В поисках света

Знаете это чувство, когда не хотя просыпаешься по будильнику, но потом день начинает играть совсем другими красками? Мы постоянно устаём, потому что всю нашу жизнь проводим в делах. Иногда даже не хочется выполнять утреннюю рутину, однако приходится. Мы всегда наспех собираемся на работу или учёбу, не давая себе видеть мелочи, делающие жизнь лучше. Взгляните на дымящийся кофе с другой стороны, вдохните его прекрасный аромат и улыбнитесь миру. Тогда мир улыбнётся вам в ответ. Я сам не всегда это осознавал, но один день смог изменить моё мировоззрение. В этом году была холодная зима. И это событие выпало на один из хмурых февральских понедельников. Я застёгивал пальто и завязывал шарф в лифте, боясь опаздать, но как только я перешагнул порог подъезда моему удивлению не было предела. Я увидел лето. Честно говоря, я не поверил своим глазам. Я снова зашёл в подъезд, потом вышел на улицу, однако ничего не изменилось. Я всё ещё видел лето. Солнце слепило глаза, тёплый ветерок играл с моими волосами, а птички щебетали славную мелодию. Я посмотрел на себя и понял, что вместо шапки и пальто на мне только летние брюки и рубашка в клетку. Я всё ещё не понимал, что происходит, но, к счастью, к подъезду бодро шагал мой друг. — Здорóво, Кирюха, — он подошёл ко мне, поздоровался и протянул руку. — Доброе, Артём, — я пожал ему руку и улыбнулся. — Я так давно тебя не видел… — Пф, давно, — усмехнулся он. — Со вчерашнего вечера. — Вчерашнего вечера? — переспросил я, искренне удивляясь и разводя руками. — Мы же не виделись с лета двадцать четвёртого года… — Кирюха, ты опять всю ночь играл и не выспался? — Артём тоже удивился моей реакци и оценивающе прищурился. — Сейчас и есть лето двадцать четвёртого. «Двадцать четвёртого значит. Вот оно что… — подумал я, — всё-таки я в прошлом.» — Да.. точно. Что-то я совсем забылся за компом, – тут же соврал я, понимая что правда в прошлом. И кажется, в самом лучшем его периоде. Я так отчётливо помню жаркий июнь после десятого класса. Год закрыт хорошо и теперь можно заниматься чем угодно. Ночью я играл, а днём гулял с Тёмой. Иногда я вовсе не ложился, потому что после рассвета спать уже не хотелось. Бывало и такое, что мы с Артёмом не шли домой вечером, а катили на великах на местную набережную, чтобы там поваляться на траве и встретить восход. — Я же говорил лечь пораньше! — возмутился друг. — Сегодня на набережную же собирались... — Всё путём, Артём, – сказал я и похлопал его по плечу. — Сейчас кофе бахну и нормально будет. Пошли ко мне. Тёма закатил глаза, но согласился. Он не любил, когда я засыпал во время наших «валяний на траве» ночью. Такое случилось лишь один раз... И то я не спал двое суток! Мы зашли в подъезд и я оглянулся на всякий случай: вдруг на улице всё-таки зима и я уже давно не в десятом классе. Однако там всё ещё было тепло и солнечно. Мы дошли пешком до моего седьмого этажа, потому что Артём продолжал бояться лифтов, и я сразу поставил чайник. Какие-то пять минут и кофе для меня было уже готов. Для Артёма черный чай с лимоном и мёдом. Он ненавидел кофе и всю жизнь твердил, что эту гадасть невозможно пить. Ещё через минуту на столе красовались бутерброды с плавленым сыром. — Куда сегодня до вечера пойдём? – спросил Тёма, отпивая чай. — Погнали на школьный, там наши наверное как обычно соберутся в волейбол играть около одинадцати, — я отпил немного кофе, роясь в воспоминаниях, чтобы не вякнуть лишнего. — Тогда пей быстрее. А то партию без нас начнут, — Тёма уже доел свои бутеры и пошёл мыть стакан. — Ща, – пробубнил я с бутером во рту и тоже пошёл мыть стакан с тарелкой. Через пять минут мы уже выходили из подъезда. Я ещё раз огляделся о сторонам – всё ещё лето. А потом я просто забил. Раз уж я каким-то образом оказался в прошлом надо пользоваться. Ведь позже я так или иначе вернусь в настоящее, а оно мне не так уж и нравится. Солнце уже начинало печь наши макушки, и как назло с собой не было ничего, чтобы прекрыть голову. Хотя с одной стороны, мне это даже нравилось. Увидеть солнце после затяжной пасмурной зимы – настоящее чудо. К тому же, до школы всего-то десять минут пешком и мы дошли быстро. — Привет, парни! – крикнул им Артём. — Какие люди! – сказал Матвей и пожал руку сначала Тёме, потом мне. — Здорóво, парни, — говорили остальные мальчишки, также пожимая нам руки. От этого внутри меня начало разливаться тепло. Почему-то раньше я не замечал, как хорошо просто прийти и поиграть с парнями со школы в волейбол. Пока я занаво открывал для себя ощущения, наши уже поделились на команды. Мы разошлись по разные стороны от сетки и мяч с подачи Тёмы полетел на противоположную часть поля. Вовчик одной нижней передачей снова отправил его к нам, и мяч оказался около меня. Верхней передачей я направил его к Мише, стоявшему на связке, а он – снова за сетку. Гриша пропустил мяч и мы забили первый гол. Наверное, мы играли уже около часа и всё никак не могли добить двадцать пять голов ни с чьей стороны. Обе команды шли нога в ногу со счётом двадцать четыре, двадцать черыте. И обе упорно держались, как я за воспоминания об этом чудном лете. На то этот год и двадцать четвёртый... Я по невнимательности проворонил мяч, но Артём успел со своей нижней подачей. Она, кажется, была у него всегда идеальной. Я подхватил мяч и перевёл его на Матвея, а тот забил последний гол, попав в пустующую часть поля одним ударом. — Да есть же! – обрадовался Матвей. Мы все обменялись братскими хлопкам, а потом мы с Тёмой решили прогуляться до «Славицы», попрощавшись с парнями. — Хорошо поиграли, — заметил Артём. Я не мог с ним не согласиться, ведь на самом деле уже сто лет не играл в волейбол, хотя в школе мне нравилось. — Ага... – согласился я, когда мы доходили до ларька. Я взял «Советский пломбир в вафельном стаканчике», не изменяя своим вкусам, а Тёма «Бедного Еврея». Я до сих пор не знаю, почему он так любил это мороженое. Наверное, потому что он сам отчасти еврей из-за странных дедовских корней. Мы пристроились на лавочке, чтобы не накапать мороженым на вещи, как было в прошлый раз, когда мы решили есть его в жару по дороге. — Ну и жарища! – сказал Артём, открывая упаковку с мороженым. — Может зайдём ко мне за водой потом? — Пожалуй стоит, – кивнул я, откусывая край вафельного стаканчика. — Ну что, накопил кредиты на Драко в бравле? – вдруг непринуждённо спросил Тёма. — Неа, ты угораешь? — ответил я. — Там же надо три тысячи восемьсот штук. Это нереально за две недели! — У тебя же оставались с кактуса вроде? — Ну да. Только этого всё равно мало, – возразил я, уже совсем забыв, что давно не школьник, играющий в бравл старс. — Мало! – повторил Тёма с сарказмом. — У меня вообще нихрена не было, когда Драко вышел. — Да ладно тебе. Я играю только по ночам, – усмехнулся я. — И то не всегда. Целый день ведь я с тобой шляюсь по городу без причины. Артём улыбнулся мне и принялся за мороженое. Мы ели быстро и молча, потому что умирали от жары, а мороженое выглядело как последнее спасение на текущий момент. — Пошли, – позвал меня Тёма, выкидывая упаковку от «Бедного Еврея». Я доел вафельный стаканчик и последовал за ним. — Как же всё-таки хорошо летом... – прошептал я себе под нос. — Ага, – согласился Артём. — Никаких уроков. Особенно литры. Ненавижу её — Да ты что? – я луково прищурился. — Может потому что на ней не надо спать? — А может классной не надо было сажать нас у батареи?! – возмутился Тёма, разводя руками. — Там слишком жарко, а у русички убаюкивающий голос. — Конечно, конечно. — рассмеялся я. — А помнишь как мы с неё ушли в седьмом классе, когда наша русичка болела? — Помню. Матвей дурачок тогда не ушёл до звонка со школы, и из-за него весь класс спалили! — Было дело... За углом уже виднелся Тёмин дом. Ключи звякнули, и он тут же принялся наливать воду в бутылки. — Что ты делаешь? – спросил я, стоя на пороге кухни. — Воду наливаю, – невозмутимо ответил он. — Это понятно. А нахера из под крана-то? — Брызгаться пойдём, – он заговорщески улыбнулся и достал с одного из шкафчиков на кухне две брызглалки, приклеенные к трубкам, которые были намертво соеденины с крышками от бутылок. — Или тебе не жарко? — Жарко, — кивнул я, и взял бутылку, которую дал мне Тёма. — И как ты до этого додумался? — В кружкé математиков и не до такого додумывались, — Артём посмотрел на меня с выражением лица «сейчас будет ещё одна странная история из лагеря». — Не начинай, — сразу оборвал я. — Хорошо, — Тёма закатил глаза, спускаясь вниз по лестнице. Как только мы вышли на улицу первый выстрел из самодельного водного пистолетика застал меня врасплох. Артём, не церемонясь, окатил меня струёй холодной воды со спины. Я обернулся и дал встречный выстрел. — Чтоб не втыкал, – я рассмеялся и стал убегать от следующих струй воды за моей спиной. — Ох, пойдёт щас возня!! — закричал Тёма и побежал за мной, продолжая стрелять водой. Так мы добежали до входа в парк и я спрятался за дерево, выжидая, пока Артём меня догонит. Он пошёл дальше по дорожке и теперь на него обрушился шквал водных «патронов». — Шо ты, лысый, плаки плаки? – спросил я, когда Артём он неожиданности обернулся ко мне. — Нормалдаки, – ответил он и начал «расстреливать» меня из брызгалки. Кажется, когда вода в бутылках кончилась, мы были сырые уже насквозь. Можно было прям здесь снимать с меня рубашку и выжимать, но вместо этого мы просто пошли сушиться на солнышко. — Так-то лучше, – заметил Артём. — Сэр, да, сэр! – я уже полностью переключился в режим ребёнка и вернулся в своё чудесное лето. — Свофорд, твой папаша-гнида служил во Вьетнаме? — Сэр, да, сэр! — Отлично. У него хватило смелости сдохнуть там? — Сэр, нет, сэр! — Паршиво, чёрт возьми. Он рассказывал о войне? — Сэр, всего раз, сэр! — Отлично, значит не врал. Я объявляю продолжение водной войны! — Не, Тёма, – я устало рухнул на траву в парке. — Давай хоть немного высушимся. — Ладно, – согласился он и лёг рядом со мной. Сначала я лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом, а потом Тёма резко дёрнул меня за руку. — Смотри, какое облако! — он ткнул пальцем в небо. — На твоё лицо чем-то похоже. Я немного пригляделся к форме облака и увидел, что одно из них правда похоже на меня. — Прикольно. А вон то на цветок, – я ткнул пальцем на следующее облако, пролетающее перед солнцем. — Эй, какой хороший день, чтобы подарить цветок... — начал напевать Артём. — Ты же знаешь, что там по-другому поётся, – я повернулся к нему лицом. — Знаю. Но тут облако правда на цветок похоже, — Артём криво улыбнулся и снова уставился в небо ради поисков облаков причудливой формы. Чем бы математик не тешился... Трава в парке всегда была мягкой, словно перина, и я, кажется, задремал на ней. А проснулся от того, что меня снова облили холодной водой. Это, конечно же, был Тёма. Он успел прогуляться до фонтана, чтобы набрать воды в бутылки и опробывал первый выстрел как всегда на мне. — Кирюха, вставай, — он мотивировал меня только этим. Я немного сонно поднялся, но мне в лицо тут же прилетела ещё одна струя. Поговаривают, что холодная вода бодрит. Так вот, я сразу же взял вторую бутылку с травы и тоже брызнул в Артёма. — Ну держись, – сказал я, поднимаясь на ноги. Мы обливались почти до самого вечера, пока жара не начала спадать, а потом решили порисовать на асфальте. Артём криво вывел «охотника за головами» из «Super Sus», а я подписал «смешной гномик». Так когда-то назвал его кто-то из наших друзей, когда мы нарисовали это чудо на контрольной по геометрии и пустили самолётиком в соседнюю парту, где сидели ещё двое наших друзей. — Смешной гномик, – повторил я вслух, немного посмеиваясь, а потом щёлкнул наше творение на память. Парк к вечеру начал наполняться людьми. Солнце лениво снижалось, позволяя свободно вздохнуть. Асфальт под ногами оставался всё таким же раскалённым, не торопясь отдавать тепло. Мы шагали к дому Тёмы, чтобы закинуть брызглалки и взять его велик, а потом к моему – ужинать. Пюре с котлеткой и овощами было как раз кстати, после долгого дня под палящим солнцем. Мы наскоро расплавились с ужином, и я тоже забрал свой велик. Оставалась самая приятная часть дня – вечерняя велопрогулка. Не знаю, что меня в них привлекало. Может свежий ветер в лицо, сама вечернняя погода или приятная компания... В любом случае, я уже сильно по ним истосковался за эту длинную холодную зиму. В такие вечера мы с Артёмом обычно без цели колесили по городу, но к закату всегда оказывались у одной точки – набережной. Там мы оставались и на ночь, чтобы насладиться звенящей тишиной. Так случилось и в этот вечер. Мы прокатились по нашему спальному району, зашли в ближайшую «Пятёрочку» за моим любимым персиковым соком, а потом поехали к набережной. Когда мы уже подъезжали к нашему месту я чуть не грохнулся со своего велосипеда. Я не был здесь слишком давно и слишком соскучился... Как же я тогда не осознавал, что беззаботное время закончится и начнётся взрослая жизнь, а она совсем другая... Я раздвинул ветку ивы, оставил велосипед рядом с Тёминым и сел рядом с ним на траву. Закат немного слепил глаза, вода приятно журчала, разбиваясь о берег, а мы просто сидели и наслаждались. Я даже не взглянул на часы по своей обычной привычке. — Красиво... – вдруг сказал Артём и лёг на траву. Я остался сидеть, обнимая свои колени, и удобно устраивая на них голову. — Да... – лишь бросил я невзначай. Краешек ослепительного диска закатился за горизонт, и ночь постепенно стала вступать в свои права, пробуя ощущения через сумерки. — Интересно, кем мы станем потом? И что будет потом?.. – спросил Тёма то ли у меня, то ли у тишины, которая нас окружала со всех сторон. Нет, она не давила. Она оставляла пространство для размышлений и всегда вовремя покидала нас. — Артём... потом не будет этого... – робко шепнул я. — Ни набережной, ни ивы, ни закатов... Будущ– — Что, что? – быстро переспросил он, прерывая начало моего монолога. — Будущее, гово– — Кирюха, будущего не существует, – тон Тёмы резко поменялся на холодный. — И настоящего тоже... — Артём, что ты несёшь?! – я ухватился за его руку, чтобы показать всю реальность происходящего, но моя рука прошла насквозь... Я тут же удивлённо посмотрел на него, но что-то было не так в выражении Тёминого лица. Оно всегда доброе и улыбчивое, а не... хмурое? Я поднялся с травы, бросился к Артёму, чтобы его обнять, но он рассыпался прямо в моих руках. Мои ноги подкосились и я упал на землю вслед за Тёмой. Ива рядом со мной тоже рассыпалась в прах, а за ней начало разрушаться и всё остальное. Я хотел закричать от беспомощности, но не смог. Спустя мнуту в этом хаосе я.. проснулся. Где-то на столе трезвонил мой телефон с «Гимном СССР» на будильнике, а это всё оказалось сном. Моё сердце бешено колотилось, голова кружилась, и будильник продолжал свою мелодию. Потом я резко встал и посмотрел в окно. Зима. Я заглянул в календарь на телефоне и снова увидел зиму. Эту длинную холодную зиму... Осознание пришло ко мне быстро – всё правда было сном... Лишь очередным сладким сном, который нарисовало моё богатое воображение, повзаимствовав кусочки воспоминаний... Я поплёлся ставить утренний кофе, чтобы хоть как-то придти в себя после такого красочного сна из обрывков воспоминаний. Ну как же так... А ведь я правда мог уснуть на какой-нибудь литературе в седьмом классе. Вдруг мне снится вся эта жизнь... Мои размышления прервал звонок в дверь. — Кого принесло с утра пораньше... — пробормотал я, нехотя топая к двери. И тут жизнь решила устроитьь новый переворот на сто восемьдесят градусов... За дверью стоял Тёма!! — Кирюха... – он улыбнулся мне. — Артём... — тихо прошептал я. В одно мгновение мы оба сообразили влететь в крепкие дружеские объятия. Апатичный эпизод в моей жизни плавно завершался приездом Артёма. Он снова ворвался в мою жизнь, словно вихрь, и вернул мне прежнюю способность видеть во всём хорошее. Я буду вечно ему за это благодарен. На этом, пожалуй, я хочу закончить. Главное – верить. В чудеса, в доброту этого мира, в светлых людей. Всегда можно найти что-то хорошее. Просто нужно выбрать правильный ракурс. А если не получается, то надеть розовые очки из дальнего ящика. Научитесь видеть приятные мелочи. Нас всюду окружает любовь...