Дорога к чужому алтарю

Высоко над землёй, в круглой комнате, куда даже ветер залетал лишь робкими сквозняками, Варвара сидела на широком подоконнике. Солнце уже клонилось к закату, бросая оранжевые блики на каменные стены, испещрённые царапинами. Некоторые из них она оставила сама — тупым гребнем, ногтем, краем пряжки. Просто чтобы считать дни. Но сбилась после первой сотни. Кудрявые волосы выбились из косы и пушились вокруг бледного лица, делая её похожей на одуванчик, запертый в склепе. Она рассеянно водила пальцем по стеклу, рисуя завитушки, которые тут же исчезали от тепла её кожи. Внизу, во дворе, валялись обломки рыцарских доспехов и обугленные кости лошадей. Там, свернувшись кольцом вокруг основания башни, спал дракон. Чешуя его мерно вздымалась и опадала, а из ноздрей вырывались струйки дыма, лениво поднимающиеся вверх, к её окну. Варя вздохнула, спрыгнула с подоконника и подошла к маленькому столику, где лежала забытая кем-то книга. Она знала её наизусть. Перевернула страницу, но смотреть не стала. Вместо этого прижалась лбом к холодному камню стены, прислушиваясь. Дракон сопел. Где-то вдалеке кричали чайки. Тишина. — Хоть бы кто приехал, — прошептала она в пустоту. — Хоть бы какой-нибудь дурак.

***

Лес вокруг стоял стеной — сырой, замшелый, пахнущий гнилью и ещё чем-то древним, отчего лошадь то и дело всхрапывала и косила глазом. Олег ехал молча, вцепившись в поводья побелевшими пальцами. Принц Всеволод, сидел в седле как на троне — криво усмехаясь и покручивая на пальце перстень с печаткой. Молодой, светловолосый, с брезгливым изгибом губ, он то и дело оглядывался на своего рыцаря. — Чего скис, Волков? — голос у принца был высокий, противный. — Не хочешь на свадьбу? Говорят, мордашка у неё смазливенькая. Для принцессы, конечно. Олег промолчал. Лопатка ныла — вчера на тренировочном дворе принц "случайно" рубанул его тупым мечом по спине. За то, что Олег посмел возразить, когда Всеволод приказал выпороть конюха за разбитую кружку. — Титул, земли, — мечтательно протянул принц, вглядываясь в тёмную чащу. — Папаша её давно сгнил, трон пустует. Посажу эту дуру в угол, буду править сам. А её, может, в монастырь. Или в ту же башню обратно. Какая разница? Он засмеялся. Олег стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Он знал эту историю. Принцессу запер отец, когда ей было шестнадцать. За то, что отказалась выходить за старого короля из соседних земель. Отец умер, а про неё забыли. Или сделали вид, что забыли. Дракон приплёлся позже — то ли сам, то ли его кто приманил. Теперь это было проклятое место, куда не совались даже самые отчаянные охотники за сокровищами. — А если дракон нас поджарит? — спокойно спросил Олег. Принц дёрнул плечом: — Ты же рыцарь. Вот и убей его. — Я рыцарь, а не самоубийца. Всеволод резко натянул поводья, разворачивая лошадь, и впился взглядом в Олега. В глазах принца плескалась холодная злость. — Твой род присягал моему роду. Или ты забыл, что бывает с теми, кто нарушает клятву? Олег смотрел прямо на него. Серая хмарь леса отражалась в его глазах, делая взгляд тяжёлым, почти волчьим. — Я помню, — глухо ответил он. Лес расступился. Вдалеке, на фоне багровеющего неба, показалась башня. Тонкая, высокая, как игла. А у её подножия что-то шевельнулось — огромное, тёмное, с ленивым вздохом выпустившее в небо струю пара. Дракон проснулся. — Значит так, — голос принца сел и противно дрогнул. — Дальше ты сам. Олег медленно повернулся в седле: — Что? — Ты слышал. Я не собираюсь лезть в это… в это логово. — Всеволод нервно облизнул губы. — Моя задача — жениться. А твоя — доставить невесту. Желательно живую. Желательно не обугленную. — Ты бросаешь меня здесь. Один на один с драконом. — Я? Бросаю? — принц попытался изобразить возмущение, но вышло жалко. — Я возвращаюсь в замок. За подкреплением. За священником. За… ну, за всем, что нужно для свадьбы. А ты пока разберись тут. Олег смотрел на него в упор. Серая хмарь за спиной, тень дракона впереди, а между ними — трус с короной набекрень. — Там же дракон, — повторил Олег тихо. — Ты посылаешь меня одного на дракона. Всеволод дёрнул щекой: — Ты же у нас легендарный Волков. Охотник на чудовищ. Вот и охоться. Мне титул нужен, Олег. Земли нужны. А с драконом я как-нибудь потом. — Он развернул коня, но на прощание обернулся, бросил через плечо: — К закату чтоб была. Невеста. И ускакал. Быстро так ускакал. Только ветки затрещали. Олег остался один. Лошадь под ним всхрапнула, переступила копытами. Вдалеке дракон лениво повёл головой, принюхиваясь. Или просто зевнул. Олег выдохнул. Посмотрел на небо, на башню, на тусклый огонёк в самом верхнем окне. — Ну, — сказал он вслух, неизвестно к кому обращаясь. — Зато теперь хотя бы этого придурка не слышно. И тронул поводья.

***

Лестница внутри башни оказалась узкой, скользкой от сырости и бесконечной. Олег считал ступени, чтобы не думать о том, что дракон так и не проснулся. Не рыкнул. Даже не пошевелился, когда Олег пробирался мимо его хвоста, прижимаясь спиной к холодному камню. Просто спал, вздыхая во сне, как огромная собака. Триста сорок вторая ступень. Тут пахло мышами, пылью и почему-то сушёной мятой. Триста восемьдесят седьмая. Олег остановился перевести дух. Меч за спиной казался пудовым. В голове вертелось только одно: "Зачем? Зачем я вообще сюда полез? Ради какого-то принца? Ради награды, которая мне не нужна?" Ответа не было. Только эхо собственных шагов и тяжелое дыхание. Четыреста двадцать пятая. Дверь. Дубовая, обитая железом, но ржавчина съела петли, и створка была чуть приоткрыта. Изнутри пробивался тусклый свет — то ли свеча, то ли закат, пробившийся сквозь единственное окно. Олег толкнул дверь. Та жалобно скрипнула. И он увидел её. Она стояла посреди комнаты — растрёпанная, в платье, которое когда-то было синим, а теперь выцвело до серого. Кудряшки торчали во все стороны, на щеке — след от подушки, а в руках… в руках она держала поднос. С горбушкой хлеба, кусочком сыра и кружкой мутной воды. Глаза у неё были огромные, голубые, как васильки в поле, и совершенно круглые от испуга. — Ой, — сказала она тоненьким голосом. Олег замер на пороге. Весь его боевой настрой, вся тяжесть пути, вся злость на принца — всё куда-то ухнуло. — Ты кто? — спросила она шёпотом. И добавила, округлив глаза ещё больше: — Ты рыцарь? Ты за мной? Меня спасать? — Эм, — сказал Олег. Она вдруг просияла. Будто солнце выглянуло из-за туч. — Я так долго ждала! — выдохнула она и чуть не уронила поднос. — Я уж думала, никого не дождусь! А вы приехали! Прямо настоящий! С мечом! А дракон? Вы дракона убили? Ой, а вас как зовут? А вы есть хотите? Я вот как раз ужин несла, себе, но вы, наверное, голодный с дороги, вы берите, берите, я ещё найду, там внизу, на кухне, ну, не на кухне, а в кладовке, там мыши, но сыр я от них спрятала, я знаю, где… Олег открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Ты… принцесса Варвара? — Да! — Она присела в книксене, чуть не опрокинув кружку. — То есть, ну да, я. А что? А вы от кого? От моего папы? Так он же вроде умер, мне сорока на окно садилась и рассказывала… Ой, то есть, простите, это наверное неприлично так про папу, но он правда умер, да? А вы тогда зачем? Олег прислонился плечом к косяку и устало потёр переносицу. — Меня послал принц Всеволод. Он хочет на тебе жениться. Чтобы получить титул и земли. Она замерла. Поднос в её руках дрогнул. — Жениться? — переспросила она тихо. — Правда? За мной прислали? Прямо жених? Глаза её снова вспыхнули, и Олег понял, что сейчас снова начнётся поток слов. — Ты слушай, — перебил он жёстко. — Он нехороший человек. Ему не ты нужна, а корона. Он трус и подлец. Я здесь только потому, что он приказал, а я… Он запнулся. Варвара смотрела на него. Свет от окна падал на её лицо, делая кожу совсем прозрачной. — А ты? — спросила она просто. — А я дурак, — буркнул Олег. — Который пошёл на дракона из-за чужой прихоти. Она помолчала. Потом вдруг шагнула к нему и сунула поднос прямо в руки. — На, поешь. У тебя лицо уставшее. И улыбнулась. Так светло, будто он ей не про принца-подлеца рассказал, а стихи прочитал. Олег смотрел на горбушку, на сыр, на мутную воду. — Ты что, совсем дура? — спросил он без злости, скорее устало. — А что? — удивилась она. — Ты же пришёл. Дракона не побоялся. Значит, хороший. А хороших людей кормить надо. И, подойдя к окну, прижалась лбом к стеклу, вглядываясь вдаль, туда, где уже почти село солнце. — Жених, — прошептала она мечтательно. — Настоящий жених. Олег посмотрел на её тонкий силуэт на фоне багрового неба, на кудряшки, на то, как она обхватила себя руками, будто ей холодно. И почему-то не смог сказать, что принц этот — та ещё сволочь. Варвара отпрянула от окна и вдруг спрятала руки за спину. Спрятала — и замерла, потупившись. Только ресницы дрожали, отбрасывая тени на бледные щёки. — Жених, — повторила она тише. Совсем тихо. И добавила, словно оправдываясь: — Я просто… Я тут одна давно. Разговаривать разучилась совсем. Вы не подумайте, я не навязываюсь. Олег всё ещё держал поднос. Сыр пах мышами, хлеб зачерствел так, что им можно было гвозди забивать. — Ешь давай, — буркнула она, не поднимая глаз. — А то похудел пока лез. Вон скулы торчат. Олег хмыкнул. Поставил поднос на подоконник. — Спускаться надо. Вниз. Варвара подняла голову. Взгляд — испуганный, но любопытный, как у дикой лесной птицы. — Вниз? — переспросила она шёпотом. — Там же… — Дракон, — кивнул Олег. — Спит. Я мимо прошёл — даже не шелохнулся. — Он вообще много спит, — вдруг сказала Варвара и снова уставилась в пол. — Я ему иногда хлеб кидала. Сверху. Думала, может, голодный. А он не ест. Только греется на солнце. Олег моргнул. — Ты дракона кормишь? — Ну… — Она пожала плечом, пряча улыбку в кудряшках. — А вдруг бы поел? Он же живой. Не виноватый, что его сюда посадили. — Его не сажали. Он сам пришёл. — Всё равно, — упрямо мотнула головой Варвара, но так и не подняла глаз. — Не виноватый. Олег хотел сказать, что она дура. Совершенная дура, которая кормит дракона и радуется жениху-подлецу. Но почему-то не сказал. Вместо этого протянул руку: — Пойдём. Она посмотрела на его ладонь. Большую, в шрамах и мозолях. Помедлила. Потом несмело вложила в неё свои тонкие пальцы. — А вы правда рыцарь? — спросила, когда они вышли на лестницу. — Правда. — А зовут вас как? — Олег. — Олег, — повторила она, пробуя имя на вкус. И добавила совсем тихо, почти неслышно: — Красиво. Ступени скрипели под ногами. Варвара шла медленно, цепляясь свободной рукой за стену, — отвыкла от лестниц, отвыкла ходить. Платье её цеплялось за острые камни, путалось в ногах. — Осторожно, — сказал Олег, придерживая её за локоть. Она вздрогнула от прикосновения, но не отняла руки. — А дракон правда спит? — Правда. — А если проснётся? — Не проснётся. — А если… — Варвара. Она замолчала. Прикусила губу и послушно пошла дальше, глядя себе под ноги. Где-то на середине лестницы Олег остановился. Прислушался. Снизу доносилось ровное, тяжёлое дыхание. И больше ничего. — Спит, — шепнула Варвара. — Спит, — согласился он. Они пошли дальше. Вдвоём. Вниз. Навстречу спящему дракону и чёрт знает чему ещё. Дракон даже ухом не повёл. Они прошли мимо его морды — огромной, покрытой мелкой чешуёй, с лениво прикрытыми веками. Из ноздрей тянуло жаром и гарью. Варвара задержала дыхание и вцепилась в рукав Олега так, что побелели костяшки. — Тихо, — одними губами сказал он. Она кивнула, не дыша. Хвост дракона лежал поперёк тропы, но они перешагнули — Олег первый, Варвара следом, подобрав подол так высоко, что открылись щиколотки в стоптанных башмаках. Лошадь ждала там, где он её оставил — привязанной к корявому дереву на опушке. Увидев Олега, тихо всхрапнула, кося глазом на башню. Но когда он отвязал повод и подвёл её ближе, покорно замерла. — Садись, — кивнул Олег Варваре. Она посмотрела на лошадь. На седло. На землю. Потом снова на лошадь. — Я… — пискнула она. — Я не умею. — Чего? — Верхом. Я никогда. Я в башне сидела всё время. Там лошадей нет. Олег закрыл глаза. На секунду. Выдохнул. — Ладно. Залезай. Я помогу. Пришлось подсаживать. Варвара оказалась лёгкой, почти невесомой, но ужасно неловкой — цеплялась за гриву, за седло, за его плечо, пока он впихивал её ногу в стремя. — Держись за луку, — велел он, вскакивая сзади. — За что? — Вот за это. Она вцепилась в передний край седла обеими руками. Сидела прямо, как свечка, боясь пошевелиться. Олег тронул поводья. Лошадь пошла шагом. — Ты можешь расслабиться, — сказал он через минуту. — Или упадёшь. — Я не упаду, — выдохнула Варвара, не разжимая пальцев. Он только хмыкнул. Дорога вилась через лес. Ночь опускалась быстро — северная, зябкая, с россыпью звёзд, проступающих сквозь чёрные ветки. Где-то ухал филин. Варвара вздрагивала на каждый звук, но молчала. Только один раз спросила шёпотом: — А долго ехать? — К утру будем, — ответил Олег. — Если ничто не задержит. Она кивнула, хотя он не видел. Ехали молча. Лес редел, сменялся полями, потом снова лесом. Луна поднялась над верхушками, выбелила дорогу. — Ой, — вдруг сказала Варвара. Олег натянул поводья. — Что? — Там огоньки. Он прищурился. Впереди, в стороне от дороги, и правда горели костры. Три, нет, четыре. И силуэты вокруг. — Разбойники, — тихо сказал Олег. — Плохо. — Они плохие? — Они нас убьют и заберут лошадь. И тебя. Ты принцесса, за тебя выкуп можно взять. Варвара втянула голову в плечи. — А мы объедем? — Попробуем. Олег дёрнул поводья, сворачивая с дороги прямо в лес. Лошадь недовольно мотнула головой, но пошла — между стволами, по хрустящей прошлогодней листве. — Тише, — шепнул Олег, хотя сам сжимал поводья так, что кожа скрипела. — Они нас увидят? — спросила Варвара еле слышно. — Не знаю. Молчи. Она замолчала. Только слышно было, как стучат её зубы — то ли от страха, то ли от холода. Крики разбойников звучали всё ближе. Они что-то горланили, смеялись. Один затянул пьяную песню. Лошадь ступала осторожно, почти бесшумно. Олег выбирал путь, объезжая валежник, пригибаясь к веткам. — Олег, — прошептала вдруг Варвара. — Кажется, я потеряла башмак. Он чуть не зарычал вслух. — Какой башмак?! — Левый. Он слетел, когда мы в лес заехали. Я за ветку зацепилась. Олег зажмурился. Выдохнул сквозь зубы. — Чёрт с ним, с башмаком. Лишь бы головы унести. Они поехали дальше. Крики за спиной то стихали, то разгорались снова. Но вдруг стало тихо. Совсем тихо. Даже филин замолчал. Олег остановил лошадь. Прислушался. — Что-то не так, — тихо сказал он. Варвара замерла. А потом из темноты, прямо перед ними, вышел человек. Высокий, с топором на плече, и ухмылялся щербатым ртом. — А я слышу — кони, — сказал он. — Думаю, кто ж это ночью по лесу шастает? А это, оказывается, гости. Из-за деревьев выступили ещё трое. Олег медленно потянулся к мечу. — Варвара, — шепнул он одними губами. — Держись крепко. Сейчас будет шумно. — Я боюсь, — выдохнула она. — Я знаю. И всё закрутилось. Олег успел выхватить меч, но разбойников было четверо, а он ещё и принцессу прикрывал. Первого он снял быстро — короткий удар, хруст, тело осело в палую листву. Второй налетел сбоку, Олег отбил топор, но третий, тот самый, щербатый, полоснул ножом по боку. — Ах ты, — выдохнул Олег, уходя в сторону. Кровь хлынула тёплым, противным, побежала под кольчугой. Варвара закричала. Тонко, по-детски. Лошадь взвилась на дыбы, ударила копытами воздух, рванула в темноту — только ветки затрещали. Варвара чудом удержалась в седле, но через мгновение лес поглотил и лошадь, и крик. — Варвара! — заорал Олег. И пропустил удар. Кто-то саданул его по затылку — древком, кажется. В глазах вспыхнуло и погасло. Он упал на колено, но меч не выпустил. Нащупал ногу ближайшего разбойника, рубанул вслепую. Тот взвыл. — Да чтоб вас, — прохрипел Олег, поднимаясь. Но их было трое. Или двое. Он уже не понимал. Кровь заливала глаза, бок горел огнём, в голове шумело. — Бери его, — услышал он голос щербатого. — Бери, пока не очухался. Олег сделал шаг. Ещё один. Меч оттягивал руку, но он не бросил. Где-то в темноте снова закричала Варвара. Далеко уже. Очень далеко. — Варя, — позвал Олег, и голос прозвучал хрипло, чужо. Он рванул в ту сторону, откуда донёсся крик. Напролом, через кусты, через ветки, хлещущие по лицу. Разбойники что-то орали за спиной, но он уже не слушал. Бежал. Потом споткнулся о корень. Упал. Поднялся. Снова побежал. Лес кончился внезапно — обрывом. Олег едва не рухнул вниз, затормозил пятками, осыпая камни в темноту. Внизу шумела река. Чёрная, быстрая. — Варвара, — позвал он тихо. И услышал: — Олег… Справа. Под обрывом, на узкой полоске берега, сидела Варвара. Живая. Целая. Сжималась в комок, обхватив колени руками, босая. — Олег, — повторила она, когда увидела его силуэт наверху. — Олег, я упала. Я с лошади упала. Она убежала. Я не знаю, где мы. Я… Она всхлипнула. Зажала рот ладошкой, чтобы не разреветься в голос. Олег оглянулся. Сзади, в лесу, уже мелькали огни — разбойники шли по следу. С факелами. — Прыгай, — сказал он. — Что? — Прыгай в воду. Я следом. — Я не умею плавать! — Варвара, прыгай, мать твою! Она зажмурилась. Вдохнула. И прыгнула. Олег прыгнул за ней. Вода ударила ледяная, перехватила дыхание, закрутила, понесла. Олег вынырнул, хватая ртом воздух, закрутился на месте — где Варвара? — Ва… Его утянуло под воду. Вынесло. Снова утянуло. Потом рука нащупала что-то мягкое — ткань, волосы. Он рванул на себя, прижимая безвольное тело, и отдался течению. Пусть несёт. Куда угодно. Лишь бы подальше. Сколько их несло — он не знал. Может, минуту. Может, час. Сознание то выключалось, то включалось рывками — от холода, от боли в боку, от того, что Варвара вдруг закашлялась у него под рукой. — Дыши, — прохрипел он ей в ухо. — Дыши, дура. Она дышала. Кашляла, хрипела, но дышала. Потом ноги заскребли по дну. Олег встал, шатаясь, выволок Варвару на берег. Рухнул рядом. Лес здесь был другой. Чужие деревья, чужие звуки. И тишина — разбойников не слышно. Варвара лежала на песке, глядя в небо. Зубы стучали так, что, казалось, сейчас раскрошатся. — Олег, — прошептала она. — Где мы? Олег перевернулся на спину. Зажмурился. Бок саднил, голова раскалывалась, в глазах всё плыло. — Не знаю, — ответил он честно. — Понятия не имею. Над ними висели чужие звёзды. И дороги домой не было. Варвара села, глядя на него круглыми глазами. Потом перевела взгляд на его руку, на кровь, которая уже текла по пальцам, капала на песок. — Ты ранен, — сказала она глупо. — Дошло наконец, — огрызнулся он, но без злости, скорее устало. Она вдруг вцепилась в его рубаху, стащила с плеча, разрывая намокшую ткань. — Ты чего? — дёрнулся он. — Заткнись, — передразнила она его же голосом и прижала тряпку к ране. Олег зашипел сквозь зубы. В глазах потемнело. Но руку не убрал, наоборот — надавил сверху, помогая. — Сильнее дави, — прохрипел он. Варвара нажала. Руки у неё были холодные, пальцы дрожали, но давила она так, что Олег взвыл. — Молчи, — сказала она, и голос её вдруг стал твёрдым. — Молчи, а то разбойники услышат. — Какие разбойники? — выдохнул Олег. — Их тут нет. Мы черт знает где. Она промолчала. Только сильнее нажала на рану. Прошло минут десять, может, больше. Олег потерял счёт времени. Кровь вроде остановилась или просто перестала течь так сильно. Варвара сидела рядом, прижимая тряпку к его боку, и мелко дрожала — то ли от холода, то ли от страха. — Замёрзла? — спросил он. — Да. — Иди сюда. Она придвинулась, и он обнял её одной рукой, прижимая к себе. Мокрые, холодные, в грязи и крови, они сидели на берегу, и Олег чувствовал, как её трясёт. — Мы умрём? — спросила она тихо. — Нет. — А если разбойники найдут? — Не найдут. — А если дракон… — Слушай, — перебил он устало. — Дракон позади. Разбойники позади. Принц твой тоже в позади. Все позади. Одна только ты тут сидишь и вопросы задаёшь. Она помолчала. Потом вдруг фыркнула. Совсем тихо, но он услышал. — Ты смеёшься? — не поверил он. — Нет. Просто… ты так смешно ругаешься. — Я не смешно ругаюсь. Она уткнулась лицом ему в плечо, и он почувствовал, что она всё-таки смеётся. Беззвучно, зажимая рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. — Ты дура, — сказал Олег. — Полная дура. — Знаю, — выдохнула она в его плечо. — Но ты тоже дурак. Попёрся на дракона из-за принца-мудака. Олег хмыкнул. — Ну, допустим. Они сидели так ещё долго. Луна поднялась выше, стало светлее. Где-то в лесу завыл волк. Варвара вздрогнула, прижалась теснее. — Олег, — шепнула она. — М? — Я рада, что ты приехал. Олег посмотрел на неё. На мокрые кудряшки, на бледное лицо в грязи, на синие губы. И почему-то в груди кольнуло. — Я тоже, — сказал он хрипло. — Хотя идиотская ситуация. Она улыбнулась. Еле-еле, краешком губ. — Зато не скучно. — Это точно, — согласился Олег и поморщился от боли. — Пошли. Надо дрова искать. Костер нужен, иначе к утру окочуримся. Она кивнула, поднялась, но стояла — босая, мокрая, жалкая до невозможности. Ноги в грязи, платье висит тряпкой, кудри сбились в колтуны. И молчит. Хорошо хоть молчит. Олег заставил себя встать. Бок дёрнуло так, что в глазах потемнело, но он устоял. Зажал рану ладонью, огляделся. — Туда, — кивнул в сторону леса. — Под деревьями должно быть суше. Она пошла за ним. Молча. Оступилась, чуть не упала, но удержалась, вцепившись в корягу. Олег даже не обернулся. Нельзя оборачиваться. Если он сейчас увидит, как она там ковыляет босая по корням, он… Да не знает он, что сделает. У самого кишки наружу лезут. Лес встретил темнотой и сыростью. Олег нащупал под елью немного сухих веток, сгрёб в кучу. Варвара стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, и молчала. Только зубы стучали — противно, громко. — Кремень есть? — спросила вдруг. — Нет. — Как тогда… — Трением, — огрызнулся он. — Руками. Как первобытные люди. Она замолчала. Села на корточки, обхватила колени, уткнулась в них лицом. Плечи вздрагивали. Олег возился с ветками, сломал две, порезал палец об кору, выругался сквозь зубы, но без мата, просто «чтоб тебя». Наконец высек искру — раз, другой, третий. Трут затлел. Он дул, не жалея лёгких, пока не занялся маленький, робкий огонёк. — Есть, — выдохнул он. Варвара подняла голову. Глаза красные, дорожки от слёз на грязных щеках. — Ты плакала? — спросил он тупо. — Нет. — Я слышал. — Не твоё дело. Он хмыкнул. Подбросил веток. Огонь разгорелся, затрещал, осветил их лица — злые, грязные, усталые до чёртиков. — Грейся, — кивнул он на костёр. — А ты? — Посижу так. Мне нельзя засыпать. Рана. — Я постерегу. — Ты? — Он усмехнулся криво. — Ты через минуту вырубишься. Она обиженно поджала губы, но спорить не стала. Пододвинулась к огню, протянула руки к пламени. Пальцы дрожали. Олег сел по другую сторону костра. Подальше. Снял рубаху, сжатую в комок, осмотрел рану. В свете огня было видно — глубоко, но не смертельно. Если не загноится. — Отвернись, — бросил он. Она послушно отвернулась к лесу. Он промыл рану водой из фляги — хорошо хоть фляга за поясом зацепилась, не утонула. Перевязал себя той самой рубахой, разорванной, грязной, но выбирать не приходилось. — Можно смотреть? — спросила Варвара, не оборачиваясь. — Можно. Она повернулась. Посмотрела на его перевязанный бок, на кровь, проступающую сквозь ткань, на его лицо — бледное, осунувшееся. — Страшно, — сказала тихо. — Что именно? — Всё. Ты ранен. Лошади нет. Дороги не знаем. Разбойники. Холодно. Я босая. И… Она запнулась. — И? — И принц этот. Он ведь всё равно меня найдёт? Если мы выберемся. Он же жениться хочет. Олег посмотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд в огонь. — Найдёт, — сказал глухо. — Если выберемся. Варвара помолчала. Потом спросила совсем тихо: — А ты отдашь? Он не ответил. Долго молчал, смотрел на угли, на искры, улетающие в темноту. — Не знаю, — сказал наконец. — Я присягал. — Понятно, — выдохнула она. Больше не спрашивала. Сидела, грелась, смотрела в огонь. Иногда зевала, прикрывая рот ладошкой. Иногда вздрагивала от звуков леса. Олег сидел напротив и смотрел, как огонь играет на её лице, на мокрых волосах, на босых ногах, поджатых под себя. Хорошая девка. Жалко. Но он присягал. А присягу нарушать нельзя. Даже ради таких глаз.

***

Олег открыл глаза от того, что кто-то тыкал его в бок палкой. Именно в тот бок. В рану. — Ах ты ж, — прохрипел он, дёргаясь и хватаясь за меч. Меча не было. Потерял. В реке, в лесу, он и не знает где. — Лежи, лежи, — сказал голос сверху. Скрипучий, древний, как мох. — Не рыпайся, воин. А то хуже сделаю. Олег проморгался. Над ним стояло нечто. Высокое, тощее, в лохмотьях, которые когда-то могли быть одеждой. Длинные, смоляные волосы падали на плечи, перевитые седым ягелем и сухими травинками — в них запуталась пара хвойных иголок и мелкий сор, какой бывает только в чаще, куда люди не заходят десятилетиями. Лицо оставалось прежним, точеным, будто вырезанным из старой кости, но глаза... Глаза существа не отражали свет. Они сами сочились влагой, как лесные болотца на закате — темные, глубокие, без единого проблеска тепла. Одежда его больше не походила на человеческую. Длинный кафтан, сшитый из сумерек и тумана, волочился по мху, не оставляя следа. Подол тяжелел от росы, но ткань не намокала — она впитывала сырость, как вековая труха. Там, где полы касались земли, начинали робко зеленеть травинки. В руке — длинная коряга, которой он только что ковырял Олега в ране. — Ты кто? — выдавил Олег, садясь. — Леший я, — спокойно ответило нечто. — Алтаном кличут. А это, значит, вы у меня в лесу ночевали без спросу. Кострище развели. Дым напустили. Олег оглянулся. Костер почти погас, только угли тлели. Варвара спала тут же, свернувшись калачиком, босая, грязная, но живая. Дышала ровно. — Мы не знали, что лес чей-то, — сказал Олег осторожно. — Мы от разбойников бежали. Дорогу потеряли. — Знаю, — Алтан присел на корточки, с интересом разглядывая Варвару. — Слыхал я про вас. По лесу всё слыхать. Разбойники, дракон, принц поганый. Много шуму. Олег напрягся: — Ты следил за нами? — А то, — Леший осклабился щербатым ртом. — Вы тут у меня под боком ночуете. Думаешь, я не чую? Чую. И воина чую, и девку эту… — Он принюхался, смешно морща нос.— Принцесса, что ли? — Принцесса, — нехотя подтвердил Олег. — Хорошая, — кивнул Алтан. — Жалко, замерзнет скоро. Ноги вон разутые. И ты дохлый. Рана у тебя гниёт, воин. — Не гниёт, — огрызнулся Олег, хотя сам чувствовал — горячо вокруг раны, нехорошо горячо. — Гниёт, — спокойно повторил Леший. — Но я помочь могу. Если попросите хорошо. — Чего тебе надо? Алтан задумался. Почесал бороду. Посмотрел на небо, на деревья, снова на Олега. — А ничего, — сказал наконец. — Скучно мне. Сижу тут один тыщу лет. Ни поговорить, ни поругаться. А вы интересные. Особенно девка. Воин как воин, таких много, а девка — принцесса, а босая, грязная, спит на земле. Забавно. Олег промолчал. Сил спорить не было. — Ладно, — Алтан поднялся, отряхивая колени. — Помогу. Но потом должок будет. Не сейчас, потом. Когда позову. — Какой должок? — Какой скажу, — Леший усмехнулся и ткнул палкой в спящую Варвару. — Вставай, красавица. Гости к нам пожаловали. Варвара подскочила с тихим вскриком, таращась на Лешего круглыми глазами. — Ой, — выдохнула она. — Ой, а вы кто? — Алтан, — представился тот и поклонился, смешно, с достоинством. — Хозяин здешних мест. Лесных, значит. Проходите, гости дорогие. Замёрзли небось, оголодали. — Мы… — Варвара перевела взгляд на Олега, ища защиты. Тот только головой мотнул: мол, идём. Выбора всё равно нет. Алтан развернулся и зашагал между деревьями так быстро, что они еле поспевали. Ветки сами расступались перед ним, корни убирались с дороги, а мох под ногами пружинил, как перина. Олег ковылял, зажимая бок, Варвара ступала осторожно, стараясь не наступать на острые сучки. — Далеко ещё? — спросила она несмело. — Близко, — бросил Леший не оборачиваясь. — Для своих — близко. Для чужих — не найдут. Домик появился внезапно. Просто раздвинулись еловые лапы, и вот он — стоит на поляне, будто всегда тут был. Маленький, кривенький, из пней да коряг сложенный, крыша мхом поросла, а из трубы дымок вьётся тоненький, как ниточка. — Заходите, — Алтан толкнул дверь, которая даже не скрипнула. — Чай, не гордые. Внутри оказалось тепло и сухо. Пахло травами, грибами и ещё чем-то древним, лесным. В углу печурка глиняная, вдоль стен лавки, накрытые шкурами, в центре стол корявый, но крепкий. Варвара вошла, замерла на пороге, разглядывая жильё. На полке — горшки, пучки сушёных трав, на стене — лубяные коробы, в углу — берёста свертками. — Садитесь, — кивнул Алтан на лавку. — Сейчас кормить буду. Олег опустился на лавку и выдохнул. Хорошо-то как. Тепло. Сухо. Сесть можно. Варвара села рядом, на самый краешек, и всё озиралась по сторонам, как лесной зверёк. — Не бойся, — сказал Алтан, ставя на стол горшок с какой-то похлёбкой. — Не трону. Мне своих леших хватает, людей не надобно. Так, для разговору. Он разлил варево по плошкам, отломил от каравая, что на полке лежал, и придвинул к ним. — Ешьте. Воину особенно надо. Силы терять нельзя. Олег взял ложку, зачерпнул — горячее, наваристое, с грибами и кореньями. Проглотил, и внутри разлилось тепло. Варвара ела осторожно, дуя на ложку, и всё поглядывала на хозяина. — А вы правда леший? — спросила наконец. — Правда. — А долго живёте? — Тыщу лет. Или больше. Я не считал. — А не скучно одному? Алтан усмехнулся в бороду: — Скучно, красавица. Ох, скучно. Потому и вас не прогнал. Побудите пока, расскажете, что там в миру деется. А я подлечу воина, ноги тебе согрею. По рукам? Варвара посмотрела на Олега. Тот кивнул, не отрываясь от похлёбки. — По рукам, — сказала она тихо. Алтан довольно хлопнул ладонью по столу, отчего плошки подпрыгнули. — Добро. Тогда слушайте теперь меня. Воин, раздевайся давай. Рану смотреть буду. А ты, принцесса, ноги мой вон в том корыте. Вода там тёплая, трава заварена, от простуды поможет. И засуетился по избушке, что-то напевая себе под нос древнее, без слов. Алтан колдовал над Олегом долго. Шептал что-то над раной, прикладывал листья, мазал вонючей мазью, от которой у Варвары щипало в носу даже с другого конца избы. Олег терпел, только скулы сводило, но молчал. — Ладно, — сказал наконец Леший, вытирая руки о свою рванину. — Поживёшь. К утру затянется. Олег покосился на перевязанный бок — чистыми уже тряпками, откуда Алтан их взял, непонятно — и хотел что-то сказать, но Леший уже повернулся к Варваре. — А теперь ты, красавица. Варвара поджала босые ноги под лавку: — Я? А что я? Я здорова. — Здорова, — хмыкнул Алтан. — А в чём ходить будешь? В мокром тряпье? По лесу босиком? Зачем мне такие гости, чтоб околели на третий день? Он подошёл к печке, покопался в углу, вытащил большой короб из бересты. Поставил на стол, сдул пыль. — Леший я или кто? — пробормотал он себе под нос. — Должен уметь. Открыл короб. Варвара заглянула внутрь — и ахнула. Там лежало платье. Не новое, не расшитое золотом, но красивое — тёмно-зелёное, как лесная хвоя, с длинными рукавами и высоким воротом. Ткань мягкая, тёплая, незнакомая — то ли лён, то ли крапива, но нежнее. — Откуда? — выдохнула она. — Лес дал, — пожал плечами Алтан. — Тут много чего есть. Люди теряют, лес хранит. А иногда и сам соткать может, если попросить хорошо. Он порылся в коробе ещё и вытащил туфельки. Тоже зелёные, мягкие, на меху внутри. — Место, — кивнул он на лавку. — Переодевайся. Не стесняйся, мы с воином отвернёмся. Воин, смотри на стену. Олег послушно уставился в стену. Алтан тоже отвернулся, делая вид, что очень занят разглядыванием трещины в потолке. Варвара завозилась за спиной. Шорох ткани, вздохи, тихое чертыхание, когда застёжки не слушались. — Помочь? — спросил Алтан не оборачиваясь. — Не надо, я сама, — пыхтела Варвара. — Справилась уже. Почти. Ой, тут… — Что там? — спросил Олег, не выдержав. — Ничего. Всё хорошо. Наконец она сказала тихо: — Можно. Они обернулись. Варвара стояла посередине избы — в новом платье, чистых туфельках, и даже волосы немного пригладила руками. Зелёный цвет делал её глаза ещё ярче, ещё голубее, ещё неземнее. Она переминалась с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. — Ну? — спросила несмело. — Как? Алтан довольно ухмыльнулся: — Красота. Настоящая лесная царевна. Не принцесса даже, а получше будет. Олег молчал. Смотрел на неё и молчал. Варвара поймала его взгляд и покраснела — даже сквозь бледность видно стало. — Плохо? — спросила тихо. — Хорошо, — сказал Олег хрипло и отвернулся к стене. — Очень хорошо. Алтан перевёл взгляд с одного на другого и хитро прищурился: — Ох, дела, — пробормотал себе под нос. — Ох, дела лесные. Вечер тянулся медленно, как смола. Алтан хлопотал у печи, что-то помешивал в горшках, приправлял травками, принюхивался и снова мешал. В избушке стало совсем тепло, пахло сытно и уютно, за стенами шумел лес — но не страшно, а будто колыбельную напевал. Варвара сидела на лавке, подобрав под себя ноги в новых туфельках, и разглядывала свои руки. Чистые уже. Алтан дал воды умыться, даже мыло какое-то лесное, пахучее. — На, — Леший поставил на стол миску с дымящейся кашей, отдельно — мочёные ягоды в плошке, ломти хлеба с какими-то семечками. — Ешьте. Олег подвинулся ближе к столу, взял ложку. Есть хотелось зверски. Варвара тоже потянулась за хлебом, но осторожно, будто всё ещё не верила, что можно. — Откуда ты знаешь травы? — спросила она тихо, размачивая корку в ягодах. — Лес, — коротко ответил Алтан, садясь на чурбак у печи. — Он всему учит. Ты поживи тут тыщу лет — тоже научишься. — А ты правда тысячу лет живёшь? — Правда. — И не женился ни разу? Алтан поперхнулся, закашлялся в бороду. Олег хмыкнул, пряча усмешку в ложке. — Зачем мне? — проворчал Леший. — Леший я. У меня лес — жена. Деревья — дети. А люди... люди приходят и уходят. Варвара задумалась, жуя хлеб. Потом спросила: — А ты людей вообще любишь? — Разных по-разному, — Алтан посмотрел на неё долгим взглядом. — Кто с добром — тех люблю. Кто с топором — тех гоню. Вы вроде с добром. — С каким добром? — усмехнулся Олег невесело. — Мы от разбойников бежали, как зайцы. Принц меня послал девку красть, я и краду. Какое тут добро? — А сам-то ты зачем пошёл? — прищурился Алтан. — Присягал. — Присяга — она тоже добро, — сказал Леший задумчиво. — Коли не нарушаешь. Хотя принц твой — гнилой человек. Я таких за версту чую. У него в груди не сердце, а гнилой гриб. Варвара опустила глаза в миску. — Он жениться на мне хочет, — прошептала она. — За титулом приехал. — Знаю, — кивнул Алтан. — Сороки нашептали. Плохой человек. Зря ты, воин, ему служишь. — Не выбирают, — буркнул Олег. — Родился в его землях — его и служи. — А если б выбирал? — вдруг спросила Варвара, поднимая глаза. — Если б мог не служить? Что бы выбрал? Олег замолчал. Долго молчал, помешивая ложкой в каше. — Не знаю, — сказал наконец. — Никогда не думал. Нельзя было думать. — А теперь можно, — тихо сказала она. — Мы тут. Никто не видит. Никто не слышит. Только лес. Олег поднял на неё глаза. В свете печи лицо её казалось тёплым, почти домашним, несмотря на всю дикость их положения. — А ты? — спросил он. — Ты чего хочешь? Сама-то? Варвара пожала плечами: — Я в башне сидела семь лет. Я ничего не хочу. Я просто… хочу, чтоб тепло. И чтоб не страшно. И чтоб кто-нибудь разговаривал со мной, как с человеком. А не как с вещью. Голос её дрогнул, но она сдержалась. Алтан крякнул, поднялся, подкинул дров в печь. — Ложитесь спать, — сказал он негромко. — Завтра трудный день. Решать что-то будете. — А ты? — спросила Варвара. — А я посижу, подумаю. Лешему много спать вредно — лес проспишь. Он указал на лавки: — Вон там, на шкурах. Воин — у двери, ты — в углу. Так спокойней будет. Варвара послушно поднялась, прошла в угол, завернулась в шкуру, пахнущую лесом и сухой травой. Легла, глядя на огонь. Олег устроился у двери, положив под голову свёрнутую куртку. Меча у него не было, но Алтан сунул ему в руку длинный нож перед сном — на всякий случай. — Спокойной ночи, — сказала Варвара тихо. — Спи, — ответил Олег. — Спасибо, что не дал меня разбойникам. — Спи, говорю. Она улыбнулась в темноте, уткнулась носом в шкуру и закрыла глаза. Олег долго смотрел на тлеющие угли. Слушал, как лес шумит за стенами, как Алтан бормочет что-то на своём языке, как Варвара дышит ровно и спокойно. Уснул он только под утро. И снилась ему почему-то не драка с разбойниками и не дракон, а её глаза — голубые, как васильки, и вопрос: «А если б мог выбрать?» Утро пришло тихое, серое, с мелким дождём за окном. Олег открыл глаза первым. Рука сама потянулась к боку — рана ныла, но уже не горела, не дёргала. Затянулось. Леший своё дело знал. Варвара спала в углу, свернувшись калачиком под шкурой. Видны только кудряшки да край щеки — румяный уже, не вчерашний синий. Алтан сидел у печи, помешивал угли и смотрел на них обоих. Глаза жёлтые, внимательные. — Проснулся? — спросил негромко. — Буди свою принцессу. Завтракать надо и в путь. Олег сел, покосился на дверь, за которой шумел дождь: — Под такой дождь? — А ты ждать погоды собрался? — хмыкнул Леший. — Принц твой, небось, уже ищет. И разбойники не дремлют. Лес большой, но слухи по нему быстро бегут. Варвара завозилась, приподнялась на локте, щурясь спросонья: — Дождь? — Дождь, — подтвердил Алтан. — Но вы не сахарные, не растаете. Вставай, красавица, каша стынет. Завтракали быстро и молча. Алтан подкладывал то одно, то другое, пододвигал ягоды, ворчал, что мало едят, что воин бледный, что принцесса худющая, что так нельзя. — Слушайте теперь, — сказал он, когда ложки опустели. — Я тут ночью с лесом говорил. С ветром, с птицами. Дорогу вам искал. — Нашёл? — спросил Олег. — Нашёл не нашёл, а есть тут рядом одно место. Королевство небольшое, за лесом, за рекой. Люди там живут, торгуют. У них дорогу спросите до вашего королевства — укажут. Если захотят, конечно. — А не захотят? Алтан пожал плечами: — Люди — они люди. Всякие бывают. Но вы не разбойники, не тати, авось не прогонят. Он поднялся, покопался в коробе, вытащил узелок: — Тут хлеб, сало, ягоды сушёные. Воину нож дам, свой, лесной работы. А ты, принцесса, вот возьми. Он протянул Варваре маленький мешочек на шнурке. — Что это? — спросила она. — Трава. Если страшно станет — понюхай. Лесная, успокаивает. И ещё… — Он помялся, потом добавил тише: — Если принц твой совсем прижмёт — разотри в пальцах и брось ему в лицо. Не убьёт, но спать будет долго. На всякий случай. Варвара сжала мешочек в кулаке, спрятала за пазуху: — Спасибо, Алтан. — Спасибо потом скажешь, — проворчал он. — А теперь идите. Лес провожать будет. Они вышли под дождь. Избушка сразу скрылась за деревьями, будто её и не было. Только тропа вилась между стволами — мокрая, хлюпающая под ногами. Варвара накинула на голову край нового платья, пытаясь укрыться от дождя. Туфельки её быстро промокли, но она молчала, только покрепче сжимала узелок с едой. Олег шёл впереди, держа нож наготове. Прислушивался к каждому шороху. — Олег, — позвала она тихо. — М? — А в том королевстве нас не убьют? — С чего бы? — Ну… мы чужие. Без денег. Ты с ножом, я… принцесса без королевства. Олег остановился, обернулся. Дождь стекал по её лицу, по кудряшкам, прилипшим ко лбу, по новому зелёному платью. Глаза её смотрели на него — испуганно, но доверчиво. — Не убьют, — сказал он твёрдо. — Я не дам. И пошёл дальше. А она улыбнулась ему в спину и поспешила следом. Дождь кончился так же внезапно, как начался. Тучи разошлись, выглянуло солнце — робкое, осеннее, но тёплое. Лес сразу зашумел по-другому, заискрился каплями на листьях, запахло прелью и мокрой хвоей. Варвара стянула с головы край платья, подставила лицо солнцу, зажмурилась: — Хорошо-то как. Олег оглянулся на неё — мокрую, но сияющую, с каплями на ресницах, и почему-то в груди кольнуло. Отвернулся быстро, так же как и оглянулся. — Идти легче будет, — буркнул. — По сухому. Тропа и правда подсыхала на глазах. Выходило солнце, поднимался лёгкий парок от земли, где-то запели птицы — осторожно сначала, потом смелее. — Олег, — позвала Варвара, когда они выбрались на более ровную дорогу. — А расскажи что-нибудь. — Что рассказывать? — Ну… не знаю. Ты где вырос? У тебя семья есть? Ты всегда был рыцарем? Олег шёл молча долго, так долго, что Варвара уже решила — не ответит. Но потом он заговорил. Глухо, неохотно, но заговорил: — Отец был конюхом при замке. Мать умерла, когда маленький был. Вырос при конюшне, с лошадьми. Потом заметил меня старый рыцарь, учить начал. Мечом, стрельбой, всем. — А родители твои… — Варвара запнулась. — Прости, я не хотела… — Ничего, — перебил Олег. — Давно было. Отец потом тоже умер. Чума приходила, многих скосила. Я выжил. — А принц? Почему ты ему служишь? Олег вздохнул: — Присягал. Когда старый рыцарь умер, Всеволод забрал меня ко двору. Сказал, что я его человек теперь. Я и стал. А куда деваться? — А не хотел бы… ну, сам себе хозяином быть? Олег усмехнулся невесело: — Мечтать не вредно. Только мечты кормят плохо. Варвара помолчала, потом сказала тихо: — А я в башне всё время мечтала. Что приедет кто-нибудь. Не принц даже, а просто… человек. И заберёт меня. И будет разговаривать. Не как с куклой, а как с живой. — Я разговариваю, — сказал Олег. — Ты — да, — она улыбнулась. — Ты разговариваешь. Дорога пошла под уклон, лес стал редеть, появились поляны с высокой пожухлой травой. Где-то вдалеке заблестела река. — Скоро придём, — кивнул Олег. — Вон за теми холмами, наверное. Варвара прибавила шагу, но быстро сбилась — туфельки скользили по мокрой траве. Олег протянул руку, не глядя. Она взялась, и так и пошли — молча, но легче стало почему-то. — А ты боишься? — спросила она через какое-то время. — Чего? — Что нас там не примут? Что принц найдёт? Что… — Всего боюсь, — перебил Олег. — Но бояться и делать — разные вещи. Я делаю. — А я боюсь, — призналась Варвара. — И ничего не делаю. — Ты идёшь, — сказал он. — Уже дело. Она сжала его пальцы чуть крепче и улыбнулась. Дорога вывела их на пригорок. Внизу, в долине, раскинулось королевство — небольшое, уютное, с белыми домиками, полями, пасущимися овцами. А над всем этим — замок на холме, не огромный, но крепкий, с башенками и флагами. — Красиво, — выдохнула Варвара. Они постояли немного, глядя вниз. Потом он отпустил её руку и пошёл первым — к воротам, к людям, к неизвестности. Варвара догнала его через пару шагов. И дальше пошли рядом. Ворота были открыты — широкие, дубовые, с гербом на створах: какой-то зверь, то ли волк, то ли медведь, с веткой в зубах. Олег шагнул внутрь первым. Варвара за ним, прижимая к груди узелок с Алтановыми припасами. — Стой, — рявкнули слева. Из-за сторожки вышли двое. В доспехах, с мечами на поясах, рожи хмурые, невыспавшиеся. — Кто такие? — спросил тот, что повыше. — Путники, — ответил Олег спокойно. — С дороги сбились. Дорогу ищем до королевства Всеволода. — До Всеволода? — переглянулись стражники. — Далеко забрались. — Знаем. Переночевать бы, да идти дальше. Третий вышел из сторожки, заспанный, но с нашивками — видно, старший. Вадим, как потом выяснилось. Лет тридцати, широкоплечий, с светлыми глазами, которые сразу нашли Варвару. И остановились. — Это кто? — спросил он, кивая на неё. — Сестра моя, — соврал Олег на ходу. — Нездорова была, везу к лекарю. — К лекарю, значит, — Вадим обошёл Варвару кругом, разглядывая её с головы до ног. — А платье откуда? Не местное. И личико… благородное, сразу видать. Варвара вжала голову в плечи, спряталась за Олега. Вадим шагнул ближе, протянул руку к её подбородку, заставляя поднять лицо: — Не прячься, красавица. Дай посмотреть. Олег перехватил его руку. Молча. Крепко. — Руки убрал. Вадим дёрнулся, но выдернуть запястье не смог. Глаза его зло блеснули: — Ты, пёс, кто такой, чтобы мне указывать? Я здесь главный. Хочу — смотрю, хочу — в яму сажаю. — Попробуй. Стражники за спиной зашевелились, потянулись к мечам. Напряжение повисло в воздухе, как перед ударом. — Вадим. Голос прозвучал сверху, с крепостной стены. Все подняли головы. Там стоял молодой мужчина — рыжий, как осенний лист, с яркими голубыми глазами на бледном лице. Одет просто, но дорого, без доспехов, в тёмно-синем плаще. — Отойди, — сказал он негромко, но так, что Вадим сразу отпустил Варвару и отступил на шаг. — Господин, — буркнул он, не глядя на говорившего. Рыжий спустился по лестнице, подошёл ближе. Посмотрел на Олега, на Варвару, снова на Олега. — Вы кто? — Путники, — повторил Олег. — Дорогу потеряли. Переночевать просились. — А она? — рыжий кивнул на Варвару, но без той плотоядности, что у Вадима. Просто любопытно. — Сестра, — опять соврал Олег. — Врёшь, — спокойно сказал рыжий. И улыбнулся вдруг, открыто, почти по-детски. — Но не важно. Врёшь красиво. Я Сергей. Здесь главный. Вадима не слушайте, он у нас дурак, хоть и главнокомандующий. Вадим дёрнулся, но смолчал. — Проводите их во дворец, — приказал Сергей стражникам. — В гостевую комнату. С окнами, с кроватями, чтоб не жаловались. — Запереть? — уточнил один. — Запереть, — кивнул Сергей. — Но не обижать. Еду дать, воды для умывания. Гостей как-никак обижать нехорошо. Он снова посмотрел на Варвару, задержал взгляд на её глазах, на кудряшках, выбившихся из-под платка. — Интересные, — сказал задумчиво. — Ладно, потом разберёмся. Ведите. Их повели. Комната оказалась даже хорошей — светлой, чистой, с двумя кроватями под балдахинами, с камином, где уже горел огонь, с большим окном, выходящим во внутренний двор. На столе — кувшин с водой, таз, полотенца, хлеб и сыр на тарелке. Дверь за ними закрылась. Ключ повернулся в замке. Варвара опустилась на край кровати, глядя на Олега большими глазами: — Зачем они нас заперли? Это тюрьма? — Не тюрьма, — Олег обвёл взглядом комнату. — Скорее… гостиница с охраной. Хотят понять, кто мы. — А тот, рыжий… он добрый? Олег подошёл к окну, посмотрел вниз. Во дворе суетились люди, чистили лошадей, таскали мешки. — Не знаю, — ответил он честно. — Но пока не убил — уже хорошо. Варвара вздохнула, стащила туфельки, поджала ноги. — Я устала, — сказала тихо. — Отдыхай, — кивнул Олег. — Я покараулю. — Чего караулить? Мы заперты. — Всё равно. Он сел на вторую кровать, положил нож на колени и уставился на дверь. Варвара полежала немного, потом спросила: — Олег? — М? — А почему ты сказал, что я сестра? Он помолчал. — Так безопасней. Если узнают, что ты принцесса… начнут торговаться. С Всеволодом, с другими. Ты станешь товаром. — А сейчас? — Сейчас ты просто девка с братом. Никому не нужная. Она улыбнулась. Странно, но улыбнулась. — Хорошо, когда никому не нужна. Никто не хочет украсть. Олег посмотрел на неё долгим взглядом. — Я не украду, — сказал тихо. — Я знаю, — ответила она и закрыла глаза. Чуть позже дверь открылась без стука. В проёме стоял Сергей — рыжий, взъерошенный, с виноватым выражением на лице. В руках он держал поднос с кувшином и двумя кружками. — Я без стука, потому что ключи у меня, а стучать как-то глупо, когда сам запер. Олег поднялся с кровати, нож незаметно скользнул в рукав. Сергей заметил, хмыкнул: — Да расслабься ты. Я один. И без оружия. — Он поставил поднос на стол, разлил по кружкам что-то тёплое, пахнущее мёдом и травами. — Сбитень. Пейте. Разговор есть. Варвара села на кровати, кутаясь в шкуру, которую они принесли с собой. Сергей посмотрел на неё, вздохнул и сел на стул верхом, облокотившись на спинку. — Рассказывайте, — сказал просто. — Кто вы на самом деле. Я уже понял, что не брат и сестра. У вас взгляды разные. Она на тебя смотрит, как на защитника, а ты на неё — как на… ну, не как на сестру, короче. Варвара покраснела. Олег остался невозмутим. — А если не расскажем? — Тогда посидите взаперти денёк-другой, я узнаю сам, — пожал плечами Сергей. — У меня люди шустрые. Пошлю в соседние земли, быстро выяснят, кто такая принцесса в зелёном платье сбежала из башни, а кто такой рыцарь без меча при ней. Наступила тишина. Олег переглянулся с Варварой. Она чуть заметно кивнула. — Ладно, — Олег сел на кровать напротив. — Слушай. И рассказал. Коротко, без прикрас. Про башню, про дракона, про принца Всеволода, про разбойников, про лешего. Про то, что Варвара — принцесса без королевства, а он — рыцарь, который должен доставить её к мудаку на свадьбу. Сергей слушал молча, крутил в пальцах кружку, не пил. Когда Олег закончил, долго смотрел в окно, где уже темнело. — Дрянь дело, — сказал наконец. — Всеволода я знаю. Соседи мы. Гнилой человек, хуже не бывает. И ты, Олег, ему присягал. — Присягал. — И что делать будешь? Олег молчал. Варвара смотрела на него и тоже молчала. Сергей вздохнул, поднялся: — Ладно. Ночевать оставайтесь здесь. Дверь запирать не буду, ходите где хотите. Во дворе не шляйтесь пока, там Вадим скучает, а он, когда скучает, глупости делает. А вечером приходите на ужин. В главную залу. Посидим, поедим нормально. Заодно и решим, что с вами дальше. Он направился к двери, на пороге обернулся: — Варвара, ты не бойся. Я таких, как Всеволод, не люблю. И таким, как Вадим, спуску не даю. Всё будет хорошо. И вышел. Вечером они спустились в залу. Там было людно — местная знать, военные, какие-то купцы. Горели свечи, пахло жареным мясом, играла тихая музыка. Сергей сидел во главе стола, увидел их, махнул рукой, указывая на места рядом. — Садитесь. Ешьте. Познакомлю потом со всеми. Варвара села, озираясь. Олег рядом, положив руку на нож под столом. Всё было почти хорошо, пока Вадим не подошёл. Он возник незаметно, как тень, с кубком в руке, уже нетрезвый, с блестящими глазами. Оперся рукой о стол рядом с Варварой, наклонился к самому уху: — А ты красивая, принцесса. Платье новое? Или глазки так блестят? Варвара дёрнулась, отодвинулась. Вадим засмеялся: — Чего боишься? Я ласковый. Пойдём со мной, покажу тебе дворец. Ночью он красивый, особенно в спальне у главнокомандующего. — Отойди, — сказала Варвара тихо, но твёрдо. — Или что? — Вадим наклонился ещё ближе, почти касаясь губами её волос. — Братец твой защитит? Да он голодранец. С ним далеко не уедешь. А со мной… Он не договорил. Олег встал так резко, что стул отлетел назад. Глаза его стали холодными, злыми, как у волка перед прыжком. — Руки убрал, — сказал негромко. Но так, что за соседними столами стихли разговоры. Вадим выпрямился, усмехаясь: — О, братец зашевелился. Что, не нравится, что сестричку сватают? — Ты её не тронешь. — И кто мне помешает? Ты? Без меча, без титула, без рода? — Дуэль, — перебил Олег. Голос его прозвучал в наступившей тишине, как удар. — За оскорбление чести. Завтра на рассвете. На мечах. До первой крови или до смерти — выбирай. Вадим замер. В зале стало тихо-тихо, только свечи потрескивали. — Ты вызвал меня? — переспросил он недоверчиво. — Меня? Главнокомандующего? — Тебя. Боишься? Вадим дёрнул щекой. Оглянулся на гостей, на Сергея, который смотрел на них с интересом, но не вмешивался. — Не боюсь, — процедил он. — Принимаю. Завтра на рассвете. Убью тебя, пёс. И, развернувшись, ушёл, расплескав вино из кубка. Варвара схватила Олега за руку, пальцы её дрожали: — Ты что? Он же убьёт тебя! Он воин, он главнокомандующий, а ты… ты ранен ещё! Олег сел, налил себе вина, выпил залпом. — Ничего, — сказал хрипло. — Не впервой. Сергей поднялся из-за стола, подошёл к ним. В руках у него был меч — в ножнах, простой, но крепкий. — Держи, — протянул Олегу. — Мой запасной. Заточил сегодня. Вадим, конечно, скотина, но руку имеет тяжёлую. Олег взял меч, взвесил в руке. Кивнул: — Спасибо. Сергей хлопнул его по плечу и ушёл, бросив на прощание: — За Варварой пришлю служанку, проводит в комнату. А ты, Олег, иди отдыхай. Завтра тяжёлый день. Варвара смотрела на Олега, и в глазах её стояли слёзы. — Зачем ты? — прошептала. — Из-за меня… Он же убьёт тебя. Олег посмотрел на неё долго, внимательно. Потом убрал со лба выбившуюся кудряшку — впервые сам, не по необходимости, а просто так. — Не убьёт, — сказал тихо. — Я обещаю. И ушёл готовиться к рассвету. Варвара не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, сбивала простыни, считала удары сердца — громкие, быстрые, как у зайца. В голову лезло всё сразу: как Вадим наклонялся к ней, как Олег встал из-за стола, как сказал это страшное слово — «дуэль». Она села на кровати. В комнате было темно, только луна светила в окно, рисуя на полу бледные квадраты. Не выдержала. Накинула платье — не то, лесное, а новое, что дал Сергей вечером: тёмно-синее, с серебряной вышивкой по подолу, лёгкое и тёплое. Волосы пригладила кое-как, сунула ноги в туфли и выскользнула в коридор. Страшно было до дрожи. Вдруг стражники? Вдруг Вадим где бродит? Но ноги сами несли к комнате Олега. Она знала, где она. Показали днём. Постучалась. Тихо, еле слышно. Прижалась ухом к двери. Шаги. Лёгкие, быстрые. Дверь приоткрылась. Олег стоял на пороге — без рубахи, в одних штанах, перевязанный бок белел в темноте. Волосы взлохмачены, глаза сонные, но рука уже сжимает нож. — Ты? — выдохнул он, опуская оружие. — Чего не спишь? Варвара смотрела на него и молчала. Просто стояла и смотрела, кусая губы. — Заходи, — сказал Олег тихо и посторонился. Она вошла. Комната была меньше её, но уютнее — камин горел, на столе горела свеча, на диване лежал плед, на кровати сбитое одеяло. — Не спится? — спросил он, закрывая дверь. — Страшно, — призналась Варвара. — Думаю всё. Про завтра. А вдруг он тебя… А вдруг я одна останусь? Олег молчал. Стоял и смотрел на неё — в новом платье, с распущенными волосами, с глазами, полными слёз, которые она сдерживала из последних сил. — Не останешься, — сказал наконец. — Ложись. — Куда? — На кровать. Я на диване. Она замялась: — Может, я на диване… — Ложись, — повторил он твёрже. — Тебе мягче надо. Ты не воин. Варвара послушно прошла к кровати, забралась под одеяло, укуталась до подбородка. Олег взял плед, бросил на диван, улёгся, закинув руки за голову. — Олег? — позвала она шёпотом. — М? — Спасибо тебе. За всё. — Спи. — А ты не уснёшь? — Я всегда мало сплю. Она помолчала, потом сказала совсем тихо: — Ты храпишь? — Нет. — А откуда знаешь? — Никто не жаловался. — А я храплю? — Не знаю. Не слышал. — А если захраплю — разбудишь? Олег вздохнул, повернулся на бок, лицом к ней. В полутьме блеснули его глаза: — Варя. Спи. Я рядом. Она затихла. Только слышно было дыхание — сначала частое, нервное, потом спокойнее, глубже. Уснула. Олег долго смотрел на её силуэт в свете угасающего камина. Потом закрыл глаза. Утро пришло хмурое, с ветром. Они стояли на плацу — Олег с мечом Сергея в руке, Вадим в парадных доспехах, с мечом, который стоил, наверное, как вся конюшня Олега. Собрался народ. Стражники, придворные, даже кухарки выглядывали из окон. Сергей сидел на трибуне, хмурый, сжимая подлокотники кресла. Варвара забилась в самый угол, кутаясь в плащ, который дала служанка. Смотрела и не дышала. — Начинаем, — объявил судья. — До первой крови или до сдачи. Всё честно. Вадим усмехнулся, поигрывая мечом: — Ну что, голодранец, прощайся с жизнью. Я сегодня добрый — убью быстро. Олег не ответил. Только встал в стойку. Схватка началась. Вадим налетел первым — тяжёлый, злой, уверенный в себе. Меч его свистел в воздухе, высекая искры при ударах. Олег уходил, блокировал, но не нападал. Только смотрел — холодно, пристально, выжидая. — Бегаешь, пёс? — орал Вадим. — Стой! Олег пропустил удар — плашмя по плечу, но больно. Варвара вскрикнула, зажала рот руками. А потом Олег ушёл в сторону, нырнул под руку Вадима и ударил. Коротко, страшно, по ногам. Вадим рухнул на колено, взвыв от боли. Олег наступил ему на руку, выбивая меч, и приставил клинок к горлу. Тишина. Вадим замер. Глаза его бешено вращались, по лицу катился пот, из раны на ноге хлестала кровь. — Ну, — сказал Олег хрипло, тяжело дыша. — Добить? Вадим молчал. Смотрел на лезвие у своего горла и молчал. Варвара зажмурилась. Не хотела видеть. А потом Олег убрал меч. — Вставай, — бросил он. — И запомни: тронешь её ещё раз — убью. Не на дуэли, не при свидетелях. Просто ночью приду и убью. Он развернулся и пошёл прочь с плаца. Вадим остался стоять на коленях, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Варвара сорвалась с места, побежала. Догнала Олега уже у дверей, повисла на плече, всхлипывая: — Ты живой… Ты живой… — Живой, — сказал он устало. — Пошли отсюда. И, обняв её за плечи одной рукой, увёл прочь от толпы, от криков, от всего этого кошмара. Сергей догнал их уже в коридоре — запыхавшийся, волосы растрепались, глаза горят. — Олег! — окликнул. — Стой! Олег обернулся, не убирая руки с плеча Варвары. Она всё ещё дрожала мелкой дрожью, хотя дуэль закончилась, и Вадим остался там, на плацу, униженный и живой. — Ты зачем его пощадил? — спросил Сергей, подходя ближе. — А надо было убивать? — Он бы тебя не пощадил. — Я не он, — коротко ответил Олег. Сергей посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул, будто сам себе что-то решил. — Ладно. Пойдёмте со мной. Он повёл их не в комнаты, а куда-то в другую сторону — по лестнице вниз, во двор, к приземистому каменному зданию у стены. — Оружейная, — пояснил на ходу. — И кладовые. Внутри пахло кожей, металлом и маслом. На стенах висели мечи, копья, щиты, в углу стояли манекены в доспехах. Сергей прошёл вглубь, жестом велел следовать за собой. — Ты без меча сюда пришёл, — сказал он Олегу, роясь в сундуке. — Без доспехов, без ничего. Это неправильно. Я такого не люблю. Он вытащил кольчугу — хорошую, мелкого плетения, лёгкую. Протянул Олегу: — Примерь. По размеру должна быть. Олег взял, взвесил в руках. Кольчуга и правда была добротная — не парадная, но надёжная, для дела. — Зачем? — спросил он хрипло. — Затем, что дорога у вас дальняя. А на дорогах теперь разбойники злые — Вадимовы людишки, небось, уже растрезвонили, что принцесса тут объявилась. В оба глядеть надо. Сергей достал из другого сундука меч. Простой, без украшений, но с удобной рукоятью, хорошо сбалансированный. — Держи. Этот не отдам, а подарю. Заслужил. Олег взял меч. Провёл пальцем по лезвию — острое. Взмахнул пару раз, привыкая. Кивнул: — Спасибо. — Потом скажешь, — отмахнулся Сергей. — А вы, Варвара, идите сюда. Тут для вас кое-что есть. Он подвёл её к другому сундуку, открыл крышку. Внутри лежали свёртки — ткани, одежда, обувь. — Вадим вчера на вас смотрел, как голодный волк. — Сергей говорил буднично, копаясь в вещах. — Если б не дуэль, может, и не отстал бы. А теперь будет злиться. Но вы не бойтесь, я приставлю людей проводить до границы. — До границы? — переспросила Варвара. — А вы куда идёте? К Всеволоду? — Сергей усмехнулся невесело. — Не торопитесь. Там сейчас смута. Ваш принц землю рылом роет, соседей мутит. Может, и не нужна ему уже свадьба, может, война на уме. Он вытащил из сундука тёплый плащ — тёмно-зелёный, под цвет платья Варвары, с капюшоном и меховой оторочкой. — На, пригодится. И сапоги вот, мягкие, для верховой езды. Не в туфельках же по лесам шарахаться. Варвара приняла вещи, прижала к груди. Глаза её заблестели: — Сергей… Спасибо. Но зачем тебе это? Мы чужие люди. Сергей посмотрел на неё, потом на Олега. Улыбнулся — светло, открыто: — А мне, может, скучно тут. А вы интересные. И потом… я в жизни видел много подлецов. Всеволод — подлец. Вадим — подлец. А вы… вы другие. Таких мало. Надо беречь. Он хлопнул Олега по плечу: — Собирайтесь. Лошадей дам, припасов. За воротами встретите моего человека, он до перекрёстка проведёт, а там и дорогу покажет. Дальше сами. — Спасибо, — сказал Олег глухо. И добавил, глядя прямо в глаза: — В долгу не останусь. — Оставайся, — усмехнулся Сергей. — Мне не жалко. Через час они стояли у северных ворот. День разгулялся, ветер утих, солнце пробивалось сквозь облака. Варвара — в новом плаще и сапожках, с узелком в руках. Олег — в кольчуге, с мечом на поясе, на добром коне, которого дал Сергей. Рядом ждал проводник — неразговорчивый мужик в сером, с луком за спиной. — Ну, — Сергей протянул руку Олегу. — Бывайте. Если что — возвращайтесь. Я всегда рад. — Спасибо, — в который раз сказал Олег. Варвара вдруг шагнула к Сергею, обняла его быстро, порывисто. Тот замер, потом осторожно похлопал её по спине. — Ты это… — сказал растерянно. — Не плачь. Всё хорошо будет. — Я не плачу, — всхлипнула Варвара. — Ну да, — усмехнулся Сергей. — Конечно. Он отступил, махнул рукой стражникам. Ворота открылись. — С Богом, — сказал он. Олег тронул коня. Варвара — на втором, в седле держалась уже уверенней — поехала следом. За воротами дорога вилась через поле, уходила в лес, терялась вдали. — Олег, — позвала Варвара, когда они отъехали достаточно. — М? — А что мы скажем Всеволоду? Когда придём? Олег долго молчал. Потом ответил, не оборачиваясь: — Дойдём — решим. Проводник довёл их до перекрёстка, махнул рукой на восток и уехал, даже не попрощавшись. Просто развернул лошадь и скрылся в редком осиннике. — Ну, — Олег посмотрел на небо. — Теперь сами. Варвара поправила плащ, подтянула поводья. Лошадь под ней — смирная, терпеливо перебирала ногами. — Долго ещё? До границы? — Если дорога хорошая — к вечеру будем. А там и до Всеволода рукой подать. День, может, два. Дорога сначала была ничего — накатанная, широкая, с редкими лужами. Они ехали быстро, почти не разговаривая. Варвара держалась в седле уже лучше — не тряслась, не цеплялась за луку, даже головой вертела по сторонам. — Красиво здесь, — сказала она, когда выехали на пригорок. — Совсем не как у нас. — У вас тоже красиво, — буркнул Олег. — Просто ты семь лет в башне просидела, забыла. Она задумалась, потом тихо сказала: — Наверное. Я многое забыла. К обеду дорога кончилась. В прямом смысле. Просто упёрлась в огромную лужу, которая оказалась не лужей, а разлившейся рекой. Вода перекрыла путь, уходила влево до самого леса, вправо — до холмов. — Твою ж, — выдохнул Олег, осаживая коня. Варвара подъехала ближе, всмотрелась: — Это что, дороги больше нет? — Нет. Размыло. Дожди, видно, знатные тут шли, пока мы у Сергея грелись. Он спешился, подошёл к воде, потрогал рукой — холодная, быстрая, вязкое дно. — Не переехать. Лошади увязнут, нас снесёт. Варвара смотрела на него с надеждой: — А может, в объезд? Где помельче? — Можно попробовать, — Олег огляделся. — Только в объезд — через горы. — Через горы? — Ага. Вон те, — он кивнул на север, где темнели пологие, но заметные возвышенности. — Дня три, если не спешить. Варвара сглотнула. — Три дня? — Минимум. Если отдыхать не будем — два. Но ты не выдержишь. — Я выдержу, — сказала она упрямо. — Ты вчера после одной ночёвки в седле еле ходила, — напомнил Олег без злости, просто констатируя факт. — А тут горы. Три дня. С ночёвками в лесу. Она замолчала. Опустила голову, теребя поводья. — Я справлюсь, — сказала наконец тихо. — Надо же как-то. Олег посмотрел на неё, на её упрямо сжатые губы, на руки, сжимающие поводья до белых костяшек. Вздохнул. — Ладно. Значит, три дня. Поехали, пока светло. Он развернул коня и направился к горам. Варвара поехала следом. И только через полчаса, когда дорога стала круто забирать вверх, спросила несмело: — Олег? — М? — А спать где будем? В лесу? — В лесу. — А холодно? — Костёр разведём. — А звери? — Я рядом. Она помолчала, потом улыбнулась ему в спину: — Тогда хорошо. К вечеру первого дня у неё дрожали ноги и болела спина, но она молчала. Спешилась, когда Олег сказал, помогла собрать хворост, даже пыталась разжечь огонь — безуспечно, но пыталась. — Ложись, — велел Олег, когда костёр разгорелся. — Завтра рано вставать. — А ты? — Посижу. — Ты опять не будешь спать? — Буду. Потом. Варвара забралась в плащ, который постелил ей Олег вместо подстилки, укрылась вторым, что дал Сергей. Лежала, смотрела на звёзды, слушала, как трещит огонь. — Олег, — позвала тихо. — М? — Расскажи что-нибудь. Чтобы не страшно. Олег долго молчал. Потом начал рассказывать — про детство, про конюшню, про старого рыцаря, который учил его мечу. Голос его журчал ровно, спокойно, и Варвара сама не заметив, уснула. Он ещё долго сидел у костра, подбрасывал ветки, слушал лес. И думал о том, что три дня — это и мало, и много. И что будет, когда эти три дня кончатся. Второй день в горах выдался солнечным, но холодным. Ветер посвистывал меж камней, забирался под плащи, ныл в ушах. Они ехали уже часа четыре, когда Варвара вдруг замерла в седле и уставилась на что-то впереди. — Олег, смотри! Он прищурился, потянулся к мечу: — Что там? Разбойники? — Нет! Вон, на камне! Олег всмотрелся. На валуне, греясь на солнышке, сидела ящерица. Здоровенная, зелёная, с синим гребнем на спине, и совершенно невозмутимо таращилась на них бусинками глаз. — Ящерица, — сказал Олег устало. — И что? — Она красивая! — Варвара спрыгнула с лошади раньше, чем он успел её остановить, и пошла к валуну. — Какая большая! Ты видел таких? — Не подходи, — насторожился Олег. — Вдруг ядовитая. — Не ядовитая, — отмахнулась Варвара. — Она добрая. Смотри, как греется. Она протянула руку к ящерице. Та повернула голову, моргнула и… фыркнула. Почти как кошка. — Ой! — Варвара отдёрнула руку и засмеялась. — Она фыркает! Ты слышал? — Слышал, — буркнул Олег, не слезая с коня. — Отойди от неё. — Да она маленькая. Ну, не маленькая, но безобидная. Смотри, какие у неё лапки! — Варя. — А можно я её поглажу? — Нельзя. — А почему? — Потому что я сказал. Варвара обернулась к нему, прищурилась хитро: — А если бы она была драконом, ты бы тоже запретил гладить? — Если бы это был дракон, я бы тебя за шкирку утащил и привязал к лошади. Она засмеялась — звонко, легко, как давно уже не смеялась. Ящерица дёрнулась, спрыгнула с камня и уползла в щель. — Убежала, — вздохнула Варвара. — Из-за тебя. — Слава богам, — Олег спрыгнул с коня и подошёл к ней. — Дура ты, принцесса. — Почему это сразу дура? — Она упёрла руки в бока, изображая возмущение. — Я исследователь! Путешественник! Первооткрыватель ящериц! — Первооткрывательница ящериц, которая за ними по горам бегает, пока жених в замке ждёт. Варвара сразу сникла. Отвернулась, пошла к своей лошади. — Ладно, поехали, — тихо сказала. Олег выругался про себя. Догнал её, взял за руку: — Варя. Я не то хотел… — Всё нормально, — не оборачиваясь. — Ты прав. Жених ждёт. — Да чтоб его, этого жениха, — вырвалось у Олега. Она замерла. Повернулась медленно: — Что? — Ничего. Иди сюда. Смотреть будем, куда эта твоя ящерица уползла. Вдруг там дорога короче? Она посмотрела на него недоверчиво, потом улыбнулась краешком губ: — Правда? — Правда. Но если укусит — лечить буду припарками из грязи. — Из какой грязи? — Из той, в которую упаду, если ты меня в горы за ящерицами потащишь. Варвара засмеялась и пошла к камню, заглядывая в щель. — Нет её. Уползла совсем. — Значит, не судьба. Они поехали дальше. Через час Варвара заявила, что голодна как волк. — Волки не бывают голодны, — назидательно сказал Олег. — Они всегда сыты, потому что охотятся. — А я не волк. Я принцесса. Принцессы всегда голодные, потому что их в башнях плохо кормят. — Тебя плохо кормили? — Ну… — она задумалась. — Вообще-то нормально. Раз в день приносили. Но я всё равно голодная была. От скуки, наверное. Олег спешился, достал из припасов хлеб, сыр, вяленое мясо. Протянул ей: — На, ешь. Чтоб не скучно было. Она взяла, откусила, зажмурилась: — Вкусно. А у тебя в детстве еда вкусная была? — Какая была, такая и была, — пожал плечами Олег. — Не жаловался. — А что ты любил? — Кашу с маслом. И когда отец с ярмарки пряники привозил. — Пряники, — мечтательно протянула Варвара. — Я пряники только на картинках видела. В книжках. Там такие нарисованы — с глазурью, с узорами… — Хочешь пряник? — Сейчас? — Нет. Потом. Когда доберёмся до города. Куплю тебе пряник. Она посмотрела на него огромными глазами: — Обещаешь? — Обещаю. — А если не будет пряников? — Будет — не будет. Найду что-нибудь сладкое. Она улыбнулась и откусила ещё хлеба. К вечеру Варвара устала и притихла. Ехала молча, только иногда вздыхала. — Ноги болят? — спросил Олег. — Болят, — призналась она. — И спина. И всё болит. — Терпи. Ещё день, и спустимся. — А если я упаду с лошади? — Не упадёшь. — А если упаду? — Поймаю. — А если ты не успеешь? — Успею. — А откуда ты знаешь? Олег остановил коня, обернулся к ней. В сумерках глаза его блестели: — Потому что я всё время на тебя смотрю. Даже когда кажется, что нет. Варвара открыла рот и закрыла. Потом тихо спросила: — Зачем? — Затем, что ты вечно куда-нибудь вляпаешься. То к ящерицам лезешь, то с разбойниками разговариваешь, то с лошади падаешь. — Я не падала ещё. — Упадёшь. Я же сказал — поймаю. Она уткнулась носом в плащ, пряча улыбку. Дальше ехали молча, но молчание было тёплым, как тот самый пряник, который Олег обещал. Ночлег устроили в небольшой пещере — повезло найти. Варвара натаскала сухой травы, устроила лежанку, даже веток натаскала для костра, хотя Олег велел сидеть и не дёргаться. — Я помогаю, — заявила она. — Я не бесполезная принцесса. — Ты не бесполезная, — согласился Олег, разжигая огонь. — Ты… настырная. — Это комплимент? — Это констатация факта. — А если я спою? — вдруг спросила она. — Что? — Спою. Я в башне часто пела. Чтобы не сойти с ума. Хочешь, спою? Олег посмотрел на неё. В свете костра лицо её казалось совсем юным, почти ребёнком. — Спой, — сказал он тихо. Она запела. Тихо, немного фальшивя, но красиво. Песня была старая, про девушку, которая ждала жениха из дальних земель, про море и белые скалы. Олег слушал и смотрел в огонь. Когда она закончила, долго молчали. — Хорошо поёшь, — сказал наконец. — Не очень, — честно ответила она. — Но мне нравится. — Пой ещё. Если хочешь. — Не сейчас. Сейчас спать хочу. Завтра спою. И послезавтра. И всегда, если хочешь. Она завернулась в плащ и закрыла глаза. — Олег? — М? — Спокойной ночи. — Спи, Варя. Она не заснула. Лежала, ворочалась, вздыхала. Олег уже хотел спросить, что случилось, но она села сама. Подтянула колени к груди, обхватила руками, уставилась в огонь. — Не спится? — спросил он тихо. — Не спится, — эхом откликнулась она. — Думаю. — О чём? Варвара помолчала. Потом заговорила — негромко, глядя на угли: — Я в башне всё время представляла, какой он будет. Мой жених. Ну, тот, который придёт и заберёт. Думала, он будет красивый, добрый, будет на меня смотреть… как ты сейчас на меня смотришь. Олег замер. Осторожно спросил: — Как я смотрю? — Как будто я… важная. Не вещь, не титул, а просто я. Она повернула голову, посмотрела на него. В свете костра глаза её блестели — то ли от огня, то ли от слёз. — А Всеволод… он такой? Каким я придумала? Олег долго молчал. Слишком долго. Потом ответил глухо: — Нет. — Какой он? — Ты правда хочешь знать? — Правда. Олег подбросил ветку в огонь, следил, как занимается пламя. Потом заговорил — жёстко, без прикрас: — Ему тридцать два. Жену первую, говорят, до смерти довёл. Не бил даже — просто сожрал её всю. Требовал, пилил, ревновал к каждому столбу. Она в окно бросилась через два года. Он тогда неделю постился, для виду, а потом нашёл новую. Та сбежала через полгода, с конюхом. Он конюха велел повесить, а её искать не стал. Сказал: «Таких много». Варвара побелела, но молчала. — Детей у него нет, — продолжал Олег. — Не дают боги, говорят. Но я думаю, просто ни одна женщина от него рожать не хочет. Он как отрава. Рядом с ним всё вянет. Слуг меняет каждый месяц — либо сбегают, либо умирают. Коней любит больше людей. И вино. — Зачем же он жениться хочет? — прошептала Варвара. — Затем, что земли твои нужны. И титул. Ты для него — дверь. Шагнул — и забыл. Она сжалась в комок, спрятала лицо в коленях. — Я не хочу к нему, — глухо сказала она. — Я лучше в лесу останусь. С лешим. С драконом. С разбойниками. — Нельзя. — Почему? — Потому что он тебя найдёт. И меня убьёт. — Тебя? — она подняла голову, глаза её блестели. — Ты же сильный. Ты же Вадима победил. — Вадим — цацка по сравнению со Всеволодом, — горько усмехнулся Олег. — Всеволод не на дуэль вызовет. Он пришлёт сотню человек, и нас просто задавят числом. Или отравит. Или подкупит кого-нибудь из наших. Он так всегда делает. Варвара молчала. Дрожала мелко, хотя у костра было тепло. — Варя, — позвал Олег тихо. Она подняла на него глаза. — Я тебя не отдам, — сказал он. И сам испугался этих слов. — То есть… я не про то… я как рыцарь, как защитник… я не дам тебя в обиду. Пока жив. Она смотрела на него долго-долго. Потом спросила шёпотом: — А ты можешь быть не только рыцарем? Олег замер. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как камни вокруг. — Я не знаю, — ответил он честно. — Я никогда не пробовал. — А хочешь попробовать? Он посмотрел на неё — на её бледное лицо, на глаза, в которых отражался огонь, на кудряшки, выбившиеся из-под платка. И вдруг понял, что всё, что он говорил про присягу, про долг, про честь — всё это стало пылью. — Хочу, — сказал хрипло. — Но боюсь. — Чего? — Что не получится. Что он сильнее. Что я не смогу тебя защитить. Что ты пожалеешь. Она вдруг подалась вперёд и взяла его за руку. Пальцы её были холодные, но хватка — крепкая. — Я уже семь лет жалею, — сказала она. — Что сидела и ждала, а не прыгнула из башни раньше. Что боялась. А с тобой я не боюсь. Даже когда страшно — не боюсь. Олег сжал её пальцы. Потом отпустил, отодвинулся. — Надо спать, — сказал глухо. — Завтра последний день. — Олег… — Спи, Варя. Завтра поговорим. Она посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула и легла. Но глаз не закрывала — смотрела на него сквозь ресницы. Олег сидел у костра до глубокой ночи. Смотрел на звёзды, на угли, на её спящее лицо. И думал о том, что завтра они выйдут к людям. А послезавтра — к Всеволоду. И что он обещал не отдавать. А обещания надо держать. Даже если для этого придётся нарушить другую клятву. Утро третьего дня встретило их туманом. Густым, белым, как молоко, он лежал в низинах, поднимался по склонам, обволакивал камни и деревья. Варвара проснулась первой — замёрзла, хотя Олег на ночь подложил ей под бок свой плащ. Он сидел там же, где и вчера — у костра, только костер почти погас, и сам он выглядел усталым, невыспавшимся. — Ты не ложился? — спросила она тихо. — Ложился, — соврал Олег. — Собирайся. Надо идти, пока туман не рассеялся. В нём хоть разбойников видно не будет. Варвара поднялась, отряхнула платье — синее, подарок Сергея, уже измятое, но всё ещё красивое. Сунула ноги в сапожки, заплела волосы в косу кое-как, без зеркала. — Я готова. Олег окинул её взглядом, задержался на лице, на глазах, которые смотрели на него с какой-то новой, вчерашней теплотой. — Идём. Спуск оказался труднее подъёма. Камни скользили под ногами, тропа терялась в тумане, лошади шли с опаской, прядали ушами. Варвара то и дело спотыкалась, но молчала, только покрепче держалась за поводья. — Больно? — спросил Олег, когда она в очередной раз оступилась. — Немного. — Давай руку. Она протянула, и они пошли дальше — он впереди, она за ним, пальцы сцеплены, как у детей, которые боятся потеряться в лесу. — Олег, — позвала она через час. — М? — А что мы скажем Всеволоду? Про дракона? Про то, что так долго? — Правду скажем. Что дракона не убил, а обошёл. Что разбойники напали, лошадь потеряли. Что леший помог. — А про Сергея? — Про Сергея — ни слова. Он нам помог, не надо его подставлять. Она кивнула. Помолчала, потом спросила: — А про нас? Олег споткнулся. Остановился, обернулся к ней. — Что — про нас? — Ну… про то, что мы… — она замялась, покраснела. — Что мы ночевали вместе? Что ты меня защищал? — Это долг, — глухо сказал Олег. — Так и скажем. Долг рыцаря. — Долг, — повторила она тихо. И руку не отпустила. Он тоже не отпустил. К полудню туман рассеялся, и внизу, в долине, показались знакомые места. Леса, поля, а вдалеке — замок Всеволода. Серый, угрюмый, с высокими стенами и чёрными флагами. Варвара остановилась, глядя на него. — Страшно, — сказала она. — Знаю. — Я не хочу туда. — Знаю. — Олег… — Варя. — Он повернулся к ней, взял за плечи. — Слушай меня. Я там буду. Всё время. Я не отойду ни на шаг. Если что — я рядом. Ты поняла? Она кивнула, кусая губы. — Обещаешь? — Обещаю. Они постояли так ещё минуту, глядя друг другу в глаза. Потом Олег отпустил её, взял лошадь под уздцы и пошёл вниз. Варвара пошла следом. Через час они были у ворот. Их открылись не сразу. Стражник узнал Олега, нахмурился, но пропустил. Во дворе было людно — конюхи, слуги, несколько воинов тренировались у стены. На Олега с Варварой оборачивались, провожали взглядами. — К принцу? — спросил подошедший распорядитель, тощий, с кислым лицом. — Да, — ответил Олег. — С принцессой. Тот окинул Варвару быстрым взглядом, хмыкнул что-то и повёл их внутрь. В замке пахло сыростью и старым жиром. Варвара морщилась, но шла, вцепившись в рукав Олега так, что пальцы побелели. Всеволод ждал их в малом зале. Сидел в кресле у камина, пил вино из кубка, и даже не встал, когда они вошли. Только повернул голову — и уставился на Варвару. Глаза у него были светлые, пустые, как у рыбы. И улыбка — кривая, липкая. — А вот и невеста, — протянул он, разглядывая её с головы до ног. — Ну-ка, подойди. Варвара шагнула вперёд, но Олег не отпустил рукав. Всеволод заметил, усмехнулся: — Чего дрожишь, Волков? Олег промолчал. А девушка подошла. Остановилась в двух шагах от кресла. — Ближе, — велел Всеволод. Она шагнула. Он протянул руку, взял её за подбородок, повертел лицо так и этак, будто лошадь на ярмарке покупал. — Ничего, — сказал, будто про себя. — Могла бы быть и красивее, но для титула сойдёт. Раздевайся. Варвара замерла. — Что? — переспросила шёпотом. — Я сказал, раздевайся. Хочу посмотреть, что покупаю. Может, у тебя там увечья какие, родимые пятна, а мне потом сюрприз? Она побелела. Отступила на шаг. Всеволод дёрнул её за край платья: — Стоять. Я приказал. — Господин, — подал голос Олег. Голос его звучал ровно, но рука на поясе сжалась в кулак. — Может, не здесь? Принцесса с дороги, устала, грязная… — Я тебя спросил? — оборвал Всеволод. — Ты кто тут? Собака цепная. Стоять и молчать, пока хозяин говорит. Олег замер. Лицо его стало каменным, только желваки ходили под кожей. Варвара смотрела на него — с ужасом, с мольбой. Он не шевелился. — Ну, — Всеволод дёрнул сильнее, ткань затрещала. — Долго мне ждать? — Я… — Варвара задохнулась. — Я не могу… — Глупая, — вдруг усмехнулся Всеволод и отпустил её. — Ладно, не здесь. В спальне разберусь. Уведите её в покои. И готовить к свадьбе. Завтра же и обвенчаемся. Чего тянуть? Вошли две служанки, схватили Варвару под руки. Она рванулась, оглянулась на Олега: — Олег! Он шагнул было, но Всеволод щёлкнул пальцами, и два стражника встали на пути. — Цыц, — бросил принц. — Уведи. Варвару выволокли. Дверь закрылась. Всеволод поднялся, подошёл к Олегу. Похлопал по щеке, почти ласково: — Молодец. Привёз. Я думал, сдохнешь там. А ты вон какой живучий. За это награжу. Он снял с пальца перстень, сунул Олегу в руку: — На. Золото. Можешь пропивать. А теперь иди. Ты мне больше не нужен. Олег стоял, сжимая перстень. Смотрел на дверь, за которую увели Варвару. — Я сказал — иди, — повторил Всеволод, и голос его стал жёстче. — Или хочешь посмотреть, как я с ней в спальне… разберусь? Олег перевёл взгляд на него. Медленно, тяжело, как зверь, которого бьют, но он ещё не лёг. — Я присягал, — сказал он хрипло. — На верность. — Присягал, — кивнул Всеволод. — И правильно делал. А теперь вали. И чтоб завтра на свадьбе был. Напьёшься, как все. Весело будет. Он засмеялся и пошёл к двери. Олег остался один. Перстень впивался в ладонь. В ушах стоял её голос: «Олег!» А он даже не дёрнулся. Её впихнули в комнату, как куль с мукой. Дверь захлопнулась, лязгнул засов. Варвара огляделась — богато, но безвкусно. Золото, парча, шкуры на полу, огромная кровать под балдахином. Пахнет духами — приторно, сладко, тошнотворно. — Раздевайтесь, — велела старшая служанка, толстая баба с холодными глазами. — Мыть вас будем. К свадьбе готовить. Варвара вжалась в стену: — Я сама. — Сказано — мыть, значит, мыть. Не дергайтесь, барышня. Всё равно не отвертитесь. Её раздели силой. Стянули синее платье, содрали сорочку, повели в лохань с горячей водой. Тёрли жёсткими мочалками, мыли какими-то едкими составами, от которых кожа покраснела. Она молчала, только сжималась и прятала лицо. — Волосы золотистые, — заметила одна из служанок помоложе, с сочувствием. — Красивые. — Красивые не красивые, а принцу всё одно, — буркнула старшая. — Ему брюхо нужно, а не волосы. Наследник. Варвара вздрогнула. Закусила губу, чтоб не разреветься. Потом были платья. Их притащили целую гору — шёлк, бархат, кружева, ленты. Каждое надо было примерить. Каждое сидело по-разному — то узко, то широко, то цвет не тот. — Не нравится? — спрашивала молодая служанка, та, что с сочувствием. — Может, это? Варвара смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Куда-то делась девушка из башни, девушка в зелёном платье от лешего, девушка, которая смеялась над ящерицами и пела у костра. В зеркале стояла чужая — напудренная, накрашенная, затянутая в корсет до хруста. — Не надо, — тихо сказала она. — Всё равно какая разница. — Не скажите, — хмыкнула старшая. — Принцу глаз радовать надо. Вы теперь его собственность. Варвара промолчала. Только пальцы сжались в кулаки. К вечеру все ушли. Служанки упорхнули, оставив её в одной сорочке, с распущенными волосами, на этой огромной кровати. Сказали, что завтра рано придут — одевать к венцу. Сказали, чтоб спала хорошо. Сказали, что принц, может, зайдёт проведать. Варвара сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на дверь. Он зашёл, когда стемнело. Без стука. Просто открыл дверь и вошёл. В руках — кубок с вином, на губах — кривая улыбка. — Не спишь, красавица? Варвара вжалась в подушки. Всеволод подошёл, сел на край кровати, протянул ей кубок: — На, выпей. Для храбрости. — Я не хочу. — Я сказал, пей. Она взяла кубок, пригубила. Вино горчило. — Вкусно? — усмехнулся он. — То-то же. А теперь подвинься. — Зачем? — Затем, что я твой жених. Могу и до свадьбы посмотреть, что купил. Он потянулся к её сорочке, дёрнул за кружево. Варвара вскрикнула, отдёрнулась: — Не надо! — Надо, — спокойно ответил Всеволод. — Ты моя. Я за тебя заплатил. Рыцаря посылал, рисковал. Имею право. Он навалился, прижал к кровати, зарылся лицом в её волосы. Варвара забилась, закричала, но он зажал рот ладонью: — Тихо. Или хуже будет. Она замерла. Только слёзы потекли по щекам, заливая его пальцы. Он сопел, тискал, мял. Целовал шею, плечи, грудь, сдирая сорочку. Она лежала, как кукла, глотая слёзы, и считала удары своего сердца — громкие, страшные. — Принц, — раздалось вдруг из-за двери. Голос старый, скрипучий. — Там это… священник пришёл. Говорит, благословить надо перед свадьбой. Традиция. Всеволод замер. Выдохнул зло, оторвался от Варвары. — Чтоб его, — процедил. — Ладно. Свадьба завтра. Тогда и дождусь. Он встал, поправил одежду, посмотрел на неё сверху вниз — голую, дрожащую, с разорванной сорочкой. — Не рыпайся, — бросил. — Всё равно моя будешь. Завтра. И вышел. Дверь захлопнулась. Варвара лежала, не двигаясь. Потом медленно подтянула колени к груди, свернулась в клубок и завыла. Тихо, в подушку, чтоб никто не слышал. В комнате было темно и холодно. Пахло вином и чужим потом. Она не знала, сколько так пролежала. Может, час, может, два. А когда подняла голову — увидела, что дверь приоткрыта. Стражники, видно, решили, что раз принц ушёл, можно и не запирать. Она посмотрела на тёмный проём. Потом на окно. Высоко, но можно. Потом на платье — синее, подарок Сергея, валялось на полу. Она встала. Руки дрожали, ноги не слушались, но она встала. Натянула платье. Завязала туфельки. Подошла к двери, выглянула. Коридор пуст. Где-то вдалеке пьяные голоса, смех. Она выскользнула в темноту и побежала. Туфельки слетели где-то на лестнице, но останавливаться было некогда. Коридоры мелькали одинаковые — факелы, двери, повороты. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание рвалось. Голоса она услышала слишком поздно. — Слышь, кто тут топает? Варвара замерла, вжалась в стену. Из-за угла вывернули двое — пьяные, в расстёгнутых куртках, с факелами в руках. — А ну стой! — заорал один, заметив её. — Ты кто такая? Чего ночью шляешься? Варвара попятилась, но ноги не слушались. Стражник шагнул к ней в темноту. — О, баба! Слышь, Петро, тут баба! Молоденькая! — Пусти! — рванулась она. — Пусти, гад! — Ага, щас, — заржал второй, подходя ближе. — Сначала скажи, чья будешь. Может, принцова? Тогда мы тебя к нему отведём. А может, и не к нему, если договоримся… Она закричала. Коротко, отчаянно. И вдруг чья-то рука зажала ей рот, дёрнула назад, в темноту. — Тихо, — выдохнули в ухо. — Это я. Олег. Он втащил её в какую-то нишу, за дверь, которую Варвара даже не заметила. Захлопнул створку, прижал к себе, замер. Снаружи заорали: — Куда делась? Видел? — Туда побежала! Да нет, сюда! — Чёрт, темнота. Ладно, пошли доложим, что ли? — А кому? Принцу? Он нам башки поотрывает, если узнает, что мы его бабу спугнули. — Тогда молчим. Сама найдётся. Пошли спать. Шаги затихли. Варвара выдохнула и только тогда поняла, что не дышала всё это время. Руки тряслись, зубы стучали, колени подгибались. — Ты как? — шёпотом спросил Олег, не отпуская её. — Я… я… он… — она задохнулась, всхлипнула, уткнулась лицом ему в грудь. Он обнял крепче. Гладил по спине, по голове, по растрёпанным кудрям. Молчал. — Он приходил, — выдавила она сквозь слёзы. — Приставал. Хотел… хотел прямо сейчас. Еле отвязался, только из-за священника. Олег замер. Потом выдохнул — тяжело, страшно. — Я убью его, — сказал тихо. — Не смей, — она вцепилась в него. — Не смей! Он тебя убьёт! А я… я без тебя не… Она замолчала, но он понял. Девушка оглянулась наконец. Вокруг стояли бочки, мешки, банки с соленьями. Пахло капустой и плесенью. Мышь прошмыгнула в углу. — Это погреб? — Ага. Я тут прятался. Думал, как тебя вытащить. — И придумал? — Нет. Но теперь ты тут. Значит, будем придумывать вместе. Он осторожно отстранился, заглянул ей в лицо. В темноте было почти ничего не видно, но он видел. Глаза её, блестящие от слёз, губы, искусанные в кровь, дрожь, которую она не могла унять. — Замёрзла? — спросил. — Немного. Он снял куртку, накинул ей на плечи. Она запахнулась, уткнулась носом в воротник, вдохнула его запах — и вдруг перестала дрожать. — Олег. — М? — Я не выйду за него. Убей меня, но не выйду. — Не убью, — ответил он просто. — И не отдам. — А как? — Не знаю. Но что-то придумаем. Мышь снова прошмыгнула. Где-то наверху запели пьяные голоса. А они сидели в погребе, прижавшись друг к другу, и впервые за долгое время Варваре было почти спокойно. — Надо идти, — сказал Олег, прислушиваясь к звукам наверху. — Пока не протрезвели и не хватились. Варвара кивнула, хотя в темноте он не видел. Поднялась, поправила платье, запахнула его куртку плотнее. — Куда? — К конюшням. Лошади нужны. — Там же люди. — Знаю. Другого выхода нет. Он взял её за руку, и они двинулись. Вверх по лестнице, к двери, за которой могло быть всё что угодно. Выскользнули во двор. Ночь была тёмная, безлунная, только редкие факелы горели у стен. Где-то лаяли собаки, где-то смеялись — пьяные голоса доносились из караулки. — Сюда, — шепнул Олег, таща её вдоль стены. Конюшня оказалась заперта. Тяжёлый засов, ржавая цепь. — Чёрт, — выдохнул он. — Может, пешком? — спросила Варвара. — Не уйдём. Догонят на конях. Он огляделся, заметил телегу у стены. Лошадь при ней — старая, сонная, но живая. — Сойдёт, — прошептал он и бросился к ней. Отвязал, вскочил, протянул руку Варваре: — Давай! Она вцепилась, взлетела в седло — уже сама, почти ловко. Олег пришпорил коня, и они рванули к воротам. — Стоять! — заорали сзади. — Ворота! Закрывайте ворота! Стражники повыскакивали из караулки, кто-то схватился за лук. Олег пригнулся, прижимая Варвару к себе, и конь понёсся прямо на створки. — Не успеют! — крикнул он. — Держись! Стрела просвистела мимо, вонзилась в дерево. Вторая — ближе, задела рукав куртки. Ворота начали закрываться, медленно, со скрипом. Но конь летел как бешеный, и они проскочили в щель за миг до того, как створки сомкнулись. — Ушли! — заорали сзади. — Тревога! Подъём! Олег не оборачивался. Гнал коня в темноту, в лес, подальше от факелов, от криков, от этого проклятого замка. Ветки хлестали по лицу, лошадь спотыкалась, но неслась вперёд, подчиняясь отчаянной воле всадника. Варвара вцепилась в гриву, прижалась к Олегу, зажмурилась. Сзади зажглись факелы — погоня выезжала из ворот. Собаки залились лаем. — Направо, — скомандовал Олег, сворачивая в чащу. — Там овраг, они не пройдут. Конь скакнул вниз, чуть не упал, удержался на последнем издыхании, вынес на другую сторону. Олег хлестнул поводьями, заставляя скакать дальше. Сзади слышались крики, треск веток, но звуки отдалялись, таяли в ночи. — Уходим? — выдохнула Варвара. — Уходим, — ответил Олег, не сбавляя хода. Лес поглотил их окончательно, когда лошадь начала задыхаться. Пришлось перейти на шаг. Олег спрыгнул, повёл коня под уздцы, Варвара ехала в седле, шатаясь от усталости. — Остановись, — попросила она. — Дальше не могу. — Рано. Надо дальше. — Олег, я сейчас упаду. Он остановился. Посмотрел на неё — бледную, с дикими глазами, в разорванном платье, с ветками в волосах. — Слезай, — сказал. — Отдохнём немного. Она сползла с лошади, рухнула на колени, упёрлась руками в землю. Дышала тяжело, рвано. — Я думала, всё, — прошептала. — Думала, не уйдём. — Ушли. — А если снова догонят? — Не догонят. Я не дам. Он сел рядом, притянул её к себе. Она уткнулась лицом ему в плечо и заплакала — беззвучно, только плечи вздрагивали. Лес шумел. Где-то далеко, за много лиг, выли собаки. — Олег? — М? — Я люблю тебя. Он замер. — Что? — Я люблю тебя, — повторила она, не поднимая головы. — Дурацкое время, дурацкое место, но я люблю. И если мы сейчас умрём, ты должен знать. Олег молчал долго. Потом прижал её крепче и сказал в её волосы: — И я тебя. Тоже дурацкое время и место. Но люблю. Она подняла голову, посмотрела на него — сквозь слёзы, сквозь грязь, сквозь ветки в волосах. — Правда? — Правда. Он поцеловал её, так, будто она была сделана из стекла. Осторожно, бережно, едва касаясь губами — сначала уголка рта, потом верхней губы, потом нижней. Варвара замерла, боясь дышать, боясь, что это сон, что сейчас она проснётся в той комнате, от которой сбежала. Но это был не сон. — Олег, — выдохнула она в его губы. — М? — Не останавливайся. Он усмехнулся — тихо, хрипло — и поцеловал снова. Уже смелее. Рука его скользнула по её спине, притянула ближе. Она чувствовала, как бьётся его сердце — гулко, часто, сильно. — Холодно, — прошептала она, когда он оторвался на мгновение. — Знаю. — Согрей меня. Он поднялся, помог встать ей. Подвёл к дереву с густыми ветвями, наломал лапника, уложил на землю. Сверху бросил свою куртку, потом плащ Варвары. — Ложись, — сказал хрипло. Она легла. Он лёг рядом, прижался всем телом, обнял, укутал своим теплом. — Так лучше? — спросил в самое ухо. — Да. Она повернулась к нему лицом, провела рукой по его щеке — колючей, небритой. По скуле, по губам. Он перехватил её пальцы, поцеловал каждый. — Я боялась, — прошептала она. — Что ты не придёшь. Что он меня… что я не успею. — Я бы пришёл. Даже если б пришлось всех там положить. — Правда? — Правда. Она потянулась к нему сама. Поцеловала — неумело, но отчаянно. Он ответил, и на этот раз поцелуй был жарче, глубже, почти грубым. Руки его скользнули под платье, по холодной коже, по рёбрам, по талии. — Можно? — выдохнул он, останавливаясь. — Можно. Всё можно. Только не оставляй меня. — Не оставлю. Дальше были только руки и губы. Шёпот, вздохи, сбитое дыхание. Холодный воздух и жар тел, прижатых друг к другу. Её пальцы в его волосах, его ладони на её талии. Мир сузился до этого пятачка земли под деревом, до запаха прелых листьев и его кожи, до стука двух сердец, которые бились в унисон. — Варя, — прошептал он, когда всё стихло, и она лежала у него на груди, согревшаяся, уставшая, счастливая. — М? — Я люблю тебя. Так, как никого никогда. Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В темноте их почти не было видно, но она знала — они сейчас тёплые. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже. Уснули они под утро, когда лес начал светлеть. Спали в обнимку, тесно прижавшись, накрывшись двумя плащами и его курткой. Где-то пели птицы, где-то трещал сучок под лапой зверька, а им было всё равно. Проснулись от холода. Солнце уже поднялось, но сквозь ветки пробивалось слабо, не грело. Варвара пошевелилась, застонала — всё тело ломило после ночи на земле. — Замёрзла? — спросил Олег хрипло со сна. — Угу. Он притянул её ближе, поцеловал в макушку. Она уткнулась носом ему в шею, вдохнула поглубже. — Что дальше? — спросила тихо. Олег молчал долго. Потом ответил: — К Сергею. — Что? — Вернёмся к Сергею. Он добрый, он примет. И я… я попрошусь к нему на службу. Варвара отстранилась, посмотрела на него удивлённо: — Ты же присягал Всеволоду. — Присягал. Но он эту присягу растоптал, когда на тебя руки положил. Я ему больше не должен. Она помолчала, потом спросила: — А Сергей возьмёт? — Думаю, да. Ему нужны люди, которым можно верить. А мне… мне нужен дом. Для нас. — Для нас? — переспросила она тихо. — Для нас, — твёрдо сказал Олег. — Если ты, конечно, захочешь остаться. Со мной. Она ответила поцелуем. Долгим, тёплым, обещающим. — Хочу, — прошептала в его губы. Они поднялись, отряхнулись, нашли лошадь — она паслась неподалёку, умница. Варвара влезла в седло, Олег встал сзади, обнял, взял поводья. — Готова? — спросил. — Готова. И они поехали назад. К Сергею. К новой жизни. Дорога и правда оказалась близкой. То ли они в темноте проехали не так далеко, то ли Сергеевы земли начинались сразу за лесом, но к полудню показались знакомые холмы, а к вечеру — и сам замок. Варвара смотрела на него и не верила: — Мы правда здесь? Так быстро? — Правда, — Олег придержал коня, оглядывая стены. — Повезло. Стражник у ворот узнал их, присвистнул и побежал докладывать. Не прошло и минуты, как ворота распахнулись, и во двор вылетел Сергей — рыжий, взлохмаченный, в одной рубахе, даже плаща не накинул. — Живые! — заорал он ещё издали. — Чтоб меня лешие забрали, живые! Он подбежал, помог Варваре спешиться, облапал Олега, хлопая по спине так, что у того искры из глаз посыпались. — Я уж думал, всё, — говорил он быстро, возбуждённо. — Слухи дошли, что вы сбежали, что Всеволод в бешенстве, людей разослал. Я уж и отряды готовил на всякий случай, думал, если что — встречу, отобью. А вы сами! Варвара улыбалась сквозь слёзы. Сергей обернулся к ней, оглядел — грязную, уставшую, с ветками в волосах, в разорванном платье и мужской куртке поверх. — Ну, — сказал он мягко. — Рассказывайте. — Потом, — отрезал Олег. — Дай умыться сначала. И поесть. И поспать. Хотя бы по очереди. — Да-да, конечно, — засуетился Сергей. — Эй, люди! Комнату гостевую, самую лучшую! Воды горячей! Еды в неё же! Живо! Он сам проводил их до покоев — светлых, больших, с камином, где уже потрескивали дрова, с огромной кроватью, застеленной свежим бельём, с мягкими креслами у окна. — Располагайтесь, — сказал он с порога. — Отдыхайте. Вечером поговорим. Уже уходя, обернулся: — Олег. Задержись на минуту. Олег вышел в коридор. Сергей прикрыл дверь, понизил голос: — Ты серьёзно с ней? Не как с принцессой, а как? — Серьёзно, — ответил Олег без колебаний. Сергей кивнул, помолчал, потом сказал: — У меня к тебе предложение. Если Всеволод теперь враг, а ты без места, может, ко мне пойдёшь? Людей учить. Я тут поглядел — воины у меня сыроваты. Дисциплины нет, выучки. А ты умеешь. Да и Вадим, сам знаешь, ушёл. Обиделся, что ты его на дуэли опозорил. Место главнокомандующего свободно. Олег молчал, ждал продолжения. — Я не могу сразу тебя назначить, — честно сказал Сергей. — Люди не поймут. Чужак, без роду, без племени. Но дам испытательный срок. Наберёшь себе молодых, обучишь. Покажешь себя. А там видно будет. — Справлюсь, — коротко ответил Олег. — Верю, — улыбнулся Сергей. — Иди. Отдыхай. Завтра начнёте. Вернувшись в комнату, Олег застал Варвару у камина. Она сидела на полу, протянув руки к огню, и улыбалась чему-то своему. — Что сказал? — спросила, не оборачиваясь. — Работу предложил. Испытательный срок. — А потом? — Потом главнокомандующим, если справлюсь. Она обернулась, глаза её сияли: — Олег! Это же… — Знаю, — он подошёл, сел рядом, обнял. — Это шанс. — Ты справишься, — уверенно сказала она. — Я знаю. — Откуда? — Потому что ты самый сильный и самый честный из всех, кого я знаю. Он усмехнулся, поцеловал её в висок. — А ты у меня самая… — он замялся, подбирая слово. — Самая какая? — Самая… моя. Она засмеялась и прижалась к нему. А за окнами темнело, и где-то далеко злился Всеволод, и где-то бродил обиженный Вадим, и неизвестно было, что ждёт их впереди. Но сейчас, в этой комнате, у камина, вдвоём — было хорошо.

***

      Неделя пролетела как один день. Варвара привыкала к новой жизни. К тому, что можно просыпаться не от холода и страха, а от солнечного света, падающего в окно. К тому, что завтрак приносят слуги, а она может есть его в постели, лениво потягиваясь. К тому, что Олег уходит по утрам на плац — учить молодых, а возвращается вечером, уставший, но довольный. Она гуляла. Много, жадно, словно хотела наверстать все те годы, что просидела в башне. Обходила окрестности замка, болтала с крестьянами, кормила лошадей в конюшне, даже нашла в лесу знакомую поляну с ящерицами и теперь таскала им хлебные крошки. В тот день она ушла особенно далеко. Солнце уже клонилось к закату, когда она спохватилась. Прибавила шагу, потом побежала — плащ развевался, волосы выбились из косы, щёки раскраснелись. Влетела во дворец, запыхавшаяся, счастливая, и нос к носу столкнулась с Олегом. Он стоял в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. — Гуляла? — спросил спокойно. — Угу, — выдохнула она. — Там такое место… Я тебе потом покажу. Там закат красиво… Она не договорила. Он подхватил её на руки, занёс в комнату, пнул дверь ногой. Она ахнула, рассмеялась, обвила руками его шею. — Олег, ты чего? — Соскучился, — ответил он хрипло и поцеловал. Этот поцелуй был не таким, как в лесу. Не осторожным, не бережным. Жадным, голодным, будто он не видел её неделю, а не несколько часов. Она ответила тем же, вцепившись в его волосы, притягивая ближе. Он опустил её на кровать, навис сверху, глядя в глаза. В полутьме они блестели — тёмные, тяжёлые, с расширенными зрачками. — Ты где была? — спросил, проводя пальцем по её губам. — Гуляла. — Долго. — Соскучился? Вместо ответа он стянул с неё плащ. Потом платье. Потом всё остальное — рывками, торопясь, будто боялся, что она исчезнет. — Олег, — выдохнула она, когда он приник губами к её шее. — Осторожнее, я вся в пыли… — Плевать. Он целовал её жадно, везде — плечи, ключицы, грудь, живот. Она выгибалась, стонала, вцеплялась в его плечи, царапала спину, не замечая, что делает. — Я хочу тебя, — прошептала она в его губы. — Сейчас. Прямо сейчас. — Я тоже, — ответил он, сдирая с себя рубаху. Она провела руками по его груди — по шрамам, по твёрдым мышцам, по коже, горячей, как печка. Он замер на мгновение, прикрыв глаза, наслаждаясь её прикосновениями. — Ты красивая, — сказал хрипло. — Самая красивая. Моя. — Твоя, — согласилась она, потянув его вниз. Дальше были только стоны и сбитое дыхание. Его руки на её бёдрах, её ноги, обвивающие его талию. Влажная кожа, жар, запах друг друга. Она кусала губы, чтобы не кричать слишком громко, но когда он вошёл в неё, закричала — и плевать, кто услышит. — Тише, тише, — шептал он, двигаясь внутри неё. — Я здесь. Я с тобой. — Олег… Олег… — повторяла она, как молитву. Всё кончилось одновременно — взрывом, дрожью, судорогой, от которой свело пальцы на ногах. Она обмякла под ним, тяжело дыша, чувствуя, как бьётся его сердце где-то внутри неё. — Я люблю тебя, — выдохнула в потолок. Он поднял голову, посмотрел на неё — мокрую, растрёпанную, счастливую. — Я тоже. Он перевернулся на спину, притянул её к себе. Она уткнулась носом ему под мышку, поцеловала кожу. — Хорошо, — сказала довольно. — Угу. — А завтра ещё? — Обязательно. Она засмеялась, прикусила его плечо. Он дёрнулся, шлёпнул её по попе: — Кусаешься? — Люблю тебя, вот и кусаюсь. Полежали молча. Огонь в камине потрескивал, за окном стемнело совсем. — Варя, — вдруг сказал Олег. — М? — Ты выйдешь за меня? Она замерла. Потом приподнялась на локте, посмотрела на него — серьёзно, внимательно. — Что? — Замуж за меня выйдешь? — повторил он. — Я понимаю, что я никто. Безземельный рыцарь без рода. У меня ничего нет. Но я… я люблю тебя. И обещаю, что всегда буду рядом. Что никогда не дам в обиду. Что сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Варвара смотрела на него долго-долго. Потом вдруг села, свесила ноги с кровати и нащупала на полу плащ. — Ты чего? — растерялся Олег. Она порылась в кармане плаща, вытащила что-то маленькое, зажала в кулаке. Повернулась к нему, протянула руку. На ладони лежало колечко — простое, серебряное, с крошечным камешком, похожим на василёк. — Это я нашла сегодня, — сказала она тихо. — В лесу. У ручья. Лежало в траве, блестело. И я подумала… что если ты… что когда ты… в общем. Олег смотрел на кольцо, потом на неё. Глаза его стали огромными. — Ты хочешь… — Да, — перебила она. — Я хочу. Замуж за тебя. Не ты за меня, а я за тебя. Потому что я тебя выбрала. Сама. Впервые в жизни сама. Она взяла его руку, надела кольцо ему на палец — оно было чуть великовато, но держалось. — Вот, — сказала довольно. — Теперь ты мой. И никуда не денешься. Олег смотрел на кольцо. Потом на неё. Потом засмеялся — громко, счастливо, и притянул её к себе. — Дура ты, — сказал в её волосы. — Самая лучшая дура на свете. — Знаю, — ответила она. — Твоя дура. И они провалились в ночь, в поцелуи, в объятия, в счастье.