уверен, что Оскару не всё равно, хоть ему и тяжело это показать в полной мере. Он тихо хихикнул в колени и потерся носом о них, укладываясь поудобнее – Чего ты смеешься? - буркнул Оскар, почти обиженно Ландо заулыбался шире и, наконец, поднял голову и посмотрел на Пиастри. – Просто. Ты очень добрый. – О. Оскар хмыкнул и уперся локтями в колени, что бы заглянуть в глаза Норрису. – Если это заставляет тебя перестать плакать, то ладно. Может, я и добрый. Атмосфера в комнате вдруг стала такой домашней и уютной, комфортно тихой, что Оскар позволил себе усесться подальше на кровати и расслабить плечи, которые, оказывается, все это время были напряжены. Ещё раз окинув взглядом Ландо, Оскар подумал, что ему тоже может быть неудобно так долго сидеть на краю кровати, да ещё и с перманентно сгорбленной спиной. Пиастри тронул Ландо за плечо, одними кончиками пальцев, что бы привлечь к себе внимание, и дополз до изголовья кровати, усаживаясь между мягкими подушками. Он похлопал по одеялу рядом с собой, приглашая Ландо присоединиться. Норрис немного колебался, но когда Оскар заманчиво откинул краешек одеяла, тут же скинул обувь и переместился к изголовью кровати. Парни всё ещё сидели достаточно далеко друг от друга, касаясь только кончиками мизинцев, лежащими на простыне. Оскар осторожно потянул Ландо поближе к себе, просунув руку ему под спину. Он не смотрел на напарника: его взгляд был направлен ровно вперед, но Пиастри нежно улыбнулся, услышав как Ландо недовольно забурчал и зашуршал простынями, передвигаясь поближе к нему. Ландо сжался в комочек, боясь занимать много места, и, такое ощущение, не дышал. Оскар укрыл их обоих одеялом, накидывая его на Ландо по самые плечи и подтыкая со спины. В нем проснулась нежность, которая практически отсутствовала в его жизни, но при виде такого потерянного и нуждающегося в заботе Ландо, он не смог сдержать порыв любви к нему. Если бы 15 минут назад ему сказали, что он сам затащит Ландо под одеяло, наденет на него свою толстовку и будет бороться с желанием крепко обнять его, Пиастри бы покрутил пальцем у виска и разозлился бы ещё сильнее. Это же бред! Ему так хотелось одиночества, тишины, и глубокого сна в своем пустом отельном номере. А теперь…Он укутывал Ландо в одеяло со всей присущей ему нежностью и мягко улыбался, будто перед ним сидел самый настоящий ангел, а не уставший парень с заплаканными глазами и изрезанными руками. Норрис с удивлением наблюдал за действиями Оскара, всё больше расслабляясь в окружении его заботы. – Всё, расслабься. Всё будет хорошо, ладно? - бормотал австралиец, продолжая устраивать Норриса в подушках и коконе из одеяла. – Оск… - парень удивленно улыбался, прикрывая лицо одной ладонью, запутанной в рукаве толстовки. – Ты же знаешь, всё это поправимо. Тебе нужно отдохнуть, - Оскар ворковал нам ним, просовывая руку Ландо за шею, что бы обнять. Он полностью игнорировал удивление Норриса, его широко раскрытые глаза и, расцветающую на искусанных губах улыбку, будучи увлеченным созданием комфортной и уютной обстановки. – Оск, - повторил Ландо и засмеялся, самостоятельно натягивая одеяло по самые уши и чуть тыкая Оскара в бок, что бы тот наконец уселся и перестал крутится над ним. – Ну не тыкай меня! - хихикнул австралиец и скорчил сердитую мордашку. Ещё немого покрутившись, парни наконец уселись в мягких подушках. Оскар осторожно приобнимал Ландо за плечи, но не притягивал к себе, не заставлял быть ближе. На телевизоре, который Оскар включил только ради фона, шел какой-то сопливый фильм на минимальной громкости. Какое-то время Пиастри наблюдал за происходящим на экране, желая сохранить уютную и спокойную атмосферу для напарника. Но Ландо был безразличен к телевизору и тому фоновому шуму, что он создавал, не давая погружаться в собственные мысли. Он смотрел куда-то мимо, буравя взглядом зашторенное окно и жевал губы. Оскар невольно начал обдумывать всё случившееся, и понял, что на самом деле, всё что происходит с Ландо - страшно. Он не мог себе представить, в каком отчаянии надо быть, что бы начать резать себя. Оскар начал винить себя в том, что не заметил раньше. Что не разглядел всю ту боль в самом начале. Те шрамы на правой руке - они ведь уже не новые. А Оскар увидел, насколько всё плохо только сейчас. И то, только по тому, что увидел порезы. А если бы Ландо не пришел к нему сегодня? Если бы он не показал шрамы? Оскар так и думал бы, что всё в порядке. Всё таки, Ландо умел мастерски прятать настоящие эмоции глубоко внутри, раз даже Пиастри, который проводил с ним как минимум всё своё рабочее время, не заметил, что что-то не так. Ему ведь действительно нужна помощь. Только, почему-то, никого не интересовали его проблемы. Или все попросту их игнорировали? Оскар не догадывался, сколько людей знали о шрамах, и знали ли вообще. Вдруг он первый, кто узнал? Тогда ситуация приобретает ещё более мрачные краски: Ландо даже не планировал обращаться за помощью, прятал всё в себе. Вдруг Оскару стало жутко. Он же мог так и не узнать, если бы не эта нелепая случайность. Он мог никогда не заметить, что Ландо не справляется, не помочь ему, хотя был рядом. Он мог потерять Ландо. Боги, эта мысль вгоняла в необъяснимую панику, вызывала самый настоящий животный страх. Оскар почувствовал себя так мерзко: он близкий друг Норриса, он проводит с ним большую половину своей жизни ежедневно, но он не заметил. Отвращение к самому себе и всепоглощающее чувство вины захватило Оскара, и ему захотелось хорошенько встрясти Норриса и понять, как он пришел к таким страшным вещам. Прерывисто выдыхая, Пиастри повернулся к Ландо, закусив губу, и, немного поколебавшись, резко притянул его к себе и крепко обнял. Норрис ойкнул от неожиданности и взмахнул руками, тут же цепляясь за спину Оскара, что бы удержать равновесие. Одна рука обхватила парня за спину, а другая легла на плечи, обхватывая ладонью кудрявый затылок. Подушки смягчили резкость движений Оскара и позволили ему облокотится плечом об изголовье кровати, прижимая Ландо к своей груди. – Оска?… - приглушенно позвал Норрис, приподнимая голову от плеча напарника. Пиастри не ответил и только вскинул голову к потолку, сжимая Ландо в своих руках ещё крепче, не позволяя ему и двинутся лишний раз. Вокруг его спины тут же обвились нежные руки Ландо, который уложил голову где-то между шеей и плечом Оскара и вслушивался в его дыхание, пытаясь понять, что происходит с гонщиком. Норрис тихонько лежал и шумно сопел из-за заложенного носа, замечая, что Оскар все сильнее стискивает его в объятиях. Когда это стало совсем невыносимо, британец прочистил горло, сдавленно покашливая, привлекая внимание напарника, который уже видимо был где-то не здесь. – М, прости. Пиастри ослабил хватку и начал ласково поглаживать спину Ландо, уткнувшись носом в его растрепанные волосы. Тревожные мысли захватывали парня с головой, заставляли сердце болезненно сжиматься в страхе за благосостояние Ландо. Они ведь достаточно близки, что бы переживать друг за друга? Вихрь мыслей кружился в голове, не позволяя сконцентрироваться хотя бы на одной из них. – Тебе не стоит так переживать за меня, знаешь… - пробормотал Норрис, нащупывая границы тревожных мыслей Оскара, - это же я виноват… Австралиец вновь сжал его крепче, будто пытаясь слиться с ним в единое целое и тяжело вздохнул, закрывая глаза. – Не делай так больше, Лан… - прозвучало неожиданно тихо и отчаянно, чего Ландо не мог ожидать от парня, который 20 минут назад ссорился с ним, используя свой самый уверенный и твердый тон, - никогда… – О, я…знаешь, я правда не хочу это повторять, я просто…не знаю, вдруг у меня не получится или.. - Ландо сбивчиво пытался объяснить напарнику свою мысль, но вдруг почувствовал как спина Оскара дрожит под его ладонями и услышал его шумное дыхание к своих волосах, - эм, Оскар? Парень ничего не ответил и лишь прижался щекой к виску Норриса, прерывисто выдохнув через рот. – Ну, приятель, - Ландо поднял руки со поясницы к плечам Оскара, запуская одну руку в его светлые, восхитительно мягкие волосы, и продолжил ласковым голосом, - ты чего? - он и не знал, что способен на эмпатию после срыва, который произошел меньше двух часов назад. Да, Ландо недооценивал свои способности. – Ландо, - голос Оскара, наполненный животным ужасом, прошелестел на грани шепота, - прости, что я не заметил раньше. Прости меня. Норрис замер, пытаясь проглотить ком в горле, мешающий дышать, и до крови прикусил губу, чувствуя что Оскар попал по самому больному. Пиастри отчаянно цеплялся за худи Ландо на лопатках, пряча лицо у него на плече и еле слышно всхлипывая. Глаза предательский защипало от накативших слез, которые Ландо попытался незаметно утереть рукавом. Он прижал Оскара к себе за спину в ответ, игнорируя боль от новых ран на запястье. Объятия стали похожи не на жест заботы, а на жалкую попытку справится со всеми тяжестями жизни и сбежать от внешнего мира и своих собственных мыслей с помощью теплого тела в своих руках. Пиастри постарался взять себя в руки, сморгнул остатки слёз, выровнял дыхание и наконец сосредоточился на дрожащем теле Ландо, отчаянно прижимающимся к нему. Оскар вообще не планировал давать волю эмоциям, увидев в каком состоянии к нему пришел Ландо. Он не хотел нагружать его ещё и своими переживаниями. Но Норрис не смог остановить опасный водоворот мыслей вовремя и уже был не в силах бороться с тревогой и усталостью. Он буквально упал в объятия Оскара и с каждой минутой слёзы скатывались со щек все быстрее и быстрее. Горомкое прерывистое дыхание превратилось в надломленные всхлипы. Пиастри вытер лицо кончиком одеяла и попытался немного отстранить от себя Ландо, что бы посмотреть на него. Норрис не дался: он крепко вцепился в плечи Оскара и обвил руками его за шею. Через пару минут крепких объятий, когда Оскар уже устал укачивать его в своих руках и безостановочно шептал всякий успокаивающий бред, Норрис начал сползать вниз на подушки, не в силах удерживаться в вертикальном положении, даже лежа у Оскара на плече. Подушки за его спинной зашуршали и Ландо вздрогнул от неожиданности и вжался в грудь Пиастри с ещё большей силой, цепляясь пальцами на ворот футболки. Оскар одной рукой попытался поправить подушки и одеяло и аккуратно потянул Ландо вниз за талию, заставляя его лечь к себе на грудь. – Всё-всё, т-ш-ш-ш, просто ляжем, ладно? - Пиастри обеспокоенным и нежным взглядом поймал глаза Ландо и постарался улыбнутся, - давай, иди сюда. Норрису особое приглашение не требуется: как только Оскар устроил ему теплое гнёздышко из подушек и откинул одеяло сильнее, приглашая лечь рядом, парень тут же свернулся калачиком под его боком и уложил голову австралийцу на грудь, вновь вцепляясь в ткань хлопковой футболки. Тихо роняя слёзы на грудь Оскара, Ландо чувствовал как болезненно сжимается сердце, то ли от ужасных мыслей и бесконечных переживаний, то ли от щемящей нежности и, не помещающейся в груди, благодарности Оскару. За окном стучал дождь, успокаивая неровным ритмом ударов капель о стекло, тихое дыхание Оскара и его мерное сердцебиение прямо под ухом убаюкивали Норриса, и он не заметил, как начал жмурится от света торшера всё чаще, и в итоге задремал. Пиастри, услышав тихое сопение, укрыл Ландо одеялом почти по самую макушку, оставляя видным только кончик носа. Он выглядел…мило. И забавно. Оскар нахмурился от такой мысли, промелькнувшей на периферии сознания, начал разглядывать вихрастую макушку и тонкие подрагивающие пальцы Норриса. Ему и правда нравилось заботится о Ландо, хотя он никогда бы не сказал, что это просто. Да буквально сегодня вечером, Оскар был готов физически выставить Норриса из своего номера! Он чувствовал, что может помочь Ландо, а тот в этом действительно нуждается. Он не бросит друга в такой не легкой ситуации. Оскар начал засыпать, перебирая и упорядочивая мысли в голове, но не прекращал поглаживать Ландо по спине, поминутно поглядывая на него, убеждаясь что тот мирно спит, а не тихонько плачет и занимается самобичеванием. Пиастри уже сам уснул, когда почувствовал железную хватку Ландо на собственном предплечье. Он приоткрыл глаза и, щурясь от света торшера, быстро оглядел спящего Норриса. Тот хмурился и сжимал губы в тонкую линию даже во сне, дрожащими пальцами со всей силой сжимал руку Оскара. Ровное сопение вновь превратилось в испуганные всхлипы, а Пиастри не мог сообразить спросонья как освободить несчастную конечность от мертвой хватки Ландо. – Лан… Прошептал Оскар, пытаясь растрясти парня. Тот начал дрожать и бормотать что-то совсем неразборчиво, вцепляясь в Оскара, кажется, не совсем осознанно. Оскару подумалось, что Норрису может снится кошмар, или что-то вроде неприятных воспоминаний, и тут же начал пытаться разбудить его. – Тише, тише, Ландо, проснись.. Парень протяжно проскулил и вжался в Оскара так, что тому стало трудно дышать. Немного поразмыслив и окончательно проснувшись, Пиастри попытался привстать, надеясь что это разбудит Ландо и осторожно взял его за предплечья, что бы тот не упал. Вдруг, Оскар почувствовал влажную ткань под правой рукой. Сердце глухо упало в груди, парень тут же откинул одеяло и неосознанно резко дернул руку Ландо ближе к свету. Норрис особенно громко вскрикнул от боли и распахнул глаза, громко втягивая воздух. – Оск, - прохрипел Ландо, но Пиастри не отреагировал. Австралиец с ужасом уставился на окровавленный рукав Норриса. Снова кровь. Захлестнула волна паники и Оскар почувствовал дежавю. Только в этот раз он был напуган всерьез. В первый раз он был слишком шокирован, что бы разбираться, что он там чувствует, а сейчас, после того, как Ландо проспал у него на груди больше двух часов и прижимался так доверчиво, Пиастри просто не мог не испугаться. Он быстро но аккуратно закатал рукав худи Норриса, даже не думая, что, вообще-то, это его кофта испорчена. Сейчас не до этого. Ландо округлил глаза и задышал чаще, не пытаясь унять дрожь в теле. – Оскар… Всепоглощающий страх овладел Ландо, он буквально оцепенел и не мог заставить себя даже повернуть голову к Пиастри. Оскар не долго рассматривал пропитанный кровью бинт на левой руке британца, будто собираясь с мыслями. Резко, лицо Оскара приобрело беспристрастное выражение, он нашел руками талию Ландо и передвинул его к подушкам, будто бы это было самым легким, что он делал. Молча и быстро и сходил за аптечкой в ванную и, вернувшись, включил свет и расстелил под рукой Ландо отельное полотенце, что бы не запачкать постельное белье. Австралиец спокойно развязал бинт и свернул его в окровавленный комок, но когда вернул взгляд на кровоточащие порезы резко потерял всю собранность. – Твою ж мать, Ландо… Он постарался успокоить вновь сбившееся дыхание, прикрыл глаза и тяжело сглотнул. Услышав, как уже без слез всхлипывает Норрис, Оскар положил руку на его бедро и немного сжал его, показывая что он рядом. – Я попробую…остановит кровь. Зашуршали ватные тампоны и перекись, Оскар методично обрабатывал каждую рану, поминутно напоминая Ландо дышать. – Я тут, я всё сделаю. – Скоро всё пройдет. Ты мне веришь, детка? – Тише, дыши. Вдох…и выдох. Вот так, умница. – Ты очень хорошо справляешься. – Не надо, не смотрю сюда, закрой глазки. – Мы справимся, да, милый? Ландо отвернулся в сторону, чувствуя отвращение к самому себе, к своим порезам. Он слушал голос Оскара, почти без слов просил поговорить с ним ещё и делал всё, о чем его просили. Перебинтовывая руку Ландо, Оскар выдохнул и завязал тугой бантик. Он наконец разогнулся и взглянул на Ландо: тот сидел, отвернувшись и зажмурившись, прикусывал губу и тяжело дышал. – Эй, посмотри на меня. Ландо послушно повернулся и посмотрел на Пиастри исподлобья. – Если кровь не остановится через 15 минут, то придётся обратится к врачу. Кровотечение надо остановить. - Оскар говорил твердо и уверенно, и Ландо верил каждому ему слову, чувствуя, насколько ответственно и серьезно Пиастри относится к его проблеме. – Мг, хорошо.. Норрис снова опустил глаза, но тут же распахнул их и приоткрыл рот. Оскар наклонился и нежно, почти невесомо, дотронулся губами до перебинтованной руки ласковым поцелуем. На секунду он остановился, что бы посмотреть на реакцию Ландо и снова опустил голову и невесомо обхватил предплечье парня тонкими пальцами, дотрагиваясь губами рядом с узелком бинта. Чувство безграничной нежности охватило Ландо и его сердце пропустило удар. Он наблюдал за движениями Оскара с широко распахнутыми глазами и прикусывал губу, что бы не улыбаться во весь рот. Мягкие сухие губы прошлись по предплечью и добрались до ладони. Ландо трепетно вздохнул когда Оскар коснулся горячими губами голой кожи и прикрыл улыбку свободной рукой. – Всё будет хорошо. Мягко, на грани шепота проговорил Пиастри и поцеловал кончик указательного пальца Ландо. Норрис пискнул от переполняющих эмоций и прикусил костяшку пальцев. – Ты самый лучший. Оскар целует кончик среднего пальца и поглаживает бедро Ландо – Самый сильный. Безымянный палец. – Самый любимый. Губы Оскара задерживаются подольше на подрагивающем мизинце и он медленно перехватывает руку Ландо и берет его за пальцы, что бы дотянутся до костяшек. – Я должен был сказать тебе это раньше. Целомудренный и нежный поцелуй пришелся прямо в середину тыльной стороны ладони, отчего щеки Норриса заалели и он почувствовал себя самой уязвимой и хрупкой вазой в руках австралийца. Голос Оскара сорвался на шепот, как будто он хотел добавить что то, но не стал. Ландо замер, но всё ещё улыбался как полный дурак. – Ты знаешь, - австралиец замешкался и оторвался от пальцев Ландо, – я хотел поддержать тебя, хотел предложить помощь. Но боялся что ты не захочешь меня рядом…как, ну, хорошего друга. Я думал, я кажусь тебе не интересным, вот и не лез, хотя очень хотел…э, быть рядом. Я, эм…Ладно, не парься. Ладонь Норриса напрягалась в руках Оскара и он непонятливо нахмурил брови. – Если бы я знал сегодня вечером, что случилось..я бы не был так груб. Я пытался оттолкнуть тебя, потому что хотел быть ближе, – Пиастри поджал губы и сгорбил плечи, отводя взгляд, – я никогда не хотел тебя обидеть..просто боятся подпускать тебя ближе, что бы потом не было больно, если я тебе надоем или не подойду, эм, в качестве близкого друга. Ландо зачарованно вслушивался в каждое слово, и его брови надламливались всё жалостливее и жалостливее от услышанного. – Но ты не переживай, всё ведь хорошо? Я, в любом случае, помогу тебе. Ты мне ничем не обязан. От столь честного и искреннего признания защемило где-то в груди, а пальцы сами сжали ладонь Оскара. Австралиец тем временем выпрямился и вновь показал усталую и оттого мягкую улыбку и тряхнул светлыми волосами. Оскар слегка расстроенно выдохнул и опустил глаза, испугавшись, что Ландо не понравятся его рассуждения об их «хорошей дружбе». Вдруг, он вообще не хочет быть с ним рядом, а этот случай - исключение? Вдруг, Ландо просто добр с ним и не хочет его огорчать? Глядя на уставшего, мягко улыбающегося Ландо, Пиастри не смог заставить себя думать ещё о чем то, кроме безграничной нежности. Все страшные мысли ушли на второй план, его мир сузился до теплой ладони Норриса к его руках и его ангельски-добрых глазах. Уже двумя руками поглаживая ладонь Норриса, Оскар просто наслаждался тишиной и уютом, старательно отгоняя светлые мысли о замене испачканной кофты или стакане воды на кухне для Ландо, желая растянуть этот момент как можно дольше. Всё таки улыбаясь в ответ, Норрис опустил взгляд на их сцепленные ладони и на мгновенье прикрыл глаза от удовольствия. Ощущая эти теплые прикосновения и думая о нежных глазах Оскара, боль в руке отступала и ком в горле волшебным образом исчезал. – Нет, Оск, я хочу тебя рядом, – немного поколебавшись ответил Ландо, – ты мой друг. И, кажется, один из самый близких.. – Правда? - удивленно хихикнул Оскар. – Ну, после всего этого…теперь уж точно ближе некуда, знаешь. Парни тихо рассмеялись, устало, почти что сломлено, но с бесконечной теплотой и радостью в душе. – Так ты…Лан, если ты захочешь поговорить об этом, то я всегда рядом. Ты можешь попросить у меня помощи. Ты же знаешь это, так? – Мг, конечно. Ты всегда рядом, липучка, – протянул Ландо, многозначительно кивая на их всё ещё сцепленные руки. – Да, а кто всё ещё сидит в моей кофте? - легко парировал Оскар, но тут же нахмурился, – кстати ее стоит снять. Я дам тебе другую. Пиастри подорвался с кровати и начал рыться в чемодане, в поисках ещё одной худи. – Эй, не стоит, я и так испортил одну..я не хочу оставлять тебя без вещей. – А, ничего страшного, - легко отмахнулся Оскар, - я отнесу твою и мою кофту в прачечную. К утру, надеюсь, отстирают…Кстати, который час? – М, пол четвертого утра, - Ландо перегнулся через всю кровать что бы разглядеть часы на тумбочке Оскара и, увидев время, ужаснулся, - Господи, Оскар, пол четвертого утра!! Мне так жаль, я не хотел стеснять тебя так надолго, ты должен был отдыхать, а тут я, у тебя же вылет в…? А во сколько ты улетаешь? Блин, ну я и маппет! Прости, прости- Пиастри поморщился от громкий возгласов Ландо и поспешил остановить поток бессвязных извинений. Он взял британца за плечи и придвинулся ближе, мягко зовя его по имени. – Лан, Ландо, прекрати, – Оскар положил ладони на щеки парня, поворачивая его голову, – всё в порядке. Я…я подумал, что могу перенести рейс. Я хочу убедится, что ты в норме, прежде чем улететь домой. – Домой? Ты полетишь в Австралию? – Мг, но моя семья занята в этот раз. Вряд ли мы увидимся…Я просто поеду к себе домой, на побережье…знаешь, там очень спокойно. – О, это…здорово. – Да. А ты куда поедешь? – Я, э…вообще не знаю. Я не думал об этом, но я не хочу оставаться здесь. И не хочу домой, там я точно не отдохну. Тем более…ну, не хочу что бы кто видел… – Норрис замялся и дернул руками, пытаясь спрятать их. – О, - Пиастри поджал губы и кивнул, - понимаю. Молчание затянулось и Ландо поежился от давящей тишины. – Так, снимай-ка кофту. Оскар вновь вернулся к чемодану и выудил оттуда зеленое худи с маленьким собственным логотипом на спине. Совсем незаметным, настолько, что при желании его можно было скрыть под капюшоном. Оскар не придал этому значения и протянул Ландо кофту. Норрис тем временем боролся с рукавами испорченной худи, изгибаясь в разные стороны, лишь бы не поднимать перебинтованную руку. Понаблюдав за этим цирком ещё с минуту, Оскар не выдержал и стащил с Ландо рукава худи и надел на него новую. Норрис лишь смущенно улыбнулся и тихо поблагодарил парня. Оскар подхватил зипку Ландо с кресла, куда самостоятельно её закинул, не заботясь о светлой обивке мебели. – Я сейчас вернусь, до прачечной и обратно. Ложись спать, хорошо? – Пиастри вскинул голову и не сводил взгляд с Ландо, пока он не кивнул и начал укладываться на кровати. Как только за Оскаром захлопнулась дверь, Ландо тяжело вздохнул и натянул на ладони рукава худи, слишком широкой для него. Судорожно выдохнув, парень оглядел номер и укутался в одеяло. В голове роились совершенно разные мысли, начиная с затихающей боли в руке, до вопросов о том, почему поцелуи Оскара ощущались так приятно и успокаивающе. Проведя на кровати ещё несколько минут, Ландо больше не смог сидеть в гробовой тишине и встал на холодный пол, направляясь к столешнице на кухне. Парень задержался у окна, рассматривая ночной Остин, который, кстати говоря, совершенно не привлекал Ландо, и двинулся к кухонному островку, цепляясь взглядом на графин, полный холодной воды. Норрис огляделся в поисках стакана и схватил первый попавшийся, резной, видимо, не дешевый, но как же было плевать. Налил почти до верху и припал губами к холодной влаге, с наслаждением прикрывая глаза. Опустошив стакан, Ландо покрутил его в руках, рассматривая блики от торшера и вновь вспоминая о событиях уже вчерашнего дня. Перед гонкой он не спал. Нет, он пытался, конечно пытался. Пролежал в кровати почти пол ночи, но не выдержал напор едких мыслей и вышел на улицу, бродя вдоль набережной, слоняясь по миловидным улочкам, но не вызывавшим чувства даже близкого к чувству комфорта. По какой-то причине Ландо невзлюбил гонки в Америке. И не только из за дурацких трасс и спринта. В таких городках, как Остин, было очень много скромных тихих улиц и скверов, куча лавочек с традиционными сувенирами, похожих друг на друга кафе. Норрису не нравилась эта вязкая, чужеродная тишина, липнущая к коже. Люди пытались казаться дружелюбными, но Ландо даже не мог себе представить, что бы они все по-настоящему были такими вежливыми и услужливыми. Здесь всё как будто было ненастоящим. Эти картонные декорации, кирпичные стены, пафосные ковбойские шляпы в лавках, запах жары и древесины. Норриса тошнило от этого. Это место вызывало у него приступы дереализации, по другому и не скажешь. Той ночью всё казалось ещё более ненастоящим. Блики на воде ослепляли. Молчаливый город, почти не освещенный фонарями, давил своей гостеприимностью и резкостью. В итоге, и на улице Ландо не смог спастись от разъедающих его изнутри мыслей и он вернулся в отель под утро. Он постарался заглушить внутренний голос, зайдя в соцсети, но сделал только хуже. Ландо наткнулся на пост о прошлой гонке. Палец сам потянулся открыть комментарии, хотя парень знал, что это плохая идея. «Кто его в ф1 взял» «Сколько за место в Макларен заплатил?» «Боже, уберите его с решетки» «Клоун» Начитавшись подобных комментариев, к которым Ландо уже, в принципе, привык, он пошел дальше. Листая ленту в твиттере, ему попался пост ещё с Сингапура. Вот там то он и застрял на всю оставшуюся ночь. «Надеюсь в следующий раз ты разобьешься, урод.» «Почему он всё ещё в команде?» «Молимся, что бы его вынесли на следующем гп» «И как тебя такого мама родила» «Цирк уродов» Ландо проплакал до утра. Откатав гонку, он тут же отправился в номер, по пути столкнувшись с агрессивной компанией пьяных парней с папиными карточками, иначе Ландо не мог себе объяснить, как они попали на парковку элитного отеля. Немного потолкавшись, они отстали от Норриса, но это было самой последней каплей его терпения. Добравшись до номера буквально бегом, Ландо полез в мини-бар и напился в хлам, окончательно лишив себя призрачной возможности успокоится. Руки тогда сами потянулись к лезвию бритвы. Ландо не мог думать ни о чем другом, кроме как о своей никчемности. Он глотал соленые слезы, наблюдая как капли крови сочатся из ран, капают на пол, смешиваются со слезами на белом кафеле. Норрис тогда даже не подумал о том, что раны стоит перевязать или хотя бы обработать. Он был так увлечен самокопанием, что не заметил как прошло время и пропустил четыре звонка от отца. Норрис отписался о плохом самочувствии, вытер слёзы, постоял на балконе на свежем воздухе, умылся. Тошнотворные мысли поедали его изнутри, разливались по телу, оседали глубоко в сердце, отдавая тяжестью и жжением в грудь. Ландо пробовал включать музыку в наушниках, постоять на балконе в попытках растворится в городском шуме, даже говорил сам с собой. Ничего не помогало. Он никак не мог добиться хотя бы относительной тишины в голове, назойливый шепот где то глубоко в черепной коробке не давал даже посидеть на месте больше пары минут, не говоря о сне. Ноги сами понесли Ландо к номеру Оскара, но он понял, насколько его идея плоха, только когда тот открыл дверь. Он не хотел тревожить Оскара, нет, но почему то Ландо думалось, что напарник должен был обрадоваться ему. Даже в таком скверном расположении духа. Но, оказавшись в номере Пиастри, Ландо понял, что тот явно не в настроении. Да, он ведь действительно побеспокоил его в не рабочее время, после тяжелой гонки. Конечно, Оскар хотел по-человечески отдохнуть, отоспаться, без посторонних глаз. А Ландо снова мешает ему. Спустя время Норрис понял, что плакал весь вечер у Оскара на плече не только потому, что ему страшно и больно, но и от стыда и отвращения к самому себе. Он создает слишком много неудобств всем окружающим. Он не должен был впутывать Оскара в свои проблемы. Господи, какой же он идиот! И эгоист. И, возможно, истеричка. Ландо сам уже не знал, как себя назвать, но все слова, приходящие ему в голову, настолько сильно разрушали его, что Норрис даже не замечал, как на глазах выступают слёзы и тело начинает дрожать. Наверняка тоже от ненависти и отвращения. С каждой минутой одиночества Ландо всё больше убеждался, что физически не может находится один. Ему нужен кто-то, кто сможет выдернуть его с собственных же мыслей. Кто сможет успокоить его, кому Ландо доверяет больше, чем самому себе. Человек, который примет его, поддержит, не будет стыдить его за его же мысли и чувства. При перечислении подобных критериев на ум Ландо приходит только одно имя. Оскар. Конечно, а кто ж ещё? До этого, Ландо вообще не задумывался о таких вещах. Не думал о том, кого хочет рядом, кто его окружает. В этот миг, пока Ландо стоял с пустым стаканом в руках, привалившись к столешнице, единственная четкая мысль вспыхнула в его голове и заискрилась в сердце так назойливо и ярко, что он не мог ее игнорировать. Ему нужен Оскар. Нет, даже не так. Он нуждается в Оскаре. Потому что он единственный, кто в силах спасти Ландо от самого себя. Тихонько хлопнула входная дверь и в комнату, погруженную в полумрак, вплыл Оскар, думая что Ландо спит. Но тот, увидев австралийца, громко поставил стакан на мраморную столешницу, выдохнул и вдруг уверенно зашагал к Оскару через всю комнату. Пиастри застыл, не зная в чём дело и попытался спросить у Ландо что происходит, но не успел. Или не смог. Ландо преодолел расстояние между ними за считанные секунды и остановится вплотную к Пиастри. Он шумно выдохнул, снова потянул себя за рукава и поднял голову, взмахнув кудряшками. – Оскар, – серьезным тоном позвал его Норрис, – я…я подумал. И понял, что…ээ…хочу, что бы ты был рядом. В смысле, ты…ты даже не представляешь, как хорошо помог мне. И ты первый, кто справился с моей тупой башкой. Успокоил меня. Короче, – Ландо неловко замялся, – я, знаешь, хочу сказать тебе большое спасибо. За..за то, что ты такой. За то, что могу тебе доверять. За то, что ты так добр ко мне. Я…м, Оск, я хочу чтоб ты остался. Не уходи. Ландо облегченно выдохнул и робко поднял глаза на Пиастри, который стоял в немом шоке и даже приоткрыл рот. С минуту он собирался с мыслями, перебирал между пальцами подол футболки, пригладил волосы. Сообразил, что Ландо ждёт какого-то ответа. Облизнул губы и прикрыл глаза. – Чёрт, Лан…ты, ты и вправду так считаешь? – Пиастри удивленно усмехнулся, – мне очень…эм, приятно это знать. И я тоже рад твоей компании. Ты, типа, нравишься мне. В смысле, до тебя у меня не было настолько близких друзей, знаешь? И, дело не в том, что я добрый и справляюсь с твоей… – Оскар запнулся, стараясь придумать аналог фразе «тупая башка», – с тобой. Мне просто очень нравится проводить с тобой время, я хочу быть тебе хорошим другом. Тебе не стоит так загоняться, знаешь, если тебе нужна поддержка или помощь, ты всегда можешь прийти ко мне. Я ведь знаю подход к тебе. Ландо зачарованно поморгал и немного улыбнулся, опуская голову. Было чертовски приятно слышать такие слова от Оскара. Вдруг Ландо захотелось обнять его как можно крепче и никогда не отпускать. Минуту назад он стоял в панике в пустой кухне, еле сдерживая слёзы, но стоило Оскару войти в комнату, и вот Ландо уже улыбается, спокойно говорит о своих чувствах, в которых даже сам себе не мог признаться. – Я…Хах, Оска, – Норрис захихикал и бросил все попытки выразить всю любовь и благодарность простыми словами, – ты просто чудо, – он мягко улыбнулся и посмотрел на Пиастри самыми ласковыми глазами. – Пф, - Оскар фыркнул и потянул Ландо к себе за плечи, мягко обнимая, – это ты чудо. Норрис вжался лицом в шею напарника и ущипнул за бок. Оскар вздрогнул, на что Ландо довольно захихикал и обнял крепче. – Ауч!! Лан! – негромко вскрикнул Пиастри и сжал его в объятиях посильнее, – не чудо, а полноценное чудовище… – Но ты меня любишь, – уже немного сонно протянул Ландо. – Естественно. Через пару минут Оскар разорвал объятия и потянул Ландо на кровать. Уложив его, проверив не идёт ли кровь из под бинта, Пиастри лёг рядом и откинул руку, приглашая Ландо лечь на неё. Норрису второе приглашения не нужно: он сразу же сворачивается калачиком у Оскара под боком, укладывая голову ему на плечо и цепляясь рукой за футболку на его груди. – Если что, разбуди меня, хорошо? – тихонько попросил Оскар, чувствуя что Ландо уже засыпает. – Мг. Во сколько ты завтра встаешь? – Я перенес рейс на среду. Завтра отдыхаем, понял? – тон Оскара приобрел серьезность и он чуть сжал талию Ландо, привлекая его внимание. – Что, вместе? - удивился Норрис, – не думал, что разбирается в моей голове это отдых для тебя. – Лан, перестань. Я не хочу оставлять тебя одного. Тебе нужна поддержка. Ну, если хочешь побыть один, то я, конечно- – Нет! - резко вскрикнул Ландо, – кхм, то есть…я, пожалуй, останусь с тобой. Пиастри усмехнулся и успокаивающе погладил Ландо по талии и уткнулся носом в его растрепанные кудри. – Всё, спи. Встанем, когда захотим. Ландо шумно выдохнул и прижался к Оскару ближе, засыпая уже через пару минут. Оскар лежал, глядя в потолок, и думал обо всём том, что случилось с Ландо. Как он вообще собирается ему помогать? Что он может сделать для него? Оскар, в принципе то, не планировал становится личным психотерапевтом без оплаты, но, взвесив все «за» и «против» и посмотрев на Ландо, сжавшегося в комочек у себя под боком, Пиастри решил, что в состоянии помочь другу. Не бросать же его тут одного. Сам Оскар бы не хотел, что бы его друг оставил его одного в тот момент, когда он сам нуждается в поддержке. К тому же, Ландо очень чувствительный и ранимый человек. И он все еще не рассказал, почему он пошел на такой…опасный и отчаянный шаг. Но это всё завтра, Оскар обязательно разберется, что ему делать, но только после того, как хорошенько выспится. Он прижал Ландо к себе на талию и прикрыл глаза, практически сразу засыпая.