Я подарю тебе верность

Риса разбудила рука, стягивающая с него штаны; Рис сонно дернулся, пытаясь нашарить под подушкой шоковую дубинку, а потом узнал в полумраке Джека и уронил голову обратно. — Привет, — заплетающимся языком пробормотал он, борясь с желанием игнорировать все происходящее и провалиться обратно в дрему. С зевком приподнял бедра, привычно помогая Джеку вытряхивать себя из пижамы: рубашку на нем Джек уже успел расстегнуть. — Ты же в командировке. — Ага, — согласился Джек, отшвырнул его штаны в сторону и неторопливо ощупал Риса всего, словно проверяя, что тот цел. Удовлетворившись результатами проверки, он несколько раз слегка шлепнул Риса по щеке, не позволяя снова уснуть. — Скажи-ка мне, пирожок. Ты ведь сегодня использовал «Дырку Джека», а? Давай, выкладывай. Сна как не бывало. Рис судорожно распахнул глаза и тут же отвернулся, утыкаясь лицом в подушку поглубже в попытке спрятать панику. Джек хлопнул в ладоши, включая в спальне свет, отобрал у него подушку, и пришлось, морщась, садиться в кровати и вспоминать все подготовленные фразы. Рис покосился на него. Злым Джек не выглядел. Очень довольным, впрочем, тоже. Ох, ладно. Как там Рис репетировал? — Я ведь, как вице-президент, тоже могу ее использовать, — пробормотал он; хотелось, чтобы это прозвучало уверенно, а конец фразы утонул в зевке и вышел неразборчивым. Рис зевнул еще раз, потер слипающиеся глаза и взглянул на Джека более осмысленно. У того возле уха темнело засохшее пятно крови; Рис протянул руку и смахнул грязь, сглотнул от прикосновения к горячей загорелой коже. На Джеке снова не было маски, и Рис ненадолго потерялся, завороженный крепкой линией челюсти. Как же хорошо поработали над новым телом биоинженеры. — Кексик, соберись, — пророкотал Джек, и Рис судорожно отдернул ладонь. — Я хочу услышать историю. Кого ты укокошил? Врать Джеку было бесполезно — и очень жаль, потому что Рис скорее хотел бы отболтаться тем, что люк открылся нечаянно, чем признаваться, на ком он привел его в действие. Рис вздохнул, собираясь с мыслями. Он вчера так и не придумал, как бы так начать, чтобы ненароком Джека не разозлить и при этом заставить себя дослушать. В конце концов, Рис убил человека без доказательств, основываясь только на подозрениях, и изначально был готов за это ответить. — Джеффри Блейка, — наконец неохотно выдавил Рис и опасливо взглянул на Джека, гадая о реакции. Не дождавшись никакой — кроме, разве что, округлившейся брови в безмолвном «это кто?» Рис неожиданно для себя разозлился сам. Он страдал половину дня, гадая, как поступит Джек, узнав о самоуправстве, а Джек, с его отсутствием памяти на имена и лица, продолжал оттягивать момент расплаты. — Только не делай вид, что не знаешь, кто это! — буркнул он. — Глава отдела по связям с наемниками и туризму. В сером полосатом костюме. Все крутился с тобой рядом. Лицо Джека наконец сменило выражение: только не на узнавание, как надеялся Рис, а нетерпеливое раздражение. — Ладно, пирожок, раз ты такая скромница и не хочешь рассказывать, не надо, — Джек отодвинулся, зашарил рукой позади — Рис успел вздохнуть полной грудью, осознав, что почти не дышал, пока Джек нависал сверху — а потом вернулся на прежнее место, только теперь с планшетом в руке. — Сам посмотрю. На экране отображалось четыре прямоугольника: видео с разных ракурсов камер в кабинете, и на двух из них Рис как раз застыл с изломанным злостью лицом. У Риса упало сердце — не ждал, что Джек вот так сразу полезет смотреть записи. Рис ведь наговорил Блейку такого, от чего при поверхностном воспоминании начинало крутить внутри, нельзя, чтобы Джек тоже это услышал! — Не надо, сам расскажу! — Рис дернулся вперед, пытаясь отобрать у Джека планшет и с опозданием понимая, что уж теперь, когда Рис так ярко среагировал, Джек точно не откажется от просмотра. Надо было сделать вид, что Рису вообще все равно. Джек заломил ему левую руку, роняя лицом в матрас, Рис еще несколько секунд трепыхался, но, осознав бесплодность попыток, обреченно зажмурил глаза, и тут же открыл снова — лежать с закрытыми было страшнее. Джек запустил видео. Рис дернулся, пытаясь освободить руку и закрыть уши. От накатывающего стыда свело челюсть; Рис попытался прошипеть «Выключи!», но Джек не обратил на него никакого внимания. — Что бы вы не задумали, у вас не выйдет, — отрывисто сообщил голос Риса из динамика. — Я знаю о вашей договоренности с наемниками с севера. — Юноша, связи с наемниками — это моя работа, — послышался спокойный ответ Блейка. — Вы пытаетесь поставить мне в вину работу? — Со мной этот ваш номер не пройдет. Вы прекрасно знаете, о чем речь. Блейк хмыкнул, а Рис, услышав этот снисходительно-расслабленный звук, почувствовал, как опять накатывает охватившая его в тот момент ярость. Да, у Риса не было прямых доказательств, но он знал, чувствовал всем нутром, что именно Блейк причастен к первой смерти Джека и сейчас пытается повторить подвиг; слишком часто тот оказывался рядом, слишком тесно, если копнуть, был связан с преждевременно почившим директором Тэсситером, и даже с Лилит был знаком лично — все это, вкупе с новым покушением на Джека от северных бандитов, не могло не натолкнуть на определенные мысли. Кроме того, Рис слишком хорошо помнил, как Блейк выглядел, когда появился на всех экранах с потрясшей Гелиос новостью о смерти Джека: такой же невозмутимый, как обычно, но со странной улыбкой, выскочившей под конец, перед самым отключением камеры. Рис из планшета перечислил свои подозрения и догадки, и на короткий промежуток повисла тишина — и в кабинете, и в спальне. Рис чувствовал, как расслабилась хватка сильной ладони на запястье, но выкручиваться не стал: даже если сейчас он отберет планшет у Джека, тот ведь все равно посмотрит. Лучше уж пережить момент унижения сразу. — Все мои действия отражают мою верность компании, — наконец плавно произнес Блейк, не дрогнув. — Вам ли жаловаться, мистер Стронгфорк. — Верность компании? — рявкнул Рис; он тяжело, с присвистом, дышал, словно только что пробежал марафон. В тот момент от злости свело пальцы живой руки, и Рис помнил, как судорожно он ухватился за подлокотник кресла, чтобы устоять. Ублюдок, еще смел намекать, что Рис сам получил выгоду от того, как Джек умер и воскрес. — Говорите о верности, пытаясь избавиться от Джека. Джек и есть Гиперион! Если завтра Джеку вздумается сравнять Гиперион с землей и основать новый, я первым пойду за ним, потому что компания — это Джек! Вот, что называется — верность! Голос у Риса с записи сорвался, но дальше — выстрел, гул щита, вспыхнувшего перед глазами, и как Рис, не раздумывая, нажал на кнопку, короткий удивленный вскрик и шум металла и плоти — Рис в настоящем уже не услышал, потому что Джек вдруг отшвырнул от себя планшет на другой конец комнаты и дернул Риса, переворачивая его на спину. — Джек? — опасливо пискнул Рис. Что, что сейчас будет? Джек над ним посмеется, отчитает, разозлится? — Кексик, — Джек с рычанием уткнулся в Риса лбом, — у меня сейчас яйца лопнут. Сделай что-нибудь. — А?! — Рис дернулся в сторону, растерянный, но Джек навалился сверху, прижался пахом и всем каменным возбуждением, и Рис перестал сопротивляться, привычно расслабляясь под тяжестью чужого тела и медленно соображая. — Джек, ты… что, блин, происходит… Ты не злишься? — сбивчиво спросил он, не зная, куда деть руки и себя всего. Не то чтобы он всерьез ждал, что Джек разозлится на него за сам факт убийства — наоборот, это-то Джека скорее порадовало — но существовала граница дозволенного, и ее Рис весьма ощутимо перескочил. Но вместо злости или хотя бы веселья с издевательскими насмешками Джек теперь был возбужден, а Рис не понял, с чего это произошло. — Вишенка, ты у меня сообразительный, но иногда такой тупой, — вздохнул Джек, отстраняясь, и положил ладони Риса себе на пряжку ремня. Рис автоматически ей щелкнул, расстегивая, запустил руки внутрь прежде, чем сознание успело включиться, до того привычным стало движение. Он моргнул, все еще недоумевая, и это так четко отразилось на лице, что Джек закатил глаза, а следом прижался к губам Риса своими, больше кусая, чем целуя. Рис поморщился от боли в прикушенной губе, ответил на поцелуй; когда Джек от него оторвался, Рис остался с разметавшимися по подушке волосами, растрепанный, разгоряченный — но все еще слегка растерянный. — Я-не-злю-сь, — излишне четко проговаривая слоги, сказал Джек, пристально уставившись на Риса, и основная тревога тут же отпустила. — Ризи, если тебе захочется, ты можешь спустить в шлюз каждого сраного работника этой чертовой станции, от уборщика до директора, и я тебе слова поперек не скажу, особенно если ты каждый раз, как сегодня, будешь петь эту прекрасную песню. — Что за пе?.. — попытался уточнить Рис и оказался вновь заткнут жадными горячими губами. Не разрывая поцелуй, Джек стянул с него нижнее белье, и через несколько пьянящих секунд Рис остался только в сползшей на одно плечо пижамной рубашке; собственный член крепко прижался к животу, поблескивая выступившей смазкой. Пальцы Джека по-хозяйски бесцеремонно ткнулись между ног, нащупали все еще влажное и мягкое отверстие и замерли. Джек издал странный звук, нечто между смешком и хрипом. — Это что такое, а? Скучал по мне, тыковка? Рис запоздало прикрыл пылающее лицо ладонями. Джек был в командировке! И не должен был вернуться раньше, чем через несколько дней, а у Риса сегодня был стресс, и он просто пытался справиться с ним так, как его сам Джек и научил, разве Рис виноват, что, как ни пихай в себя пальцы, это не сравнится с ощущением от члена Джека? Рис тяжело осваивал нюансы любви между мужчинами, но, стоило освоить, — подсел, и тело больше не соглашалось на меньшее. Это Рис Джеку и проговорил скороговоркой, чувствуя, как от смущения лицо горит и становится не просто пунцовым, а багровым; Джек снова издал тот звук, и Рис сквозь пальцы увидел, как его прежде слегка насмешливое лицо изменило выражение, стало почти отчаянным. — Пиздец, кексик, — пробормотал Джек и без предупреждения опустился вниз. Риса вскинуло всего, когда жаркий жадный рот опустился на его член. Тело, измученное невозможностью самостоятельно кончить, долго не продержалось; Рис, все еще не привыкший вот так запросто получать от Джека минеты, едва успел дернуть того за волосы, отстраняя, когда все тело свело в сладкой судороге, и густое теплое семя плеснуло на живот. Рис успел только втянуть воздух пересохшим ртом, когда Джек подтянул его к себе и развел ему ноги, и бросил быстрый взгляд ниже. Член Джека — с уже почти фиолетовой от прилившей крови головкой — торчал из штанов, и выступившая смазка размазалась, потекла тонкой нитью. Рис облизал губы, приподнялся на локтях, собираясь предложить Джеку ответную услугу, но тот толкнул его обратно: — Так просто уже не отделаешься. Где смазка? Рис быстро сунул руку под оставшуюся подушку, чуть не предложил Джеку шоковую дубинку, но, быстро сообразив, сместил ладонь и нащупал закатившийся между матрасом и спинкой кровати тюбик; Джек вырвал его у Риса, щедро выдавил содержимое на член, и, пропустив дрожащее «Погоди, я же только что…» мимо ушей, устроился у Риса между широко разведенных ног. Хорошо растянутое недавними усилиями Риса отверстие легко поддалось; Рис вцепился пальцами в простынь, слишком остро после недавнего оргазма чувствуя вторжение: дурацкий здоровенный член Джека уверенно проскользнул внутрь и на мгновение замедлился, когда Рис заскулил от переизбытка ощущений. — Дж-жек, стой, — всхлипнул Рис, уставившись на него мокрыми глазами и невовремя понимая, что этим наоборот провоцирует и навлекает на себя большее; откликаясь на мысль, Джек глухо зарычал, не отводя взгляд потемневших глаз, и резко подался вперед всем телом, навалился, вцепляясь Рису в плечи, толкнулся сразу на всю длину, а затем сразу — еще раз и еще, без передышки. В животе тут же свело, потянуло жарким возбуждением; Рис скрестил ноги у Джека за спиной и повернул голову, подставляя шею под поцелуи и укусы. В движениях Джека была какая-то несвойственная ему судорожность, Рис это уловил даже сквозь плотно окутавшее марево удовольствия, но в голову не шло ни одной причины. — Джек, — позвал Рис, с трудом сконцентрировавшись между глубокими быстрыми толчками, — все хорошо? Вместо ответа Джек яростно вцепился зубами ему в основание шеи; Рис вздрогнул всем телом и с трудом сдержал подступающий оргазм. Откликаясь на его болезненный всхлип, Джек расцепил челюсть, зацеловал пострадавшую кожу. Спросил с усмешкой, на мгновение замедлившись: — Что ты притих, кексик, где твоя сладкая песня про верность? — а потом прикусил Рису ухо и толкнулся как-то особенно глубоко, так, что искры заплясали перед открытыми глазами. Рис выгнулся и безуспешно попытался восстановить сорванный ритм дыхания, но Джек толкнулся снова, членом выколачивая из него громкие стоны, и Рис только и успел, что втянуть воздух носом, прежде, чем Джек снова нарастил темп. — Всегда все было одинаково, я даю людям шансы, они их проебывают, раз за разом, никогда иначе не было, почему ты не такой, тыковка, а? Гиперион тебя не испортил? Когда до Риса наконец дошло — с запозданием, тяжело соображать, когда то и дело шлепает кожа о кожу под движением толстого члена, и дышать-то сложно, не то что думать — ему пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Вот что Джек имел в виду, когда говорил про сладкую песню. Неужели наконец поверил в искреннюю преданность Риса? Стоило бы отметить этот день красным в календаре. Рис крепче свел ноги, заставляя Джека замедлиться, а затем и остановиться, с глубоко погруженным в задницу Риса членом; Рис улыбнулся и схватил Джека за плечи, прижимаясь ближе, сплетаясь телами: — Плевать мне на Гиперион, — сорванным от громких стонов голосом пробормотал Рис, — главное, чтобы ты был, и я пойду за тобой куда угодно, и сделаю что угодно, Джек, ах, б-блядь… Джек, вздрогнул всем телом, резко подхватил его под колени и восстановил темп. Судорожность, которая до этого сохранялась во всех его движениях, переплавилась в практически смешанное с яростью отчаяние; захлебываясь собственными стонами, Рис с таким же отчаянием цеплялся за Джека, изо всех сил пытаясь отсрочить, растянуть скручивающее все органы удовольствие, и все же внизу живота собралось колючее тепло, и стоило Джеку опустить большую ладонь Рису на член, провести по головке мозолистым пальцем, сдерживаться стало невозможно: Рис зажмурился, чувствуя, как натягивается и дрожит все внизу, продержался еще несколько секунд и с полузадушенным стоном кончил, крупно содрогаясь всем телом, опустил наконец поднятые ноги, чувствуя, как приятно ноют растянутые связки в паху. Джек, выдохнув сквозь зубы, выскользнул из Риса через несколько секунд; горячие капли скользнули между ягодиц на простынь. — Что ты со мной творишь, кексик, пиздец, — жарко выдохнул Джек, утыкаясь Рису в висок; испарина, выступившая у него на лбу, капнула Рису на нос и в ухо. Рис хрипло рассмеялся, отворачивая голову. Джек растянулся рядом, шумно дыша, забросил тяжелую руку Рису на грудь. — Завтра, — пообещал Джек, ущипнув Риса за сосок, — завтра я тебе покажу, что еще умеют ловушки в моем кабинете. — Круто, — пробормотал Рис, развернулся, утыкаясь в Джека, и немедленно провалился в сон.